Глава 22. Понять и принять
Даром в этом мире не дается вообще ничего, кроме родительской любви.
«Здравствуй, мой солнечный лучик! Спешу обрадовать тебя: вопрос решился! Нашу пограничную часть первую переводят на контракт. Сегодня на построении всем об этом объявили. Ты не представляешь, как я рад! Срок службы сократили на полгода. Многие согласились остаться, а я уже в мае – июне приеду домой. Это лучшая новость, которую я слышал за последнее время! Я жду – не дождусь, когда встречу родителей, друзей, смогу обнять тебя. Знаешь, я много размышлял (тут столько времени на раздумье, что невольно начнешь этим заниматься), и решил, что хочу предложить тебе встречаться. Ты можешь подумать, что я тороплю события, но поверь: это взвешенное решение.
Еще я решил по поводу учебы: ты помнишь, я писал, что родители видят меня в качестве врача? И если я раньше изо всех сил противился этому, лелея надежду открыть свой автосервис, то тесно пообщавшись год с собаками, понял, что таки пойду во врачи. Только в ветеринары! Надеюсь, родители несильно расстроятся. А тебя я хочу попросить: узнай, пожалуйста, кажется, в нархозе был нужный факультет, и если у меня всё удачно сложится, то я постараюсь успеть подать документы в институт, а не болтаться еще год.
Мы тут с ребятами сфотографировались на память. Не перепутай. Худющий Кощей посередине – это я!
Пора закругляться. Напиши мне, дорогая моя, как отреагировали твои родители на то, что ты передумала идти в пед. на английский? Что у вас ещё интересного происходит?
Целую, обнимаю крепко. Твой Денис.
02.11.2004 г.»
«Привет «Мой Денис»!
Посмотрела на дату письма и обрадовалась, тому, как оно быстро дошло!
Я очень рада, что твои собаки подкинули тебе такую хорошую идею. Приедешь домой, я тебе наше чудовище покажу, которое по какой-то причине называют домашним котом. Этот монстр, которого подарил Лискин парень, был вначале как рукавичка, а теперь вымахал, что пони, и считает себя главным в доме. Сможешь ему понравиться, считай, тест на профпригодность прошёл.
Родители к моему желанию поступать на архитектурный отнеслись стоически. Кажется, после Алисиных финтов их вообще мало, чем можно удивить.
Пару дней назад она перевезла свой ткацкий станок, который размером с хороший такой шкаф, к Александру домой. Отец, когда узнал, котлетой подавился и смотрел на Алису долго – долго, но у той, кажется, сварочная маска в лицо встроена, ей на отцовские искры из глаз по боку. Мама же в присущей ей манере спросила, когда ждать переезда к Александру самой Алисы? На что сестра сразу включила «блондинку», захлопала глазками и сказала, что ей только семнадцать, и думать об этом рано. Вот мне очень интересно, где у нее этот тумблер находится? В итоге, добил меня отец фразой о том, что лучше думать рано, а делать попозже, чем, наоборот. Короче, веселуха!
Я изо всех сил готовлюсь к экзаменам. В институте курсы для абитуриентов состоят из трёх дисциплин: черчение, геометрия и русский (она же литература). Черчение – экзамен на месте, остальное – по балам ЕГЭ, но ты не представляешь, как мне страшно! Там на платный семнадцать человек на место! Что уж о бюджете говорить? Одна надежда, что я всё же вытяну и получу свою золотую медаль, а не нервный срыв. Еще ребята из туристического клуба посоветовали, что можно попытаться выбить целёвку, но потом надо отработать пять лет за неё на предприятии. Для меня это было бы идеальным вариантом. Подвязки надо найти. Загрузила этим вопросом родителей. Сказали, сделают все, что смогут.
Вот такие мои дела…
А по поводу твоего предложения. Давай, ты приедешь сначала, мы пообщаемся и определимся. От себя пока только скажу, что парня у меня нет, и я дождусь нашего с тобой разговора «вживую».
Целую Таня. 17.11.2004 г.»
«Дениска, привет!!
Как ты и просил, узнала я про твой факультет. У них только очное, заочки нет. Бюджет есть, но его немного, и, как мне сказали, две трети заняты целевиками со средне специальным. Экзамены все ЕГЭ: биология, химия, русский. Я спросила у твоей мамы, она сказала, что всё это у тебя сдано. Уточнила я и про льготы для отслуживших. Их, как таковых, нет, но если у тебя и у человека, не проходившего срочную службу, будет одинаковый общий балл по ЕГЭ, то возьмут тебя. Мама твоя сказала, чтоб ты голову не морочил, оплату вы потянете. Ну, думаю, она сама тебе об этом напишет.
Ещё из хорошего: мой отец нашел, кто может сделать целевое направление от железной дороги. Так что я пляшу джигу.
У нас тихо начали сходить с ума на тему выпускного. Концерты, рестораны, платья. Ты, вообще, как этот ад пережил? Они учиться мешают. Я ничего понять не могу: заниматься, готовиться надо, а тут вечная сиеста. Я уже хочу лето, и чтоб это все закончилось побыстрей!
Я научилась сносно обращаться с обвязкой и карабинам и очень надеюсь, что, как потеплеет, выберемся с ребятами на сопку.
