Глава 19. Приятные хлопоты
Все-таки в каждом взрослом мужчине до ветхих лет сидит всё тот же мальчишка. Зато почти в каждой девочке-подлеточке уже готова хитрющая взрослая баба.
Смотреть на лицо Ника, пытающегося осознать всю неоднозначность бытия, было одно удовольствие. Жаль у Тани фотоаппарат не взяла, запечатлеть эту живую физиогномистическую картину. Нет, ну не понимаю я как одновременно можно на своем лице изобразить: восторг, недоверие, интерес, задумчивость и еще кучу того, что я распознать не смогла. Поэтому просто сидела на диванчике и любовалась другом, читающим распечатки моих стихов.
– Ну что, пойдет? – спросила, когда он наконец оторвался от бумаг.
– А то!
– Ну и замечательно, значит работаем. Только, Ник. Серьезно, не смей трепаться, что знаешь лично автора. Пусть всё останется на уровне интернет-согласия. Хорошо?
– То есть в графе автор текста писать Алиса Тардис?
– Верно. И не распространяться даже членам группы, это мое условие.
– Понял. Знаю, что у творческих людей свои прибабахи, и уважаю их, если они не мешают социуму.
– Отлично, считай договорились. По мере появления буду подкидывать тексты. Теперь по названию, есть идеи?
– Хочется чего-то такого интересного, неоднозначного, не понятного, и в те же время тематического.
– «Мёд браги[27]»?
– Не. Не настолько не понятного. Знаешь, что б слышали и сразу ассоциации были четкие и в то же время противоречивые.
– Ну вы батенька загнули! Пойди туда не знаю куда, принеси то, не знаю, что…четкие и противоречивые, – я задумалась. Название, в котором уже конфликт, вызов, вопрос. И в то же время, такое, что б подошло имиджу, который я им тут придумала, и даже эскизы нарисовала.
– Может «Джек потрошитель»? – прервал мои размышления Ник.
– Не плохо, но думаю будущим фанаткам не понравиться. А давай «Король Лир»!
– Супер! – Мальчишка аж пальцами щелкнул от возбуждения. – И с твоей фишкой бьётся.
Про эту так называемую «фишку» есть смысл рассказать отдельно. Мысли мои скакали от кельтов-скандинавов-пиктов до дичайшего аниме, от карнавальных масок до фентезийно-славянских костюмов в стиле Романа Папсуева. Я изрисовала кучу листков, обдумывая как эти сценические комплекты будут смотреться на музыкантах. В итоге каким хитровывернутым пируэтом мое сознание пришло к образам маргинальных слоев населения викторианской Англии, я сказать не берусь. Но эскизы прямо-таки легли: ветеран крымской войны в протертом камзоле, крысолов в помятом цилиндре, тряпичник в обносках, прачка в клетчатой юбке и цветастой шали, мальчик попрошайка в коротких брюках. Я рисовала несколько дней прерываясь только на еду и сон. А когда закончила наброски и описания, поняла, если Ник это одобрит, я сама сошью и состарю костюмы, и это будет феерия! Ни чего подобного нет, на двадцать лет в обе стороны это точно!
Ник не просто согласился с выбранным имиджем, он утвердил его единолично в первом же чтении без поправок и оговорок, выбрав себе костюм крысолова.
– Ты правда, правда всем это сошьешь? – не унимался парень, напоминая мне больше выпускницу института благородных девиц, перед балом, чем фолк-рокера.
– Правда, время только дай. У меня пока заказ большой не до того немного. И да, деньгами на ткань вы скинетесь, ясно?
– Круто! Сей час ребята придут, познакомимся, и будем смотреть что и как. Я вот кстати, что придумал: Мы же если себе такое амплуа взяли, то можем всякие английские, ирландские да шотландские песенки и баллады перепеть. Что-то в переводе Жуковского взять, что-то самим сделать.
– Давай пилить каверы, пока это не стало мейнстримом! – Согласилась я с ним.
По взгляду вижу – не понял или сделал вид, что не понял. Не комментирует, и то хлеб, привык к мой особенности говорить не понятно о чем.
Первая из будущей фолк-рок группы пришла Вика. Мы обрадовались друг другу и начали обсуждать кто как поступил и прочие глупости. Потом посмотрели экскизы. Она по началу хотела выбрать мужской костюм, но мы с Ником уперлись. Если она будет на первой линии, да еще и петь, то однозначно женское платье, и может даже более откровенное, чем изначально планировалось. Корсет, прическу наверх. Тут же взяла карандаш, и принялась рисовать новый набросок. Пока сражалась грифелем и ластиком прибыли остальные члены команды.
Клавишник Борис одногруппник Ника – шикарный такой гот в черной футболке, в черных штанах, с огромными свисающими цепями, в гриндерсах, не смотря на июль. Глаза подведены черным ровно-ровно, хоть мастер класс бери. Первые минут десять он даже маску держал отстраненной сумрачной козявки. Но потом освоился, перекусил пирожками с ливером, запил милкисом, и подобрел окончательно. Хотя на счет костюма спорили мы с ним до хрипоты. Потом я на мгновенье замолчала. Хлопнула себя по лбу. Нашли, о чем спорить! Ведь в Викторианскую эпоху и появились первые предпосылки к гото-стилю. С их то культом смерти, графом Дракулой и прочее, прочее. Короче на Бориса то же костюм пришлось рисовать на ходу, и как говориться с натуры. В результате образ получился колоритный: белое лицо, блуза с жабо и кружевными манжетами, удлиненный жилет, и всё. Расставаться со своими штанами и ботинками наш чудо-гот не пожелал. Ну и Леший с ним, все равно из-за синтезатора не видно. Под конец, этот индивид взглянул на эскиз, взял из моих рук карандаш, и дорисовал черные очки.
