Глава 4

Глава 4

Я перестала спорить с Эйнаром, потому что у нас попросту не оставалось на это времени. Послушно запрыгнула на лошадь — вернее, он закинул меня в седло, — затем вручил все еще всхлипывающего Робина. Опять же, сейчас у меня не было времени разубеждать мальчика в том, что он мой сын, потому что первую половину дня я старательно пыталась убедить его в обратном.

Прижав к себе ребенка, я окончательно осознала, насколько сильно он мне дорог. Пусть мальчик не был мне родным, но его печаль моментально впиталась в мою кровь, а тревога так сильно сжала мое сердце, что причинила физическую боль. Неожиданно я поняла, что ради Робина готова на все — не только на словах, но и на деле.

Впрочем, я давно уже перешла все границы. Врала собственной Великой Магиссе, врала Дорну из Ордена Дарден. Спокойно отнеслась к гибели его магов, которые хотели отнять у меня Робина. Правда, порадовалась тому, что их все-таки убила не я, но в глубине души понимала, что способна даже на такое.

Ради Робина.

Но чтобы до этого не дошло, уже через секунду я распахнула перед нашими лошадьми портал, и мы отправились в синее полыхающее кольцо пространственного перехода. Моя Мариза давно привыкла к такому способу передвижения, черный жеребец Эйнара тоже ухом не повел. Зато третья кобылка заупрямилась, и мне пришлось успокоить ее магией.

Затем я открыла очередной портал, и уже через несколько переходов — увы, они все будут отслежены, потому что у меня не было ни времени, ни лишнего резерва возиться с затиранием следов, — мы оказались возле городских ворот.

Повезло, на нас никто не обратил внимания, и уже очень скоро мы преспокойно покинули Халхольм, успев выбраться из города до того, как маги из Дардена его перекрыли. Затем пустили лошадей вскачь, стараясь как можно скорее очутиться под защитой леса.

И, опять же, успели.

Но продолжили нестись во весь опор, и стволы вековых сосен мелькали у меня перед глазами. Такая скачка продолжилась еще около получаса, пока, наконец, Эйнар не подал знак притормозить. Я потянула за поводья, останавливая разгоряченную Маризу.

На этом все, заявил мне Эйнар. Пользоваться магией больше нельзя, потому что он чувствовал, как я ею пользовалась. Пожала плечами — не было ничего особенного, всего лишь пыталась затереть наши следы. Но раз нет, так нет…

— Нет, — сказал он твердо, и мы поехали дальше.

Спешили, хотя уже не неслись сломя голову. Пусть магия оказалась под запретом, но я впитывала малейшие колебания магического фона, пытаясь понять, что происходит за нашими спинами.

Опять же, все было тихо — похоже, нам удалось выиграть время, — один лишь Робин подозрительно сопел. Чтобы его успокоить, я выловила из седельной сумки мешочек с леденцами и сунула мальчику в руку несколько конфет.

Выходило, пусть ненадолго, но мы опережали наших преследователей, и у нас появился шанс затеряться в вековых лесах. Но нам следовало хорошенько подумать, куда направиться дальше, потому что возвращаться в мое поместье уже было нельзя. Наши враги — кто бы они ни были — знают, что я причастна, потому что проклятый Дорн меня вычислил.

Даже если я стану отнекиваться, в мой дом рано или поздно нагрянут нежеланные гости и заберут у меня мальчика. Если я воспротивлюсь, то они отобьют его силой, потому что всей моей магии не хватит, чтобы противостоять удару Дардена в одиночку.

Ирдель… О нет, мой Орден не станет на мою защиту, потому что я врала Айрис, а она такого мне не простит!

Тут я в очередной раз почувствовала ее вызов. Судя по всему, до Великой Магиссы дошли…гм… последние новости.

Но вместо того, чтобы ей ответить, я заблокировала ментальный канал. Причем сделала это так, чтобы она больше не могла меня найти, пока я сама не захочу с ней связаться. Тем самым я разорвала последнюю ниточку, связывавшую меня с моей прежней, размеренной и предсказуемой жизнью.