А еще хочу, чтоб ты приехал. Кажется, я соскучилась.
Твоя Таня. 06.12.2004 г.»
Алиса Беляева
Как мы и договаривались с Тамарой Павловной, я зашла к ней на работу со своими нитками. Мы очень тепло пообщались и остались друг другом довольны, хоть и от работы я у нее, в привычном смысле, отказалась. Зато предложила другие варианты сотрудничества, которые женщине пришлись по душе. Во-первых, попросила арендовать у нее стойку под нитки. Помню, такой формат был если не дико популярен, то вполне распространен в мое время. Оформление стойки и наполнение ее пряжей ручной работы я брала на себя. А услуги по продаже осуществлял магазин. Встал вопрос по оплате. Я предложила два варианта: или тысячу рублей в месяц, или пятнадцать процентов от выручки. Пока остановились на первом. Себе в блокноте пометила «изготовить стойку». Раз это пряжа ручной работы, то будем делать упор на крафт. Деревянная полка, грубая серая бумага или бумажные пакеты. Бирки, написанные от руки. И никакого пластика. Пока будет два направления: арт-пряжа и обычная, классическая. А дальше посмотрим. Есть идея покрасить нитки натуральными красителями. Понятное дело, что индиго раньше лета и дачи не заведешь, но той же мареной можно спокойно красить дома в кастрюльке. Ладно, дожить еще до этого надо.
Дальше я предложила ей зарегистрировать магазин на «Восточном базаре», отфотографировать и выложить туда наиболее интересную пряжу и шерсть для валяния. Да! Оказывается, у нее было и такое! То, что я до сих пор заказывала только по интернету, грустно лежало на самой нижней полке крайнего стеллажа. Хозяйка посетовала, что купила партию «в довесок», но что делать с ней, не понятно. На мое удивленное «Так прясть, валять!» грустно ответила, что, мол, одна я тут такая. После чего у меня возникла третья идея мастер-классов. Во-первых, на них можно хорошо заработать, а во-вторых, после таких уроков сырье разлетается на раз. Решили, начиная с декабря, проводить такие занятия по субботам с утра, пока наплыва покупателей нет. Надо глянуть, что у меня там с парами и попробовать договориться с преподавателями. Вроде, они мной довольны, но это только первый семестр. В любом случае мастер-классы нужны. Новогодние праздники – прекрасный повод сделать подарок своими руками. Рекламу, запись, место и материалы хозяйка магазина брала на себя. Разработка занятий и непосредственно работа с группами были моей задачей. Оплата пятьдесят на пятьдесят. Плюс она мне предложила десять процентов с продажи шерсти для валяния.
К огромному удивлению Тамары Павловны и к моей большой радости, всё у нас вышло лучше некуда! Таня, большая умничка, отфотографировала все отобранные хозяйкой нитки, получив небольшой заработок. Я показала, как работать с сайтом, впрочем, женщина схватывала новые веяния «на лету».
Я заказала у Ларина стойку и (ура!) оплатила её деньгами, а не бартером. Пряжа с неё расходилась быстрее, чем я успевала её делать. Потом плюнула и в два раза подняла ценник. Лучше после Нового года его снова снижу, а пока сил нет каждый вечер по мотку арт-пряжи выдавать на не предназначенной для этих целей прялке. Ажиотаж если и спал, но несильно, и все равно, каждый раз приходя в магазин, я приносила новые нитки, а уносила купленную шерсть для валяния, которую перепрядала во всякие букли и ракушки.
С мастер-классами тоже получилось неожиданно. В первую субботу пришли дети в количестве двадцати штук, естественно, с родителями. Магазин пришлось закрыть и срочно переоборудовать в филиал «Школа-сад». Дело в том, что Тамара Павловна записала всех желающих, опасаясь повальной неявки. Оказалось – зря. Пришлось быстро вспомнить, что магистратура у меня не просто историческая, а еще и педагогическая, и всех построить и заинтересовать. Валяли мы в тот день не Рождественский цветок, как планировали, а бусины. Довольные, притихшие дети в мыльной пене и с горящими глазами были живым подтверждением того, что мастер-класс удался. После занятия к нам подошли восемь мам и попросили записать и их тоже, но на что-то посложнее.
Отпустив последнего клиента, мы сели обсуждать вдруг две возникшие проблемы: во-первых, место, а во-вторых, то обстоятельство, что в магазине закончилась шерсть для валяния. Вся. Да, никак я не ожидала, что наши трудности будут такого формата. Тем более, что мам мы на радостях записали аж на завтра.
– Где найти шерсть для валяния за один день? – выдала я первый из насущных вопросов, разливая кипяток по кружкам.
– У тебя есть? – спросила Тамара Павловна, задумчиво накручивая на палец ниточку от чайного пакетика.
– У меня грамм сто пятьдесят от силы осталось, и то вся от вас. Интернет – запасы за эти три недели закончились.
– Нда. Я даже в Китай не успею съездить, что уж тут говорить о доставке от поставщиков! – женщина закусила губу и задумалась. У меня идей тоже не было.
– Слушай, – явно нехотя протянула она. – У меня есть телефоны всех магазинов города, торгующих пряжей, тканями и материалами для рукоделия. Давай их обзвоним?