– Так бы сразу и сказал. «Хочу образ кота Базилио».
– Зови меня Нео. – Пафосно изрек он.
– Хорошо Немо.
Так и познакомились.
Ударник Андрей был парнем простым, незамысловатым. Из тех, кто подкову может одной рукой согнуть, ибо рука шире моей ноги. Жесткие русые волосы щеткой торчали в разные стороны. Улыбался он лишь уголками рта. Эх, где мои шестнадцать лет!
– Твой типаж, – ткнула меня локтем в бок Вика.
– Окстись женщина! – Прошипела я, у меня парень есть.
– А вот парень твой – совершенно не в твоем вкусе, делись!
– Загрызу! – эх как расскажу Саше, что меня «царицы соблазняли»!.. Хотя вряд ли расскажу, сам рано или поздно увидит.
Андрею костюм понравился, единственное что мы сделали, так это убрали рубашку, и оставили только манжеты и жилет. А что, стильно и не жарко.
Скрипачка Вера первым делом спросила какой наряд себе выбрала я. А когда узнала, что никакой, и вообще я тут как идейный вдохновитель, пинатель и подаватель идей, очень косо и пристально на меня глядела, явно что-то про себя решая. Пусть мне не жалко. Любой новый мыслительный процесс – профилактика Альцгеймера. В результате выбрала она образ мальчика бродяжки в коротких штанах.
Пока они знакомились между собой, пытались спеться и сыграться на примере известных всем мелодий, я делала эскизы, попутно добавляя цвета, и прописывая текстуры.
После, всех замерила и пообещала, что очередь на пошив будет завесить от того, как кто спонсирует ткань.
На том и разошлись. Первая совместная встреча группы «Король Лир» прошла успешно. «Вот такая вот музыка, такая, блин, вечная молодость»[28]…
Июль подходил к концу, и я искренне этому радовалась. Закончилась выпускательно – поступательная круговерть, впереди маячил заслуженный отдых.
На пилоне честно предупредила, что август буду отсутствовать, и под недовольное бурчание тренера «Пахать Алиса надо, а не прохлаждаться», отзанималась последнее занятие.
С одной стороны, я Полину Евгеньевну прекрасно понимала – ведь это дело всей её жизни, а для меня всего лишь вид гимнастики, а с другой…и с другой то же как не крути, я её понимала то же, потому что если отдаешь делу всю себя, то и с других спрашиваешь не меньше. А тренер тётка пробивная, напористая. После выступления нашего, дотации выбила: зал ей теперь при институте культуры за ней бесплатно числился (для нас троих, выступавших, это вылилось в уменьшение стоимости занятий ровно в два раза). Заявку на включение спортивного пилона в федерацию спорта подала, и на турнир окружной нас записала. Крутится, как белка в колесе и хочет отдачу. Куда уж без этого.
Поэтому я клятвенно пообещала быть в сентябре как штык, и нагнать в случае необходимости.
Нику то же сказала до начала учебного года меня не кантовать.
Взяла с собой станок, гитару, и с папиной помощью перевезла себя на дачу.
Вообще, думаю, что, если бы существовала такая секретная организация, которая бы отслеживала переселения в чужие тела, я бы уже спалилась. Ну какой нормальной семнадцатилетней девушке нужен заброшенный домик у леса, и огород, где если, что и было посажено, то уже давно проиграло битву с сорняками. А у меня прям руки чешутся!
Дом был затхл, стар и неуютен. В нем пахло мышиным пометом и скисшим луком. Половые доски скрипели, а петли ставен заржавели настолько, что если бы не прихваченная с собой ВД-40, то отдирала бы я их с куском стены. А так, ни чего постояли, откисли и открылись, впуская солнечный свет в избушку.
Домик состоял из крытой веранды небольшой прихожей, которая одновременно с этим совмещала роль кухни и чулана, и комнатки квадратов на пятнадцать, но за то с настоящей печкой. Жирный минус состоял в том, что дача была захламлена почти под самый потолок. Чего здесь только не было! И старые вещи, в том числе детские, и какие-то сомнительные книги, журналы газеты. Колбы, пробирки, свечки, транзисторы, радиаторы, алюминиевая домашняя утварь, кожаный армейский планшет, какая-то аппаратура, и много, много другого хлама.
В нашей семье все старые, ненужные вещи выкидывались в три этапа: сначала всё уносилось на балкон, потом через пару лет в гараж, и после увозилось на дачу. Предполагалось, наверное, что там оно или само собой рассосется или когда-то понадобиться. Ни того ни другого на моем веку так и не случилось.
