Часть 10

- Это твой был, что ли? - задала вопрос Женя в той манере, к которой я уже, кажется, начала привыкать.   

В первый день, когда меня только положили в эту палату, было довольно сложно сохранять лицо, стоило мне столкнуться с компанией в виде Евгении. Матери четырёх детей, вынашивающей пятого отпрыска своего санта-барбарного семейства.     

- Ты о Яне? Столкнулась с ним?     

Вопрос задала скорее из-за необходимости поддержать разговор, чем из потребности общаться в данный конкретный момент. Потому что беседа с мужем меня выпотрошила. Иссушила. Какой бы нейтральной она ни была.     

- Столкнулась, ага.       

Женя начала сооружать себе на постели нечто вроде горы из подушек. Одна из них была той, что ждала Евгению при поступлении в стационар, вторую она вытребовала у медсестёр. Остальные три ей добыл и доставил муж. Феерическая женщина…      

Из разговоров с ней я уже успела узнать многое. Она замужем второй раз. Ей сорок два. Носит пятого ребёнка. С первым мужем развелась сразу, как родила третью дочь. Супруг мечтал о сыне, у них не получалось. Когда на свет появилась Лилечка - при этом старшей не было ещё и четырёх лет - Женя погнала Тимура куда глаза глядят. Ибо он начал вещать ей, что она для него недостаточно хороша, раз рожает девок.    

Немногим позже Женя нашла нового мужа, на десять лет младше неё, которому сначала родила одного сына и вот теперь вынашивала второго. Глядя на эту дородную, полную сил и оптимизма женщину, я невольно задавалась вопросом: «Почему мне так не повезло?»      

Отчего я сейчас не хожу с пузом, в котором сидит четвёртый-пятый-седьмой ребёнок? Отчего не могу махнуть рукой на анализы и прибыть в дородовое только если начнёт тянуть так, что на стену лезть хочется?   

Почему я не такая?       

- Ну, он не мой, - передёрнула я плечами.     

Тут же почувствовала на себе осуждающий взгляд Жени. Она, зная мою историю, которую я рассказала ей пусть и дозировано, но зря, считала, что мне нужно сойтись с Яном. Дескать, не так уж он и виноват.     

- Но да, это был мой муж.      

Сказав это, я легла на постель и повернулась набок. Тем самым говоря, что вести и дальше беседы о Сереброве я не намерена. Достаточно было всей той взвеси чувств, что он уже поднял со дна моей души.     

Эти его жесты, когда он падал на колени. Этот его взгляд…     

Стоп, Арина! Тебе вовсе не стоит об этом думать. Ведь одно дело, когда Ян показывает своё раскаяние, и совсем другое - когда делает мужские поступки. А их я пока, увы, не дождалась…        

- Пап, хорошо, что ты здесь, - сказал Ян, входя в квартиру.     

Его уже встречали родители, которые смотрели так, словно он знал какую-то тайну, которая могла как минимум спасти человечество.     

- Как Кирилл? - уточнил Серебров, разувшись.    

- Он покушал, с дедом поиграл. Сейчас спит, - отрапортовала мама. - А ты где был?    

В её словах Яну послышалось что-то вроде упрёка. Ну, или попытки выяснить какие-нибудь грязные подробности. Или он всё это себе напридумывал? Видел то, чего не было и быть не могло?     

- У Ариши. Она в порядке, её выпишут скоро, как только состояние нормализуется.    

Сказал это тоже в виде сухого отчёта. Совсем не хотелось сейчас переводить разговор на жену, ведь беседа должна была касаться совсем не её, а Вики.    

- Давайте на кухню, - кивнул он в ту сторону, где располагалось «помещение для переговоров».    

И когда родители направились туда, прошёл за ними следом.     