Слабая надежда на успех, но тем не менее.
Хозяйка ушла в небольшую подсобку и вскоре вернулась с листами, на которых были напечатаны адреса, названия и телефоны магазинов. Поделив работу пополам, сели обзванивать.
Больше часа понадобилось на разговоры, вопросы, объяснения. В какой-то момент на счету закончились деньги. Пришлось спускаться на первый этаж, покупать телефонные карточки. В очередной раз позлившись на необходимость загаживать окружающую среду если внезапно заканчиваются средства и нет рядом офиса оператора, я внесла платеж и продолжила пока безрезультатный обзвон.
Когда во рту было уже сухо, а кнопки на телефоне стали западать, попала на магазин галантереи. На мой вопрос о наличии у них шерсти для валяния сначала повисла тишина. Но когда я уже решила, что связь прервалась, девушка на том конце крайне недоверчиво переспросила:
– Шерсть для валяния – это такая в пачке, светло-кремовая, да? Похожа на набивку для подушек, но не синтепон.
Интересное, конечно, описание, но чем чёрт не шутит.
– Она по цвету разная может быть. А скажите, что у вас на пачке написано?
В трубке зашуршало, а после девушка прочла:
– «Шерсть для валяния, тонкая, сто грамм. Цвет суровый»
– А у вас только такой цвет?
– Да.
Я простонала, отлично понимая, что это за шерсть. Если та, о которой я думаю, то там еще и фрагменты растительного происхождения будут.
– Хорошо, а сколько стоит и сколько в наличии?
– Стоит пятьдесят рублей упаковка, а сколько… – в трубке опять зашуршало, – а ну, сколько было, столько и есть: десять пачек.
– Хорошо, спасибо.
Отключив телефон, я задумалась. Цена заводская. Это хорошо. Килограмм в наличии тоже плюс, тонкая, валяется легко, для новичков идеально подойдет. Но что делать с цветом? Про качество я вообще молчу.
Озвучила все это Тамаре Павловне, после мы обзвонили оставшиеся магазины для очистки совести. Только в одном ещё были наборы для валяния по пятьдесят грамм, в которых лежало пять разных цветов. Хорошо, но не то.
– Слушай, Алиса, а ты шерсть красить умеешь? – спросила хозяйка, вертя в руках телефон. – Не нитки, а вот такую?
– Умею, – протянула я, – если краситель, подходящий есть. Но на шерсть краска немного по-другому ложится, чем на пряжу.
Женщина кивнула и подошла к одному из стеллажей. Достала синенькие пакетики и протянула мне. Я взяла, прочитала инструкцию. Что ж, может, получится.
– А в понедельник – вторник я в Китай смотаюсь бесплатным туром. Возьму шерсти этой да фурнитуры, а то тоже вся закончилась. Подменишь меня в зале?
Я согласилась. Собственно, в этом была еще одна наша договоренность, что в дни, когда она ездит за товаром или нужно взять выходной, я подменяю ее в зале. Девушек – кассиров у нее работало две, но в пряже они разбирались гораздо хуже, чем в деньгах и кассовом аппарате.
– Тогда за дело. Ты езжай в магазин, а я подумаю, как здесь подготовить всё для занятия мам, что-то мне подсказывает, что придет их больше восьми.
Получив деньги на шерсть и проезд, я распрощалась и поспешила на трамвай. Мало купить и покрасить шерсть. Надо, чтоб она еще успела высохнуть до завтрашнего утра.
Магазин так и назывался «Галантерея», и я даже пожалела, что у меня нет с собой фотоаппарата, а функции телефона не позволяют сделать хорошее фото. Так как было такое чувство, будто я на съемочную площадку фильма про Советский Союз попала. Большой зал, места в котором хватило бы на средней руки супермаркет. Оббитый деревянными панелями прилавок, от руки написанный баннер над одной из полок: «Выставка-продажа парфюмерно-косметических товаров», по соседству с которым обитала разная любопытная мелочевка от носовых платочков до мягких поролоновых бигуди и от пряжи до фетровых шляп. На все эти несметные богатства была всего лишь одна курносая девушка-продавец, которой было настолько скучно, что обрадовалась она мне, как родной, а когда я объяснила, зачем пришла, то мне и вовсе присвоили звание «Покупатель года». Но, несмотря на все ее желание пообщаться со мной подольше, уже через пару минут я была обладательницей пузатого пакета шерсти и трех эмалированных кастрюль. Красить в той же посуде, в которой готовится еда, я была не намерена.
Вернувшись домой, развела краситель, погрузила в него шерсть, включила музыку на компьютере и села готовиться к парам. Учеба мне давалась легко, тем более что первый курс – это, в основном, общеобразовательные дисциплины. Однако ответы на вопросы к семинарам я прорабатывала тщательно. С лекциями было в разы проще, их я записывала на аудиоплеер, а потом во время ткачества слушала.