К вопросу очистки дачного домика, я подошла заранее, и с умом. Поступила, как рассудительна, зрелая, взрослая женщина, готовая к трудностям и неожиданным поворотам судьбы. Короче говоря, я спросила разрешение на выкидывание вещей, у родителей. Мне его дали далеко не сразу, а только после получасового приведения доводов и уговоров, сопротивления контраргументам и клятвенных заверений не трогать десятилитровый бутыль глицерина. Не так уж и сложно, если подумать.
Далее я договорилась с одним мужичком на полуторатоннике на вывоз мусора. Дядька оказался общительным, компанейским. Помог мне перетаскать весь хлам, за что я ему от чистого сердца презентовала два радиатора. Колбы и армейский планшет выбросить рука не поднялась, левые печатные издания оставила на растопку. Зато разобрала и вынесла съеденные и затоптанные мышами диван и стол. Наградой мне были найденные в самом дальнем углу рубель и старинный беспроводной утюг. Старый дачный инвентарь и посуду с выбоинами я-то же безжалостно выкинула. Сохранила чашки в горошек, вазочки из розового стекла, и набор страшных рыбко-стопок. Мужик уехал, а я осталась стоять посреди полупустого дома.
После стихийного бедствия имени меня, в доме уцелел старинный сервант, даже стекла у которого были целы, рабочий холодильник "Бирюса", электроплита на две конфорки, два деревянных стула, напольный шкаф от кухонного гарнитура, да еще дерматиновый диван, над которым время оказалось не властно, и он монументально занимал собой треть прихожей. Ну хоть спать на полу не придётся.
Напевая себе под нос стишок про Федорино горе выдраила от пола до потолка домик. Сильно обрадовалась, что это не коттедж, где мы с мужем и ребенком жили. Съела творожок, залезла в спальник и уснула без задних ног. Первый день отпуска удался.
Утром составила список того, что нужно. Начиная от оргалита и линолеума так как мыть дощатый пол то еще удовольствие, и заканчивая новым диваном, столом и прочими мелочами. Что бы не терять времени, прошлась до автобуса (бабушки же ездят, и я смогу), закупилась стройматериалами в ближайшем дачно-ремонтном магазине. Оформила доставку. Позвонила маме, пригласила на выходные на чай, попросила отобрать и привезти постельное белье и посуду, минуя стадии «балкон» и «гараж». Мама обещала сделать все по высшему разряду. Купила комплект белья и скатерть, газету объявлений, пару карт для оплаты сотового телефона и стала искать подходящий диван и стол.
Вполне приличные, не старые диван-книжка, два кресла, стол и четыре табурета нашлись у семьи военного, которая переезжала, но увы, доставки у них не было. Сначала я расстроилась, а потом вызвонила того мужичка, что мне вчера мусор вывозил. Договорилась. На послезавтра. Попросила продавцов придержать, вещи. И довольная собой отправилась домой принимать строй материалы.
Хорошо жить в частном доме! Можно приколачивать оргалит к полу в двенадцать ночи, не опасаясь ярости соседей снизу. А еще хорошо пережить четыре переезда и шесть ремонтов, чтобы такая мелочь как укладка линолеума, поклейка обоев и покраска потолка на даче перестали быть серьезной проблемой.
Правда пришлось повозиться, да так, что чуть не забыла про поездку за мебелью. Хорошо мужичок позвонил. Сделка прошла успешно, мне даже ковер подарили, за опт, так сказать. А когда я вернулась, на веранде, вытянув свои длиннющие ноги, сидел Саша. Молча глянул на меня, на мужика, на полуторатонник, на вещи в кузове. Хмыкнул и громко сказал:
– Открывай хозяйка дом, да показывай куда заносить и ставить, – потом поцеловал меня и тихо добавил:
– А поговорим мы чуть позже, без посторонних.
Я открыла дачу, и отошла в сторонку не мешать.
Интересно насколько резко и порой не вовремя посещают нас умные мысли. И вот только сей час, когда Саша на пару с дядечкой вносили в дом диван, я с ужасом поняла, что я совершенно не подумала о грузчиках! Спустить все и погрузить помог военный, у которого я купила вещи, а вот как я планировала все это вынимать из машины и заносить домой? Ни как! Молодец, глупая женщина. Вот бы и спала под открытым небом на диване, если бы не Александр.
Интересно, а что он вообще тут делает? И как нашел, адрес то я ему не давала. Мы и не созванивались то эти дни. Здесь телефон не ловит, а из города я ему пару раз звонила, он недоступен был. Написала смску, емкого содержания «У меня все ОК. Целую». Н-да, кажется, я знаю о чем будет разговор.
Пока я размышляла над своим поведением и умственными способностями, Саша уже поводил водителя и стоял, подпирая угол дома.
– Ой, куда он поехал!? Я ж не расплатилась, – сорвалась я за телефоном и деньгами. Но тут же была схвачена в объятья.
– Всё, вечный двигатель, угомонись. Расплатился я с твоим водителем, не переживай. Ты мне лучше скажи, как ты собиралась диваны выгружать? Или у тебя там в траве грузчики сидят? Эй! – крикнул он на весь огород, – Выходите я вас вижу!
– Тише, соседей распугаешь. Нет тут грузчиков…затупила я. Даже странно, что пока ехали мужик на этот счет, не спросил ни чего.
– Да, ты такую ауру уверенности излучаешь, что окружающие просто представить себе не могут, что ты можешь что-то упустить или не знать, – усмехнулся Саша.