Мать и отец устроились за столом, Ян же остался стоять в полуметре от них. Заложил руки в карманы джинсов и молчал, сам не зная, чего ждать дальше. И с чего в принципе стоит начинать разговор. Лишь только видел - отец что-то хочет сказать. И он очень надеялся, что это не будет признанием в том, что всё это время папа созванивался с Викой и сейчас собирался озвучить желание общаться дальше с ней и с новообретённым внуком.    

- Я тебя позвал не просто так, - начал Серебров, обращаясь к отцу.     

Он планировал вывести того на откровенность. Пусть уже расскажет, зачем звонил Вике и что ему было настолько интересным, что он пошёл, по сути, на предательство. Ведь как иначе можно было назвать связь с Плюсновой, которую отец поддерживал за их спинами?     

Тем неожиданнее стало то, что папа произнёс следом. Тихо, опустив голову и глядя на поверхность стола, словно на ней имелось то, что могло привлечь его внимание настолько, что он бы наконец сосредоточился, отец сказал:       

- Я знаю, зачем ты меня позвал. И нет, я не созванивался с Викой по поводу ребёнка, которого она родила. Но хочу рассказать, что знаю, пусть это и не относится к нынешней ситуации.       

Он посмотрел сначала на мать Яна, потом - на него самого. У Сереброва от этого взгляда мурашки по спине побежали, а следом за ними - ледяной озноб.      

Он поймал удивлённый взгляд матери и коротко пожал плечами, давая понять ей, что не представляет, о чём может пойти речь.     

- Вся эта история тянется из прошлого. И я не могу больше таить то, что знаю.     

Папа перевёл дыхание и, сделав глубокий вдох, вдруг выдал:     

- В тот вечер, когда погиб Марк, Вика была рядом с ним. И у меня есть подозрения, что именно она столкнула нашего мальчика с крыши.       

То, что сказал отец, ошарашило. Ян не сразу понял, о чём вообще речь. Слова словно расположились в хаотичном порядке, и составить из них что-то вразумительное не получалось.    

Вика была рядом с Марком на крыше. Она столкнула вниз его брата… Какая, мать его, чушь!    

- Пап, ты не в себе, - глухо произнёс Серебров, глядя на отца.    

- Я в себе!    

Тот ударил ладонью по столу и вскочив с места, тяжело опёрся руками на деревянную поверхность. Посмотрел исподлобья - сначала на жену, потом - на сына.    

- Я вас в тот момент оградить хотел, потому сам на все суды ездил. Но уже тогда знал - Вика эта твоя с Марком нашим на крыше была. Правда, следствие выяснить не смогло, что она там делала и зачем. Вика сказала, что хотела Маркушу остановить, дескать, он тебе не дозвонился, потом её набрал, чтобы приехала. Она помчалась туда, а он при ней с крыши и сиганул. 

Ян слушал всё это, а у самого перед глазами картинки мелькали. Обрывками, словно кто-то методично отрывал по кусочку от киноплёнки и бросал ему. А он смотрел. Вглядывался жадно, пытаясь собрать из этого калейдоскопа кадров хоть какую-то удобоваримую цельную картину.      

- Ты знал всё это и нам ничего не говорил? - тихо спросил отца, когда ощущение, будто попал в перевёрнутый кверху ногами мир, достигло апогея.    

- Нечего говорить было. Не думал я, что это значение какое-то имеет. Вика тогда тебя заменила, потому что Марк не мог дозвониться. Вот, что произошло тогда. Ну, как я считал всё это время.        

Серебров перевёл ошарашенный взгляд на мать. Та тоже ничего не понимала - это было видно по её лицу, на котором было написано такое выражение, коего Ян не видел ни разу в жизни. Словно она оказалась среди тех, кого не узнавала. Незнакомцев из иного мира.     

Марк звонил ему, не получил ответа. Тогда стал вызванивать Вику, она примчалась к брату и… И полезла к нему на крышу. Отец об этом знал всё это время. И вот теперь подозревал, что именно Плюснова столкнула Марка вниз.       

Чёрт. Это было каким-то сюром.      