Вообще, с этим станком вышла крайне двоякая ситуация. С одной стороны, я понимала, что мастерская мне ой как нужна, и перевоз инструмента к Саше крайне неудобная полумера; с другой, – я знала, что покупать недвижимость во второй половине ноября – в декабре – это значит переплачивать за нее процентов тридцать. Поэтому гараж есть смысл брать не ранее февраля. А дальше Саша прав: в холодном помещении, конечно, делать нечего, да и сразу средств на ремонт у меня не хватит. Но тут вмешался случай: как раз в ту злополучную субботу, когда я начала собирать станок, мне на электронную почту пришло письмо от одного из дизайнеров, купивших на выставке мою ткань, с приглашением к сотрудничеству. Стоит ли говорить, что я после такого едва уснула. А на утро приняла решение поставить этого крокодила, где угодно, и ткать, ибо есть предложения, от которых не отказываются.
Александр же меня своей идеей перевезти к нему инструмент крайне удивил. Вообще, человек, с которым не соскучишься. Тем не менее, умом я понимала: такое решение принесёт больше плюсов, чем минусов, хоть и выглядит, мягко говоря, странно.
Всё воскресенье мы перевозили детали, а потом неделю я собирала станок и еще почти неделю разбиралась с педалями, контрмаршем и всевозможными веревками-привязками. После заправила пробно немного основы и соткала салфетку. На следующий день, придя к Саше домой, я обнаружила эту салфетку висящей на стенке в рамке с подписью: «На меня ушло шестьдесят часов труда». Юморист, блин.
Так или иначе, но мое регулярное пребывание у Саши дома пошло отношениям на пользу. Букетно-конфетный период у нас к тому моменту уже закончился, и наступила фаза познания друг друга без розовых очков.
В те дни, когда мне не нужно было идти на тренировку, я приезжала к нему домой, садилась ткать где-то до половины пятого, затем тридцать минут тратила на приготовление ужина и загрузку его в духовку и снова работала за станком. В половине седьмого приходил Саша, мы ели, потом разговаривали. К восьми часам он меня отвозил домой или на пилон. Через эти разговоры мы сближались, познавали друг друга, уходили неловкость, напряженность, недоверие. Периодически я пыталась натолкнуть его на мысли о моем феномене. Самое сложное было в этом вспомнить самой, что, когда было, но иногда получалось всё само собой. Например, как-то рассматривая его книжную полку на предмет, что бы интересного взять почитать, я наткнулась на цикл «Темная башня» Стивена Кинга и с искренним недоумением спросила:
– А где последние две книги?
Саша поднял на меня глаза, полные недоумения.
– У меня полный цикл.
– Да, а где «Песнь Сюзанны» и «Темная башня»?
Мужчина моргнул, потом еще раз, а после сорвался к компьютеру. Некоторое время он стучал клавиатурой и щелкал мышкой, а после, облокотившись на спинку, задумчиво произнес:
– Они только на английском вышли в этом году. У нас еще не переведены даже. Ты откуда про них знаешь?
– Читала. Сюжет рассказать вкратце?
– Нет, не надо. А ты в оригинале читала?
– На русском.
– А, любительский перевод. Не, я лучше книжный вариант дождусь.
Геннадий Майоров
Едва закончил с одной задачей по «Восточному базару», Алиса подкинула вторую.
Почти с самого начала работы портала решили запустить платные услуги и тут же столкнулись с первой проблемой. Чтобы работать с любой из электронных платежных систем, необходимо было зарегистрировать юридическое лицо. О чем я и сообщил напарнице.
Алиса взяла время на раздумье, но через пару дней позвонила, уверенно заявив:
– Работаем, Гена. Если ты не против зарегистрировать фирму на себя, я найду средства на уставной капитал.
– А почему ты не хочешь на двоих зарегистрировать компанию? – удивился я. Девушка рассмеялась:
– Гена, мне восемнадцать только в июле, а привлекать к этому родителей, чтоб они давали согласие, я не хочу, сильно муторно. Так что, если согласен, будешь учредителем и генеральным директором. А меня потом на работу возьмешь менеджером по связям с общественностью, – потешалась подруга, пока я переваривал информацию.
Как-то общаясь, никогда не задумывался, что она меня младше на три года. Всегда казалось, что наоборот. Надо же, семнадцать! Видимо, это особенность нашего века, что молодые да бесстрашные вырываются вперед.
Откровенно говоря, мне было страшно. До чёртиков. Я боялся не вытянуть, не справиться, не оправдать ожиданий и всё запороть.
– Чего молчишь?
– Да боюсь не оправдать твоего доверия, – честно признался я.
На том конце трубки хмыкнули, принимая мой ответ.
– Думай, Гена, я не давлю. Максимум, что мы пока теряем в случае неудачи – это десять тысяч уставного капитала. Неприятно, но не фатально.
– Алис, я согласен, но при условии, что в июле перерегистрируем на двоих.
– Замётано! Давай я формы все заполню, и послезавтра у нотариуса встретимся. В три дня тебе удобно?
– Удобно.
Вот так, в начале ноября две тысячи четвертого года, мы зарегистрировали свою фирму. К моей огромной радости, все Алисины взносы окупились к концу этого же месяца.
Получив подтверждение прибыльности нашего проекта, девушка лишь довольно улыбнулась. А после потерла бровь и выдала смущенно:
– Ген, у меня есть идея.
– Да, моя муза! – развеселился я, зная, что после этой фразы последует то, из-за чего я не буду спать сутками, соображая, как это воплотить в жизнь. Интересно, но у меня никогда не возникало мысли в невыполнимости или тщетности ее идей. Более того, у меня было стойкое ощущение, что Алиса каким-то образом видит нити будущего. Не зря же наши ребята её Пряхой прозвали.