– Спасибо тебе большое – поблагодарила от всего сердца. Что-то мне не хочется, что б меня воспринимали как человека, который всё может, всё знает и никогда не ошибается. Мой было разошедшийся внутренний лидер опасно огляделся по сторонам, и с громким хлопом опять скрылся в своей раковине. А ну всё в сад. Я отдыхать приехала, но почему-то опять взвалила на себя дела и обязанности. Ни чему жизнь не учит, ни первая, ни вторая.
– Ладно, пошли в дом, – обнял меня за плечи мужчина. Расставим там твои столы, ковры, диваны. И я, кстати, не ужинал еще.
– Картошку молодую будешь? И у меня матье из селедки в холодильнике.
– Буду. Нормальный такой холостяцкий набор. Кстати, а кто тебе ремонт делал? Мужик сказал, что, когда пару дней назад тут хлам из дома вывозил, тот на ночлежку для бомжей походил. А сей час здесь очень даже ни чего.
– Сама делала. – Смутилась я. Потому, что одна полоса обоев была поклеена явно криво, а линолеум возле печки лег волной. Собака. На потолок при включенной люстре лучше вообще не смотреть… так! Успокоится. Это дача.
– Как сама? – Саша резко повернулся. – Всё сама?
– Как смогла.
– И даже меня не позвала!?
Ага, сей час. Как говорила моя замечательная свекровь, если хочешь проверить крепость отношений – поклей вместе со своим избранником обои, и все сразу станет понятно.
– Я тебя то же тогда не позову! – сделал вид, что обиделся.
– Куда? – начала терять нить разговора. Так надо самой есть, мужчину своего кормить, а то меня уже куда-то не звать собрались, а я не в курсе.
– Ремонт делать, – весело хмыкнул в ответ.
– Ладно, давай мы с тобой сей час все расставим, я ужин приготовлю, мы поедим, и ты мне всё расскажешь.
В расстановке мебели не было необходимости. Саша, когда занес поставил сразу, хорошо и правильно. Вспомнила и усмехнулась присказке о том, что девушка, когда первый раз целует парня уже мысленно прикидывает, где будет стоять диван в их совместной квартире.
Молодая картошка сварилась быстро. И уже через пол часа мы сидели и ужинали. Саша рассказывал как он носился эту неделю по банкам и администрациям, умело совмещая это с работай, потому что ему как молодому специалисту государственной структуры, одобрили приобретение квартиры в новостройке по льготной цене за квадратный метр, и теперь надо было получить ипотеку, выбрать квартиру из нескольких предложенных, заключать договор, делать ремонт и переезжать.
– А тебя я помогать мне не позову, потому что ты меня не позвала, – с наигранной обидой заявил он, – Это же надо было додуматься полы самой селить и обои клеить. Ты что из феминисток что ли?!
Из феминисток, как же. Из активисток, судя по всему.
– Не позовешь и ладно, – изобразила из себя насупившегося хомячка, – Сама тебя найду, замучаешься отбиваться. Ты же меня нашел. Кстати, а как ты меня нашел?
– Позвонил твоему отцу, – сообщил мне с довольным видом потягивая чай из пузатой кружки в крупный красный горошек, и наблюдая за мой реакцией. А наблюдать было за чем. Отцу значит позвонил, и тот подробно объяснил, где что и как. Спелись. Не, ну почему бы нет. Характеры у них похожие. Оба упрямые, упертые, принципиальные до скрежета зубного, честные и простые. Но мне отцовского деспотизма хватает с лихвой, чем бы он не вызван. А здесь пока только ростки, поклевки. Тут сразу надо определять границы. Я-то не против, что мужчина глава и прочее, прочее. Так даже проще умеючи. Лишь бы дури не было. Ладно, поживем увидим мне торопиться некуда. Только семнадцать лет исполнилось. Да и свербежа прошлой подростковой жизни «Меня ни кто не любит, ни кто замуж не возьмет, я замухрышка серая, никому не нужная», слава Богу нет.
– Ты, кстати, как ипотеку брать планируешь? – отогнала я рой глупых мыслей.
– В идеале бы валютный вариант, там ставка в два – два с половиной раза меньше.
– Угу, – кивнула, помню, как же. Как эти заемщики в две тысячи восьмом не знали, что делать со своими кредитами, когда банки из-за свистопляски с курсом стали кому ставки повышать, с кого досрочное гашение требовать. А кто просто тихо седел, получая каждый месяц иную сумму выплаты. Ипотечная рулетка с десятками переменных.
– Валютная ипотека, это хорошая идея, – решила я все же развить свое содержательное вступление. – Но если ее брать, то на короткий срок, года так до две тысячи восьмого, а если дольше, то целесообразней в рублях.
– Это еще почему? – Сильно удивился Александр.
– Ну, если будет время и желание, – потянула я, по ходу обдумывая, как правильно сформулировать мысль, – Можешь глянуть макроэкономические аналитические статьи. Как я поняла, то современная общемировая экономика потихоньку скатывается в кризис. Из-за чего планируется снижение стоимости доллара.
– Пока не плохо звучит.