- Ты нам об этом не рассказал. Что Вика была с Марком, - как можно спокойнее повторил Ян, устраиваясь за столом.     

Ноги, кажется, переставали его держать.      

- Не хотел бередить раны. Да и Вика тогда просила тебе не говорить. Дескать, тебе будет тяжело знать, что вместо брата рядом с Марком был чужой человек…    

Отец сказал это и осёкся. Серебров сделал рваный вдох. В голове шумело от информации, которая стала подобна внезапному торнадо в десять баллов. Вроде пару часов ничего не знал о том, что случится позже, и вот тебя уже закручивает в воронку, после чего буквально перемалывает, как в гигантской мясорубке.    

- Почему сейчас ты решил, что именно Вика столкнула тогда Марка? Почему вообще вдруг эта тема поднялась? - с трудом взяв себя в руки, спросил Ян.      

Ему ни черта было не понятно. Как и матери, что сидела и переводила удивлённые взгляды с сына на мужа и обратно. Серебров лишь подозревал, что он угодил в ловушку. Увяз в ней по самую макушку, и это откровенно пугало.     

- Со мной связался Марк, - сказал отец, и у Яна по спине холодок побежал.    

Мать тоже взглянула на него с таким отчаянием, что стало дурно.    

- Другой Марк, не наш, - поспешил пояснить папа. - Он сейчас во всей этой истории разбирается, потому что для него есть много непонятных вещей, как он сказал. А Марк в неё тоже втянут.      

Серебров откинулся на спинку стула и хмыкнул. Хотелось ржать. Причём над самим собой. Какие-то непонятные люди лезли со всех сторон в его жизнь - прошлую и настоящую - а он узнавал об этом вот так. Вскользь. Случайно.    

Может, виной тому был он сам?     

- С тобой связался Марк, - напомнил он отцу, готовясь узнать много нового.      

- Да. Да… - Папа перевёл дух и продолжил: - Он копается в этом деле, не знаю, зачем, но хочет разобраться. Есть подозрения, что Вика не просто была на крыше с нашим мальчиком, но и поспособствовала тому, чтобы он с неё упал, - повторил он то, что Ян с матерью уже слышали.      

- Подозрения? У этого Марка есть подозрения и ты ему вот так вот просто поверил?    

Серебров почувствовал, что его будто бы сжимает тисками какой-то безысходности, которая тянется из прошлого. Оттуда, где всё было таким, что это хотелось лишь похоронить и забыть.      

- Я не верю, сынок… Я просто говорю о том, что мне сказал Марк. Он пытается всё выяснить… он хочет вытащить наружу то, что скрыто.    

- В том числе и тобой, - мрачно озвучил Ян то, что и без того было понятно и ему, и родителям.      

Папа на справедливый упрёк лишь поджал губы и уставился перед собой. А Серебров осознал - ни черта он с Викой не развязался. По крайней мере, до тех пор, пока не выяснит всё, что, став отголоском прошлого, отравляло его настоящее и будущее.    

А это значило лишь одно - ему придётся встретиться и поговорить с Марком. Той тёмной лошадкой, о которой пока он не знал ровным счётом ничего.       

Марк, стоило только Яну набрать его номер, ответил на звонок. И, кажется, был совсем не удивлён тому, что Серебров хочет с ним поговорить. Возможно, стоило ограничиться телефонной беседой, однако Яну хотелось с этим самым Марком встретиться. Слышать голос и видеть человека, с которым собираешься разговаривать о важных вещах - совершенно разное.     

- Тогда через пару часов, - кивнул Ян, когда они с Роминым договорились о встрече. - Увидимся.    

Он отключил связь и побарабанил пальцами по подоконнику. Этот нескончаемый, казалось бы, день, уже порядком его утомил. Однако сейчас Серебров был готов продолжать и продолжать копаться в том, что случилось и продолжало случаться здесь и сейчас, лишь бы только завершить эту историю. Ведь в ней, как оказалось, было столько всего скрытого, но того, что влияло на него самого и близких ему людей, что оставлять это без внимания он не мог.     