– Ты можешь для портала новый функционал разработать? Чтобы одни пользователи могли загружать на сайт свое видео, а другие просматривать?
– Зачем?
Идея, по меньшей мере, казалась странной. Это же сколько трафика будет выжираться?!
– В итоге, конечно, для увеличения продаж. Ты представь: мастер сможет снять на телефон короткий видео-урок или показать материалы, с которыми работает. Это добавит сайту новых посетителей.
– Подожди, – кажется, я начал понимать всю глубину задумки. Это не ссылка на скачивание и не гифка, а возможность прямо на сайте просматривать видео? Но это же невозможно!
– Ген, возможно, если ты это сделаешь! Я точно знаю, что разработки уже ведутся, а через год не будет ни единого пользователя сети, не просматривающего видео в интернете. Прикинь, как бомбанёт, если мы будем первые?
Я молча кивнул. Что на это скажешь? Идея гениальна в своей простоте. И, наверняка, выстрелит. Надо только сообразить, как это всё сделать. Однозначно, сервер нужен более мощный, да и как алгоритм прописать, да еще и втиснуть его в наш портал, было не понятно.
В результате полуторамесячного мозгового брифинга я создал корявое нечто. Вписал это в код портала. Нужно было протестировать. Но снимать видео мне было не на что, поэтому я отправил Алисе сообщение. Мы договорились встретиться в кафешке в центре города.
– Я купила себе новый телефон, он снимает видео. Давай, ты на него сейчас запишешь, как я, например, опорным методом пряду. Минуты, думаю, будет достаточно.
Она показала, как пользоваться «раскладушкой». Поставила на стол бронзовую пиалу, в нее поставила маленькое русское веретенце. Запустила. От того, под каким углом она держала руку с куделью, нитка или спрядалась, или наматывалась на веретено. Я смотрел на это, как на волшебство. Засняв нужное время, нажал на проигрывание. На телефоне воспроизвелся короткий ролик.
– Если развернуть его на весь экран, качество будет не айс, – предположил я, нажав на свойства видео.
– Так и не надо на весь экран. Маленькое окошко на сайте, занимающее, максимум, одну четвертую часть экрана.
Вечером Алиса загрузила своё видео на сайт. А я спал следующую неделю урывками, решая, как устранить те или иные проблемы: от долгой загрузки до наоборот ускорения воспроизведения файла. Я просил Алису перевести свои видеоролики в разные форматы и загрузить на сайт, а после смотрел, как они себя ведут. В итоге промаялся с этой функцией почти два месяца, но к середине января количество залитых пользователями роликов перевалило за сотню, и мы арендовали еще один сервер.
Алиса Беляева
Конец осени и зима вышли для меня эмоционально тяжелыми. Оглядываясь назад, я понимаю, что это была своего рода инициация, взросление, переход на новый эмоциональный уровень. Как самые темные и жуткие часы перед рассветом, так и этот период, прошел для меня чредой действий и бесед, позволивших принять себя и людей, меня окружающих. Но самое тяжелое было все же увидеть тот самый переломный момент и суметь исправить его. Удивительно, что он возник на пять лет раньше, чем в прошлый раз, но я оказалась к нему гораздо лучше готова. Потому что цель моя была – решить вопрос, а не наломать новых дров.
Началась и прошла сессия, промчались новогодние каникулы. Я соткала Богдану ткань на котарди, постирала и раскроила. В свободные минутки я шила. В конце января я заправила в станок основу для столичного заказа. Из четырнадцати моих эскизов они выбрали пять, и по договору я их должна сделать к июню. Так что работой я была обеспечена.
С Тамарой Павловной мы на постоянной основе запустили «Школу рукоделия», она сняла небольшое помещение, примыкающее к магазину, оплату аренды мы поделили пополам. Расписание составили так, чтобы заняты были утро субботы и воскресенья. Параллельно поспрашивала девчонок из группы на предмет желания проводить занятия. Что только ни делали: от мыла и свечек до керамических пуговиц и вязаных пинеток. Преподаватели, после объяснений, где носит по субботам часть студентов, дали добро и не требовали отработки при условии прогула не более двух пар подряд.
Расписание давали в газете, вывешивали в магазине. Тамара Павловна даже с радиостанцией договорилась, и в результате вышла познавательно-рекламная передача. Мне, честно говоря, было немного дико и непривычно раскручивать направление без привычных соцсетей и мессенджеров, но, тем не менее, наши «дедовские» способы тоже работали.
После Нового года я плотно задалась вопросом покупки гаража. Не то, чтобы мне не нравилось работать у Саши дома, но я ощущала определенную степень зависимости из-за того, что у него стоит мой инструмент. Да и не должна квартира превращаться в мастерскую, какая бы просторная она не была.
Уже третью неделю я покупала газету объявлений и искала нужный бокс. Большая часть помещений была не оформлена, а стоила, как полноценная недвижимость. Что такое оформлять в собственность гаражный кооператив, я знала и связываться с этим мероприятием за такую цену не хотела. Те объекты, у которых документы были в порядке, находились в крайне неудобных местах, да и стоили как полквартиры.