– Ну не совсем, так или иначе в общеэкономическом масштабе падение одной из валют ни к чему хорошему не приводит. Но это не все. Если посмотреть на политику, которую проводит наше государство, то с одной стороны мы видим действия, направляемые на выплату внешнего долга, а с другой тенденцию валютного кредитования. Логично предположить, что в период мирового кризиса государство рискнет «отпустить» рубль. Мол, даже если и тряхнет экономику, то все можно будет спихнуть на мировой кризис. Как-то так.
– Прости, но это глупость, – покачал головой мужчина. Я пожала плечами и улыбнулась. Глупость, так глупость, ну не экономист я ни разу, чтобы объяснять почему случился тот или иной финансовый кризис в стране. Да и было их всех столько, что не упомнишь. Поэтому даже обижаться не стала. Большой мальчик, сам разберется. Совесть я свою успокоила, предупредив, дальше свобода выбора и всё такое. После пили чай и разговаривали о нейтральных вещах.
– Отец мой, с мамой приехать завтра обещали в гости на прополку грядок, – заявила я, убирая со стола. Это был толстый, жирный, как бараний бок, намек.
– А, ну хорошо, значит машину сей час переставлю, что б ему заехать удобнее было. – И ушел.
Интересно бесстрашный, бессмертный или намек не понял? Сомневаюсь, что-то одно из этого. На дурака вроде не похож.
Помыла в тазике посуду. Надо будет что с водой и септиком решать, а то колонка и деревянные удобства на улице крайне не способствуют отдыху и хорошему настроению. Разложила посуду сушиться на полотенце. Вернулся Саша. Решила, что все же буду хорошей боевой подругой и скажу прямо. Мама моя, например, считает, что мужчины вообще намеков не понимают. И им надо несколько раз прямым текстом, и различными фразами, сказать, чтобы информация дорогу к мозгу нашла и надежно обосновалась там.
– Ты же понимаешь, что, если родители нас с утра застанут в одной постели будешь сам объяснять им как мы дошли до жизни такой?
– Понимаю. И если ты не против, давай спать. У меня два процесса было. Целый день в суде. Еле на ногах стою.
Ну вот что ты с ним будешь делать?
Проснулась непривычно рано. В окно было видно, как со стороны реки идет туман. Лес еще кидал свои тени, но солнце уже искупалось, и разгоняло своими рыжими косичками мглу и сырость. Скоро и в домике будет светло.
Рядом спал Саша. Приподнялась на локте разгадывая его. Было немного не ловко, словно я подсматривала сейчас что-то тайное, запретное. Ведь нет ни чего более открытого и беззащитного, чем спящий человек.
В суете обыденности редко выпадает возможность остановиться, осмотреться, взглянуть на тех, кто дорог, на тех, кто рядом. Посмотреть на лица, не скрытые масками норм, правил, должностей, обязательств. Обрисовать мысленным взором черты, запомнить их.
Я смотрела на легкую тень, что отбрасывали короткие и редкие ресницы, на две морщины между бровями, ну вот, надо меньше хмуриться. Хотя морщинки в уголках глаз то же появляются. В предрассветном сумраке я их не видела, скорее знала, что они там есть. Будут. Вот скулы, сей час мягкие, расслабленные, но я видела каким жестким может становиться его лицо, когда он зол или недоволен, так же как я видела, как они слегка, мимолетно розовеют, когда он смущен или растерян, как они меняются, когда он улыбается.
Едва касаясь пальцами, провела по щеке, подбородку, коснулась губ. Не удержалась и поцеловала.
Как хорошо просыпаться радом с любимым человеком. На сколько это правильно, гармонично, естественно. Да, я могу и умею жить одна, знаю, как справиться с множеством проблем разной степени сложности. И хорошо, что могу. Видела я современных дамочек, которые не знают ни где что в счетах пишется, ни как гараж открывается. А потом стоят на бракоразводном процессе, руками разводят и только и слышишь «Не знаю, этим муж занимался». Поэтому знать надо. Но и надо в нужный момент сказать «я в домике» и спрятаться за спину мужчины, и хорошо, когда эта спина есть.
Мои мысли были вероломно прерваны одним конкретным мужчиной, который все же проснулся и желал внимания и ласки. А что, я только за.
Чуть позже утром, позавтракав, Саша уточнил, где лежат инструменты и ушел колдовать с полками в нише, я что бы не спугнуть великую мужскую магию убежала на огород.
Ближе к полудню приехали родители. Удивились дачным переменам. Папа предложил покрасить домик, Саша подал идею утеплить и обшить панелями. Мужчины взяли рулетку, и что-то бурно обсуждая, ушли мерить. Мама привезла посуду, шторки и кота.
– Он же убежит, потеряется! – негодовала я.
– Привяжи его на шлейку, – предложила мама.
– Мам он же кот, а не сторожевая собака. Теперь дом закрывать надо будет.
Но коту было чем заняться и в помещении. Проверив всё тайные уголки, повалявшись на новом диване он резко подскочил и застыл возле печки. На все попытки его отвлечь нервно бил хвостом. Вскоре нам это занятие надоело, и мы оставили Рейслина в покое. Выходной промчался весело и не заметно. В четыре пары рук много переделали. Вечером за ужином, папа в очередной раз похвалив изменения, произошедшие с домиком, решил:
– На следующей неделе я закажу бригаду, приедут обошьют и утеплят фасад, чтобы тут зимой можно было ночевать, и знаешь, что, Алиса, там, где-то в квартире документы старые на землю лежат еще на дедушку оформленные, надо бы их в порядок привести.