- На «ты», на «вы»? - спросил Марк вместо приветствия, когда они встретились в малолюдном баре в паре кварталов от дома Яна.    

Бывший Вики ему не понравился сразу. Смотрел исподлобья и словно бы рентгеном пытался просканировать насквозь. Под его взглядом Серебров чувствовал себя неуютно. Наверное, правильным было выставить границы и сказать, что обращение «вы» будет вполне уместным, но отчего-то захотелось поступить прямо противоположно.    

- На «ты», - кивнул он, устраиваясь за барной стойкой так, чтобы сидеть вполоборота к Марку.      

Тот кивнул и заказал бармену бокал крепкого. Ян последовал его примеру.      

- Отец сказал сегодня, что ты связался с ним, чтобы кое-что прояснить, - проговорил Серебров, когда они выпили по глотку. - Сразу скажу - мне не нравится, что в мою семью кто-то лезет. 

Ян осёкся, когда Марк окинул его насмешливо-угрожающим взглядом. Нет, он вовсе не боялся этого типа, но понимал - если будет вести беседу в таком же ключе, хрен что вызнает.      

- Мне тоже не нравится, когда ко мне лезут, - кивнул Марк. - Но, думаю, нам с тобой нечего делить. И, как бы пафосно это ни звучало, пока мы в одной лодке.     

Серебров залпом допил свою порцию и дал знак, чтобы бокал наполнили снова.     

- Тогда к главному. Я хочу услышать всё, что ты знаешь об этом деле, - сказал он.     

Марк ухмыльнулся. А когда заговорил, Ян нутром почуял, что он сдержался, лишь бы не вставить перед этим какую-нибудь едкую ремарку.    

- Когда мы только начали встречаться с Викой, она не сразу, но рассказала, что попала в беду. Давно, в прошлом. Но если всё вылезет наружу, у этого могут быть последствия. Как я ни бился тогда с ней, она не говорила, в чём дело. А тут, ты сам понимаешь, речь могла идти хоть о том, что её подставили, хоть о чём угодно.       

Марк сделал глубокий вдох и тоже прикончил свой бокал.     

- Я думаю, тебе не стоит объяснять, каково это - быть с такой женщиной, как Вика. Уж прости за откровенность. Иногда мне казалось, что она колдунья, что ли, - хмыкнул он. - Думать ни о ком и ни о чём не мог, когда мы вместе были.      

О, Серебров примерно понимал, о чём говорит Марк. Только понимал и другое - эти болезненные отношения никогда и ни к чему хорошему бы не привели. Хотя, ведь повёлся же он её просьбу, когда встретились через годы.    

- В общем, если по делу, точкой в том, чтобы перестать её любить, стала та история с твоей помощью. - Марк пожал плечами, как бы говоря, что ничего такого в этом не видит. - И пока мы не встретились с твоей женой и она не обмолвилась про общее прошлое Вики и твоего брата, я вообще не собирался в это лезть.     

Сереброва передёрнуло. Никакого прошлого у Плюсновой с его Марком быть не могло… Или он ошибался?

- А потом до меня доходить стало, что всё то время, пока мы с Викой были вместе, скорее всего, она меня использовала. У меня есть деньги… связи. Если бы вдруг что-то всплыло из прошлого, я бы глотку любому за неё перегрыз.      

- А копаться в этом начал чисто из любопытства? - вскинул бровь Ян.     

- Типа того. Не люблю, знаешь ли, себя идиотом чувствовать. Даже через время.    

Марк озвучил то, что сам Серебров ощущал на периферии сознания. Он сам был идиотом и, похоже, Вика сделала всё, чтобы он не чувствовал себя в этом состоянии одиноким.     

- В любом случае, я не знаю, стоит ли дальше всё это раскручивать, - наконец сказал Ян.       