В один прекрасный момент я попросту отчаялась и начала просматривать все объявления подряд, ища хоть что-то подходящее по сумме. Как вдруг глаз наткнулся на следующее: «Продам дом, земля шесть соток, четыреста тысяч рублей». Фыркнув про себя, набрала номер.
– Здравствуйте.
– Добрый день. Я по объявлению. Земля, дом.
– А, это в районе ДОСААФ, дом – тридцать восемь квадратов, земля не оформлена.
– Купля-продажа или рента?
– Купля, конечно!
– Хорошо, а сколько лет в собственности?
– Ой, надо глянуть точно, с пятьдесят девятого года, кажется. Как построили.
– Угу. Понятно, посмотреть можно?
– Да, когда вам удобно?
– Вечером, часов в семь.
– Хорошо.
Со мной поехать попросила Сашу. Во-первых, поздно, темно, а во-вторых, вдруг риелтор вообще не захочет со мной разговаривать, как увидит. К тому, что меня и в двадцать пять и в тридцать незнакомые люди «деточка» называли, я была привычна, но радости мне это особой не доставляло.
Приехали мы по назначенному адресу. Покосившийся забор, заснеженный двор, дом без удобств, чуть больше нашей дачи. Рядом, метрах в ста, многоэтажка. Риелтор явно не рада тратить время на продажу этого объекта, поэтому «реклама» одна лучше другой.
– Здесь новый квартал будет, по проекту застройщика, все дома под снос. Внуки бабушку перевезти хотят, вот и продают. Земля не оформлена, поэтому даже квартиру вряд ли за эту развалюху дадут, максимум, денежную компенсацию.
– А что бабушке спокойно дожить не дают и дождаться этой самой компенсации?
– Да не хочет уже она. Удобств нет, печь топить надо, да еще и этот гигант под боком, – махнула в сторону многоэтажки женщина. – К тому же, квартирку ей подыскали однокомнатную.
– Ясно. Дом из чего?
– Кирпич, техпаспорт есть.
Здание я осмотрела вдоль и поперек. Было оно крепкое, добротное, без плесени и трещин. Ремонта не наблюдалось уже лет двадцать, но печь, судя по всему, перекладывали не так давно. Мышами не пахло, и даже несмотря на то, что тут никто не живет, окна целые, свет включается, колонка во дворе, утеплённая. А насчет строящейся многоэтажки…пожалуй, меня она беспокоила меньше всего. Этого горе – застройщика я знала очень хорошо. Как раз перед вводом данной многоэтажки в эксплуатацию, он взял и ликвидировал фирму, оставив почти четыреста человек оббивать пороги районного суда с исками о признании права собственности. Так что стоять этому домику ещё и стоять.
Договорившись, что зайдем в офис посмотреть документы завтра в обед, мы распрощались.
– Тебе понравился дом? – спросил Саша, когда мы уже ехали в машине.
– Мне в первую очередь понравилась цена. У меня есть эти деньги, да и состояние дома такое, что нужен лишь косметический ремонт. Если никаких проблем с документами и дееспособностью бабушки не будет, то я его куплю.
– Тебя не смущает неоформленная земля?
– Нет, оформлю через администрацию или через суд, смотря, что там за бумажки изначально.
Саша усмехнулся и покачал головой.
– Нда, ты так говоришь, будто у тебя лет десять юридической практики за спиной, и для тебя это раз плюнуть.
Я пожала плечами. На самом деле больше, чем десять. Лет пятнадцать. Работать по специальности я начала на третьем курсе института, и такие дела, хоть и содержали массу нюансов, но сложности не представляли.
– А то, что дом, как бельмо на глазу у застройщика, тебя тоже не беспокоит? Его могут просто сжечь, и дело с концом.
– Значит, первым делом, застрахую. Нет, Саш, этот застройщик меня точно не беспокоит, – постаралась голосом показать все пренебрежение, которое имела в наличии.
– Выходит, ты всё обдумала?
– Ну, если ничего сверхъестественного не случится, то да.
– А как вопрос со сделкой решать будешь?
Вот тут я задумалась. Вставала та же проблема, что с регистрацией фирмы. На сделку нужно было согласие родителей. Представила себе всю эту картину и аж зажмурилась. Потерпеть полгода или поговорить сейчас? А во что выльется эта беседа? Помнится, разговор с отцом в июне никаких положительных результатов в понимании не дал, хотя и хуже не сделал.
– Алиса, можно дать тебе совет? – вдруг спросил Саша.
– Конечно, – несколько рассеянно отозвалась в ответ.
– Кажется мне, что есть у тебя одна явная особенность, – начал он, осторожно подбирая слова, – ты никому ничего не рассказываешь, а потом ставишь перед фактом… Понимаешь, так в семье не делают. Я не знаю, чем обусловлено такое поведение, но попробуй поговорить с родителями как-то иначе. В противном случае ты вызовешь конфликт, и, зная твой упрямый характер, предположу, что ты не остановишься, пока не добьёшься своего. А уже после на руинах отношений будешь анализировать, стоило ли оно того.
– Прямо всё так очевидно? – кисло усмехнулась в ответ. Слова были неприятны, но правдивы до последней буквы, и от этого становилось только горше.