– Давайте, я отцу их отдам, он оформит. Только с того, на кого оформлять доверенность нужна. – встрял Саша.
– С этим сложнее, – отозвался папа, – Мы с Машей работаем круглыми сутками.
– Не сложно, – поправил парень, – часть нотариусов работает по субботам, и один обязательно дежурит в воскресенье. Поэтому, давайте в следующую субботу приносите все документы.
Я спрятала улыбку в чашке с чаем. Красота. Прокурорское требование на предоставление документов. Срок исполнения семь дней. Сей час слеза умиления скатится.
Нашу семейную идиллию прервал кот, который с гордым и независимым видом притащил нам к обеденному столу здоровущую черную крысу.
– Конец тебе Черная Госпожа, – флегматично отметила я сие появление. А вот мама развела бурную деятельность. Сначала она пакетом убрала эту дрянь из комнаты, потом повернувшись к супругу сказала:
– Собирайся Толя, поедем с тобой в ветеринарку. Теперь этому белобрысому охотнику надо уйму прививок делать.
Папа как-то грустно вздохнул, одним глотком допил чай, и меньше, чем через три минуты сидел в машине. Вскоре мы остались одни.
– Мне то же, по-хорошему надо ехать, – задумчиво отметил Саша. Я молчала. Хотелось, что б он остался до звона в ушах, но надо значит надо. Не буду навязываться и так веду себя слишком открыто и эмоционально. Окситоцин надел корону, и безраздельно правит балом. Облокотилась спиной на мужчину. Вот так, хорошо, спокойно, надежно. Саша помолчал и продолжил:
– Побриться надо, вещи сменить, маме обещал на доме завтра помочь.
– Маме это хорошо, а бриться в выходные не обязательно, – я провела пальцами по его щеке, ощущая легкую колкость. – Так то же хорошо.
В итоге ни куда он, конечно, не поехал. Точнее поехал только в воскресенье утром, а вечером снова был у меня. С вещами, зубной щеткой и станком. Так и прожили неделю. Утром он уезжал на работу, а вечером возвращался. Вот такая демоверсия семейных отношений. Но все хорошее когда-то заканчивается. И чем лучше моменты, тем они скоротечней. Вот и мой дачный отпуск подошел к концу.
Надо было собираться в поездку, но перед этим доделать и отдать ткань заказчице. Пусть шьет свою осенне-зимнюю коллекцию. И подготовиться к институту, ведь приезжаю я впритык.
Последний отрез ткани, из тех, что я сделала для «Дома мод» был выполнен в технике «саори». Не знаю существовало ли такое направление в ткачестве в две тысячи четвертом году в моем мире, но теперь оно есть. Ибо мне надоели все эти клеточки, ёлочки и твиды. Честное слово, любой магазин тканей завален всем этим, покупай да шей. Поэтому я упросила заказчицу на то, что последняя ткань будет моим дизайнерским полетом фантазии. В результате я оторвалась. Не знаю, как это будут кроить и шить ее работники, и сколько проклятий ляжет на мою голову, но оно того стоило. Фейерверк из текстур, ниток, техник, ложные штопки, ошибки, барашки. Перекрутка нитей основы и арт пряжа. Я спустила на эту ткань все свои хвосты, остатки и непонятные кусочки, которые хранились на случай атомной войны. Некоторые участки после стирки пришлось дополнительно растянуть и блокировать, но ткань получилась такая, что отдавать её было жалко. Решив, что как ни будь на досуге сделаю себе такую же, отнесла заказчице. Та, увидев текстильное безумство, сначала опешила, потом позвала свою коллегу, они с горящими глазами о чем-то совещались, кивали друг другу. По всему было видно, что их накрыло вдохновение. Женщина убежала с отрезом, обнимая его как родного, а мне вручили оговоренную плату, и предложили сделать таких тканей еще в разных цветовых гаммах. Платила хозяйка дома мод хорошо, поэтому мы заключили еще один договор.
В связи с ним, пришлось немного изменить траекторию своих дел и сборов, и заехать к Владимиру на чай. Для того, чтобы ткать действительно разные саори нужно было специальное бердо.
У Вовы гостила Маринка, они расположились в коридоре на полу и колдовали над выкройкой кожаной обуви. Изводя по данному случаю кучу бумаги и брезента. Но что-то шло не так. Вообще процесс создания обуви с нуля без выкройки то еще удовольствие. Настолько, правда сомнительное, что как только в движении началось разделение труда мастера кожевники без работы, не сидели ни минуты, а заказы у них были расписаны на полгода вперед.
Перешагнув через острова вещей и инструментов, занесла тортик на кухню и присоединилась к друзьям. Через пол часа, используя Маринину ногу, облачённую в вязанный носок, пищевую фольгу и взывания к давно почившим богам мы наконец соорудили годную выкройку на Европейские башмаки двенадцатого века! Ура! Владимир на радостях даже колодку решил сделать. Сняв с меня и Маришки размеры.