В принципе, ничего нового он не услышал. А от понимания, что там, в прошлом, его может ждать нечто такое, что вновь перевернёт его жизнь и жизни родителей, становилось окончательно дерьмово на душе.    

- Почему? Если Вика в чём-то виновата - а судя по её поведению, так и есть - нужно в этом разобраться.    

Серебров хмуро посмотрел на Марка. Сидящий рядом с ним мужчина готов был наказать Вику? За то, что и сам пострадал от её рук?    

- Она только что родила. И если Вика виновата, то её ребёнок - нет, - сказал Ян, и у него вдруг возникло ощущение, что он сморозил величайшую глупость.     

Ибо Марк вытаращился на Яна так, словно у него во лбу звезда загорелась.     

- Она - что? Родила? Так рано? И что с ней? Что с ребёнком?     

В голосе Марка послышалась неподдельная тревога. Будто бы маска притворства слетела и за показным равнодушием проступили черты настоящего Ромина.     

- Да не слишком рано. Восемь месяцев уже было. С ней всё хорошо, с ребёнком тоже. Сказала, настоящий богатырь.     

Марк смотрел на него с недоумением, и точно такое же чувство появилось в душе Яна. Он не понимал, отчего Ромин ведёт себя так, будто только что столкнулся с самой неразрешимой из всех загадок.    

- Насколько помню, ты год назад донором стал? - наконец спросил Марк.    

- Плюс-минус. А что? - нахмурился Серебров.    

- Так плюс или минус? Точную дату не помнишь?     

Ян растёр лоб ладонью и дал знак бармену снова налить им с Роминым выпить.    

- Могу посмотреть. Сейчас, - ответил Серебров и начал просматривать фотки в телефоне.    

Он как раз отправил скан договора юристу, с которым собирался посоветоваться относительно того, чем может ему грозить рождение ребёнка Вики.    

- Вот. Да, год и неделя выходит, - протянул он мобильник Марку.     

Тот взял телефон и довольно долгое время изучал скан. И чем больше времени проходило, тем более озадаченным выглядел Ромин.     

- Хм. Тогда не сходится. Если был использован твой биоматериал, ребёнок, который родился у Вики, никак не может быть восьмимесячным.       

Он вернул телефон Сереброву и, видимо, поняв по выражению его лица, что срочно требуется пояснительная бригада, вздохнул и залпом опрокинул в себя содержимое бокала. А у Яна внутри появилось то, что можно было охарактеризовать лишь одним словом - надежда. И пусть он прослывёт тысячу раз дураком, если Плюснова обвела его вокруг пальца - ну, или попыталась это сделать - лучше он будет свободным от неё идиотом, чем связанным общим ребёнком.     

- А ты вообще ничего не разузнавал тогда, когда донором стал? Ну, как оно всё будет происходить? Какие этапы нужны? - спросил Марк, и Серебров помотал головой.    

Он и события-то те не особо хорошо помнил. Приехал, сдал анализы, подписал бумаги. Потом сам процесс и всё. Ну, как Ян тогда считал. Всё урывками и не вдаваясь в подробности.      

- Понятно.     

Ромин посмотрел на часы и, бросив на стойку пару крупных купюр, поднялся.     

- Мне ехать нужно, дела. Мой тебе совет - перепроверь всё ещё раз. Насчёт клиники не знаю, помогут ли. Там какая-то приятельница Вики работает, так что, - он развёл руками. - Но вот саму новоиспечённую маму к стенке попробовать можно припереть. Изучи, как всё должно было происходить по протоколу, и если они почему-то от него отступили, пусть объяснят причины. 

Марк просто ушёл, оставив Сереброва в полнейшем раздрае. Он не доверял Ромину и не верил ему с полуслова, но то, что тот сказал, могло переменить всё на сто восемьдесят градусов. Оставалось только понять, что предпринять, чтобы «припереть Вику к стенке».      

И нельзя было действовать очертя голову в этом вопросе, ибо можно было наворотить ещё больших дел