– Как тебе сказать? – Александр вновь задумался, подбирая слова. – Когда мы начали с тобой только общаться, я решил, что это что-то вроде юношеского протеста. Но со временем понял, что это твоя особенность характера. Ты пишешь книги, но об этом никто не знает. Вы с Геной создали интернет-портал, который только в декабре принес вам прибыль в пять раз выше, чем моя зарплата, но об этом снова никто не знает. У тебя договор с ведущим модельным домом страны, но об этом ты рассказала только мне, да?
Я ошарашенно смотрела на своего мужчину и не знала, что и думать.
– Ты следишь за мной? – вышло глупо, жалко, по-детски. Александр в ответ усмехнулся:
– Нет, уже нет, – и прежде, чем я успела что-то сказать, продолжил:
– На самиздат я наткнулся случайно, ещё только мы познакомились с тобой. Искал по сети, у кого ты рассказ списала. Нашел страничку, а там ещё один, за который у тебя грамота. Так и догадался. По «Восточному базару» просто предположил, глядя, сколько у вас посещений в день и какие вы услуги оказываете. Даже зарегистрировался. Гена твой мне прайс скинул, а информация о том, что вы фирму зарегистрировали, тоже на сайте внизу мелкими буквами есть. Сделал запросы, узнал, что всё у вас прозрачно, один директор, один работник. Ну а про заказ ты сама мне, слава Богу, сказала.
Удивительно, но я даже не разозлилась на это всё. Конечно, профдеформация, как она есть, но, с другой стороны, не надумал всякого лишнего да непонятного, и то хлеб.
– А что значит твоё «Уже нет?» – на некоторое время в машине повисло молчание, а потом Александр, вздохнув, все же ответил:
– Лис, ты же не думаешь, что я забыл тот наш разговор? И не будешь отрицать, что в твоих словах и действиях не всё гладко? Ты просила дать тебе время. Я даю, но это не значит, что я не пытаюсь разобраться в вопросе и понять, что с тобой не так.
Ох, уж этот вечер откровений! Я прикрыла глаза и облокотилась на спинку сидения. Интересно, насколько разный взгляд на вещи у мужчин и женщин. Я стараюсь его подготовить, а он роет сам.
– Саш, а почему ты напрямую не спросишь? – задала я, как мне казалось, очевидный вопрос.
– Знать бы ещё, о чем спрашивать, – отозвался он глухо.
– Знать бы, что ты мне поверишь, – ответила эхом, и по изменившемуся лицу поняла, что попала в самую точку. Он не был уверен, что я скажу правду, а я – что он примет её.
Когда я пришла домой, родители уже пообедали и пили чай.
– Не ложитесь спать, пожалуйста, – попросила их, ставя разогреваться воду для пельменей. Мама с папой переглянулись, синхронно кивнули и, закончив ужинать, ушли в свою комнату, оставив меня наедине со своими мыслями. При видимости покоя сердце работало сваебойной машиной. Надо успокоиться и настроиться на разговор. Непрошено всплыло в памяти отцовское: «С каких пор меня ставят в известность, а не спрашивают?» на мое радостное известие о том, что я выхожу замуж за Гену. Мотнула головой, отгоняя непрошеное воспоминание.
Вот интересно: как не ставить перед фактом, если я уже всё решила? «Фу, Алиса! Я да я… а если хоть раз не «я», а «мы»? Тебе сейчас что нужно? Помощь? Так и попроси её! Вспомни, как было в прошлый раз! Тогда тебе тоже нужна была помощь, но ты с чего-то решила, что ты сильная, гордая. Что ты вытянешь всё сама. Вытянула? Откуда тогда эта гордыня? С чего ты решила, что твоя воля, твоё мнение, твой выбор важней? Откуда это ощущение собственной непогрешимости? Кто тебе сказал, что только одна правда и она именно твоя? А теперь ты покрылась жалостью к себе, словно липкой слизью, наивно полагая, что это броня. Серьезно? Упиваешься Ощущением собственного несчастья? Кормишь этого демона своей душой? А он извергает экскрементами чувство превосходства. Тот, кто не прав, просто ниже тебя, а посему с ним незачем считаться. Так? Твоё молчание граничит со снисходительностью: зачем говорить с людьми, ведь они всё равно не поймут тебя, не примут, да? «Маленькое, обиженное дитё»».
– Нет, – прошипела я, чувствуя обжигающие слезы на щеках. Внутренний голос был беспощаден. Никому другому я бы не простила этих слов. Но сейчас пришлось вскрыть шкатулку внутрисемейных отношений, и заглянуть во внутрь. Вместо обид и претензий там лежало зеркало, в котором отражалась всего лишь я.
В комнату к родителям пришла только после кружки валерианового чая и умывания холодной водой. Мокрая, встрепанная, как воробей. В руках держала паку с документами.
Родители выглядели взволнованными, судя по всему, пока я истерила и успокаивалась, успели здорово себя накрутить.
Села на так и не разложенный диван и без вступлений заявила:
– Мне нужна ваша помощь.
Мама тут же села рядом, а папа весь подобрался.
– Не стой, садись, долго рассказывать буду.
Отец нахмурился, прикусил изнутри щеку, но сел. Я выдохнула и начала:
– В прошлом году мной были выиграны два конкурса. Результатом одного была покупка ткацкого станка, второго – продажа двух отрезов ткани.