За чаем нарисовала какое бердо мне нужно. Спросила про цену. В результате чуть не поругались. Не захотел с Меня Вова денег брать. Как я ему не объясняла, что вещь нужна исключительно для коммерческого проекта, за который мне платят. Нет и всё. В результате опять сошлись на бартере. Он мне необычное бердо, со сменными планками, а я ему плащ полусолнце на шерстяном подкладе. Согласилась, мысленно прикидывая, где, как и когда я это буду делать. Пора белить подвал у папы в гараже, и подыскивать рабов. Ибо часов в сутках по щучьему веленью не прибавляется почему-то.
Поездка в Поднебесную вызвала двоякое впечатление, и заставила задуматься над вопросами, которые у меня всплывали раз за разом, когда я сталкивалась в силу своего хобби, с нитками, тканями и шерстяным сырьем. Но обо всем по порядку.
Все экскурсии, походы и посещение исторических мест, запомнились яркими фонарно-красными мазками. Стена, пагоды, сады, храмы, еда. Нет не так ЕДА!!! Все это было необычно и увлекательно. Естественно, больше всего, помимо музеев и достопримечательностей меня интересовало производство шелка и жемчуга. Нам все это конечно тоже показали, но выглядело всё как прогулка по фабрике Вилли Вонка. Все такое лубочное, зализанное, ненастоящее.
На экскурсии по шелку самого производства так и не показали. Всё картинки, да экспонаты гусениц, а потом хоп и купите у нас платье. Мне было скучно. Уж сколько я в свое время на ютубе роликов пересмотрела как этого шелкопряда содержат, кормят, потом как собирают коконы, разматывают. А тут ерунда какая-то.
Я стояла на выходе из здания, ждала группу, погрязшую в шопинге, и пинала ногой камушек. Ко мне подошел наш гид Миша. Они там все китайцы, работающие с русскими: Вани, Васи, да Миши.
– Не нравится? – спросил он вроде бы грустно, но по лицу не поймешь.
– Нет. – Честно ответила я. Не настоящее.
– Настоящее! – возмутился китаец. – Шелк всё настоящее!
– Да шелк, может и настоящий, фабрика не настоящая.
– На настоящей грязно и не красиво. А еще опасно. Руками ничего не трогать.
– За то интересно.
– А там что-то купишь? – немного подумав спросил он.
– Куплю, – рассмеялась я.
– Опять кривое и ненужное? – припомнил он мне покупку стакана мелкого кривого речного жемчуга, в котором я заставила местного мастера, просверлить дырки. Кто ж виноват, что они такой в пудру для кремов перетирают, и знать не знают, что именно мелкий, идеально подходит для средневековой вышивки.
– Обязательно! – подтвердила я его худшие опасения.
На следующее утро меня разбудили ни свет ни заря. Надо было ехать в соседний город. Миша как-то умудрился договориться об экскурсии, но фабрика находилась не здесь. Что меня поразило, еще больше, так это то, что он нашел еще желающих посмотреть «настоящую фабрику».
После быстрого завтрака и двухчасовой тряски в консерве на колесах, которую почему-то наш гид упорно называл машиной мы приехали в прошлое. Нет, правда. Создалось четкое впечатление, что дорога увозит нас в даль не километрами, а годами. Яркие вывески магазинов, кафешек, лавочек и гостиниц сменились строгими плакатами, на в которых интуитивно виделось «Мир. Труд. Май».
– Миша, что там, написано? – показала я на баннер, где на белом фоне красовались красные иероглифы. Если мой проводник и удивился, то вида не подал.
– «Иметь лишь одного ребенка – это хорошо»!
– Как интересно. Миша, у тебя есть дети?
– Нет, у моего старшего брата есть сын, теперь моя семья может не переживать. Если бы родилась девочка, женился бы я.
И ровно так говорит, не понятно переживает ли по этому поводу, или наоборот рад. Решила, что дальше ему развивать не корректно, и попросила:
– Миша, почитай, что у вас на плакатах пишут. Интересно.
– Не хорошо, – расстроился попутчик, – Приезжать и не знать язык не хорошо.
– Миша, я в самолете честно выучила: нихао, цзайцзиень, ши, бу ши, сесе, букхэтси и дуйбутси[29]. Честное слово, в следующий приезд выучу еще.
– Хорошо, – сменил гнев на милость наш экскурсовод. Люди на заднем сиденье притихли, слушая разговор. Пусть слушают, по большому он прав. Только русский турист приезжая в чужую страну свято уверен, что все обязаны знать «богатый и могучий». Не утруждая себя даже повторением скромных школьных знаний английского.
– «Знания – это острое оружие в руках масс», – прочитал он следующую надпись. И я подвисла. Интересно, есть о чем подумать на досуге. Вроде бы прописная истина, но то, что эта истина идет сверху о многом говорит.
– «Рис должен быть в каждой семье», – о вот это знакомо, понятно. У нас похожие тоже были.
После этого баннера пошли поля с рисовыми ячейками. Мы проезжали местный колхоз. Он был бесконечен. Мы ехали и ехали, а засеянные земли все не кончались.
– «Мы не будем атаковать, если на нас не нападают, но, если на нас нападут, мы будем контратаковать», – прочитал Миша выцветшую надпись. – Давно сделали. Скоро приедем.
После этого плаката начался пригород. И я впервые в жизни увидела настоящую землянку. Потом еще одну, и еще. Чем ближе к городу, тем дома были лучше. Сначала глинобитные, с торчащей соломой из стен, потом сколоченные их каких-то жердей, металлических листов и фанеры. Эдакие Франкенштейны от зодчества. Потом пошли кирпичные, а в самом городе уже не скажешь, все поштукатурено, покрашено. Хотя туристического лоска нет и в помине.
На фабрике было грязно. Даже не так. На фабрике была полная антисанитария, пахло отвратительно. Мусор, сырье, еда и работники, не занятые в смене, валялись вперемешку. Тем не менее девушка, которая должна была нам проводить экскурсию была чиста, опрятна, в повязанной косынке и халате. Она вела свой рассказ на китайском, а Миша переводил.
Нам показали еще живых окуклившихся личинок, в специальных лотках, потом рассказали, что пока личинки не вылупились их убивают, а коконы сортируют. Самые лучшие идут на изготовление ниток, остальные используют для одеял, набивки подушек и прочее. Дальше подвели к огромному чану, где в мыльном растворе вываривались коконы. Пожилая китаянка у следующего чана, специальным веничком поболтала в воде и вынула тонкие, как паутинки нити. Зацепила их на специальной большой деревянной катушке, зафиксированной сбоку от чана, и начала наматывать.
По сути, это было не фабричное производство, а мануфактурное. Но от этого только интересней.
– Можно купить коконы? – Тихо спросила я Мишу.
– Сухие можно, потом скажешь, что нужно.
Дальше нам показали вываренный, но не размотанный кокон, работница с легкостью его натянула на металлическую дугу, убрала личинку, мусор и уже чистый стала растягивать до размера известного мне шелкового колпачка. Такое мне нужно то же. Незаменимая вещь в валянии.
После нам позволили растянуть один такой колпачок на специальную «болванку», а по факту четыре штыря. В дальнейшем это будет шелковое одеяло.
Для чего служит вторая комната я узнала, как только мы в ее зашли. Догадалась по запаху, и чуть не запрыгала от радости. Другие экскурсанты подобных чувств не испытывали, прикрывая лица кто платком, кто рукавом. Ведь пахло тухлятиной. А значило это, что здесь красят индиго. Рассказ девушки подтвердил мои догадки, и она показала собравшимся настоящее чудо, как извлеченный из вонючего чана моток шелка стачала становится зеленым, а потом синий. Индиго я тоже мысленно включила в список покупок. Эх, не всё же на турнире мне драться, да на гитаре играть, можно будет и поколдовать у чана немножечко. Как делать индиговый куб я знала, но стоил этот порошочек очень дорого, так что часто им не покрасишь. Да и сложности свои есть. Это вам не марена, где главное не перегреть, тут нюансов больше, чем правил.
В следующей светлой комнате стояли два огромных ткацких станка, за которыми сидели две девчушки лет по восемь максимум. Ткани делали самые простые, что характерно белые. Значит красят они их потом, скорее всего используя кубовую набойку.
И действительно, последней комнаткой был магазин, где нас напоили чаем, рассказали, что фабрика принадлежит семье, хранящей традиции и секреты. На полках лежали синие ткани с характерными белыми рисунками, висели нитки в пасмах, было пара стеллажей с одеждой. Я выторговала пакет конов, грамм сто платочков, килограмм индиго, несколько пасм разноцветных ниток и два здоровенного отреза ткани. А еще я не удержалась и купила плотный стеганный пиджак, или скорее даже куртку, где по синему шелку разлетались белые лепестки цветущей яблони. Торговалась как в последний раз, но все остались очень довольны друг другом. Настолько, что Миша, показав другим членам команды место, где можно было поесть более или менее адаптированной еды, утащил меня в какую-то дико самобытную забегаловку, в которой белого человека, судя по всему и не видели никогда.
– Миша, а с шерстью такая фабрика есть? – Спросила я его, когда две здоровенные тарелки с пельменями пыли съедены как минимум на половину. Гид задумался, потом покачал головой.
– Нет, с шерстью большие заводы работают. Там плохо. Шерсть везут от вас и из Монголии, она грязная, пахнет плохо, вокруг все в мусоре.
– Понятно, – покривилась я, вспомнив видео о такой фабрике. Руно лежало прям на улице под солнцем, дождем. Его, не сортируя, везли трактором на переработку все сразу не разделяя на хорошее и плохое, на длинное и короткое. Но вся печаль состояла в том, что российские фирмы, производящие нитки и ткани преимущественно работали с именно этой шерстью. Выращенной в Бурятии, и похабно переработанной в Китае.
– Ты потратила много денег сегодня. – Сказал он мне, чуть погодя. – Но ты довольна. Да?
– Да. Спасибо. Мне было интересно.
– А другим будет интересно?
Я задумалась. Его вопрос был ясен. Он зарабатывает с экскурсий. Магазины и фабрики специально делают такие мини выставки с целью завлечения клиентов. Здесь же немного другой формат.
– Знаешь, Миша. Думаю да, есть люди, которым такое интересно. Как делают ткань, как лепят горшки, как плетут корзины. И чем современней будет мир, тем больше будет интерес. Но нужна реклама, что б туристы знали точно, за что они платят и почему едут. И чисто должно быть. А то увидит гостья грязь и таракана, развернется и уйдет. И денег не заплатит. Понимаешь меня?
– Понимаю. Сесе.
– Букхэтси, Миша, букхэтси.