Родители кивнули, эта информация была им знакома. Да и рояль в кустах, а точнее, много ремизный ткацкий станок в комнате не заметить было сложно.
– Помимо этого, летом я заключила ряд сделок гражданско-правового характера с «Домом мод» Татьяны Буриной, – я протянула стопку документов. Родители с огромным удивлением её просмотрели. Договоры были составлены хорошо и четко. У каждого было техническое задание, эскиз и акт выполненных работ, а также копия моей расписки о получении денег.
– Дальше, – продолжила свой рассказ, – этой осенью мы с моим другом образовали и зарегистрировали интернет-портал для реализации мастерами декоративно-прикладного искусства своей продукции. С ноября месяца сайт приносит доход.
Достала и передала копии учредительных документов, отчет о финансах, трудовую книжку, где я гордо числилась директором по развитию. Папа сглотнул, мама подпёрла рукой подбородок.
– Также от столичного Дома мод мне поступил заказ на пять отрезов ткани по десять метров каждый.
Дала свеженький договор, оригинал которого совсем недавно пришел по почте.
– Поэтому я целыми днями сижу у Саши дома и тку.
Родители снова синхронно кивнули. Эпичность семейной беседы, когда я сообщила о том, что перевезла инструмент к Александру, сложно было недооценить.
– Он, конечно, не против, и мы, в общем, встречаемся, – тут я сделала небольшую паузу и внимательно посмотрела отцу в глаза. – Но вы же понимаете, что это всё не совсем правильно?
Родитель едва заметно кивнул и, кажется, немного расслабился. В любом случае, туго сжатая пружина начала медленно выпрямляться.
– Так вот, я бы хотела иметь свою мастерскую, куда можно было бы поставить станки, стол для валяния, прялку, чтоб всё это дома не болталось. Сначала искала гаражи, а потом наткнулась на небольшой домик, – рассказывать было тяжело. Но чем больше я говорила, тем меньше мой монолог напоминал отчет и больше становился похож на повествование.
– Тебе нужны деньги? – спросила мама, кода я закончила.
– Нет, мам. Мне нужна ваша помощь в оформлении сделки и в ремонте, пожалуйста.
Это «пожалуйста» спусковым крючком выдало одновременно две реакции. Во-первых, меня прорвало, и глупые слезы непроизвольно снова полились из глаз. А во-вторых, отец, опрокинувшись на спинку дивана, расхохотался во весь голос. Мама обняла и прижала меня к себе, от чего плакать захотелось еще сильней. Когда же гормоны этого тела придут, наконец, в норму, и меня не будет мотать из эмоциональной крайности в крайность?
Успокоившись, отец вытер рукой глаза:
– Боже, Алиса! Мы тут с матерью такого понадумать успели! Нельзя же так! Я уже и проблемы с законом, и наркотики, и беременность представить успел, а ты всего лишь дом хочешь купить!
– Да почему же вы думаете самое плохое? – искренне удивилась я, вспоминая Сашу с его подозрениями.
– А что еще остается? – спросила мама. – Это свойство человеческого мозга – заполнять догадками информационный вакуум. Тебя все дни напролёт нет дома. В школе можно было хоть учительнице позвонить и узнать все, а тут. Ни как ты учишься, ни чем занимаешься, ни где пропадаешь субботу – воскресенье.
– Ну, я же в десять дома, – удивленно пожала плечами.
– Да, спасибо, что ночуешь, – съязвил в ответ папа. – Интересно, что бы мы с матерью делали, заяви ты в один прекрасный момент, что переезжаешь жить к Александру. Дома бы заперли?
Я растерялась. А действительно, какие у них есть рычаги давления? Понятно: пока мне нет восемнадцати, можно, конечно, привод сделать. У меня так одногруппница на юрфаке развлекалась с родителями. Сбежит из дома пиво пить, родители её через милицию находят, а потом сидят ночь в ОПДН, всей семьей протоколы пишут. Кому от этого легче? Выходит, всё взаимодействие строится лишь на понимании, уважении чужих границ и умении слушать. Взрослые в этой ситуации так же беспомощны, как и дети. Только на них еще и груз ответственности лежит за жизнь и здоровье своих чад.
– Когда сделка? – спросила мама.
– Не знаю, – честно сказала я. – Надо документы внимательно посмотреть, да и дом глянуть не по темноте.
– Надо же! – усмехнулся отец. – А я-то думал, что тебе нужна только наша подпись.
Я опустила голову, было стыдно.
– Толя! – укоризненно покачала головой мама.
– Ладно, ладно. Съездим завтра все вместе к твоему риелтору и на дом посмотрим. Ты мне лучше скажи, это всё? – он кивнул в сторону документов, – или ещё что есть интересное?
– Да ничего особенного, – смутилась я. – Ещё немного пишу книжки, тексты песен для местной группы, рисую дизайны интерьеров и веду уроки в школе рукоделия, но так, по мелочи всё.
– А спит за тебя какая-то другая девочка? – усмехнулась мама, снова меня обнимая.
– Я твои договоры можно нашему юристу покажу? – уточнил папа.
И я, наконец, дурочка, поняла, что это не контроль. Это забота.