О да, всего лишь пару недель назад — до того, как я получила ответ от Найделла Борга, — я прекрасно знала, что ждет меня впереди. Конечно же, работа… Вполне возможно, даже Совет Ирдель, в который собирались предложить мою кандидатуру как одной из сильнейших магисс Ордена. Если бы меня утвердили на роль следующей Великой Магиссы, то я бы занималась отбором новых перспективных учениц, пока не последовала одинокая старость и смерть.

Зато теперь моя жизнь перевернулась с ног на голову. В ней появился маленький мальчик, который решил, что я его мама. И даже плакал, когда услышал, что я не считаю его своим сыном.

Но леденцы его успокоили — удивительное действие сахара на разум ребенка! — и Робин снова доверчиво прижимался к моей груди. Пусть по вине Эйнара Черного Волка — вернее, по вине тех, кто приходил за мальчиком, — я больше не смогу родить своего ребенка, но сейчас я не слишком-то и переживала по этому поводу.

Потому что ребенок у меня уже был.

Правда, я пока еще терялась в догадках, как мне его защитить, если за нами гонятся сильнейшие маги королевства… Где нам спрятаться, чтобы нас с Робином никто не нашел? Чтобы никто у меня его не отобрал?!

— Мы едем домой, — неожиданно произнес Эйнар, словно прочел занимавшие меня мысли.

— Домой? — переспросила у него. — Ты говоришь о своем логове на Западе, в Скалистых Горах?

— Именно так, — усмехнулся он. — Мы возвращаемся в мое логово, и оно, как ты правильно догадалась, в Скалистых Горах. Там я смогу вас защитить, тебя и Робина.

— Но как?! Как ты сможешь нас защитить, если они нас все равно найдут?

Рано или поздно это обязательно произойдет.

— Мой клан встанет на мою сторону. Мы, горцы, никогда не отдаем то, что принадлежит нам по праву.

И я закрыла глаза, размышляя…

Ну что же, в нашей ситуации это было не самым плохим решением. Пробираться на Запад звериными тропами, заметая свои следы. Затем укрыться в Скалистых Горах, затерявшись среди воинственных кланов со строгой военной иерархией. Тех самых, которых даже короли Атрии предпочитали оставить в покое, потому что горцам никто не указ.

Оставалось лишь надеяться, что мы все-таки доберемся до места и наши преследователи не полезут туда, где им не будут рады, потому что западные кланы могли дать отпор любому врагу.

Но маги Дардена полезут, и в том-то и заключалась самая большая проблема!

— Они нас все равно найдут, — покачала я головой, — даже если мы спрячемся в твоей берлоге в самой глуши Запада. Но это позволит выиграть время и придумать, что делать дальше. Возможно, нам с Робином стоит попытаться уехать из Атрии. Даже в ту самую Нубрию…

Вздохнула. Хотя нет, вряд ли нам там обрадуются! Пусть у нас очередное перемирие, но если нубрийцы узнают, что я — дочь того самого Таннера, героя войны, проблем мне не избежать.

— Нубрия закрыла свои границы, — покачал Эйнар головой. — Туда уже не попасть.

Я засобиралась было у него спросить, откуда он знает, если даже в столице об этом не говорят, но затем решила, что сейчас это неважно.

— Тогда в Аскольд, на самый Юг, — сказала ему. — Или же в Осторг. Либо еще куда-нибудь… Но сначала придется выправить фальшивые документы для меня и Робина.

— Мам, а можно еще конфетку? — тут же подал он голос, и я, вздохнув, полезла в мешочек.

— Тебя не интересует, что я думаю по этому поводу? — неожиданно спросил у меня Эйнар, и я порядком удивилась.

Настолько, что застыла с леденцом в руках.

— А что ты думаешь по этому поводу?

И вообще, почему он должен что-то думать по этому поводу?

— Я настолько же вовлечен в его судьбу, как и ты, — сообщил он холодно, на что я, признаюсь, выпучила глаза. — Поэтому мы отправляемся на Запад, и вы будете сидеть тихо, как мыши. Но чтобы не привезти за собой проблему, с этой минуты ты станешь слушать меня и делать только то, что я скажу. В Халхольме нас вычислили по твоему магическому следу. Но нашли они так быстро только потому, что знали, где искать.

На это я кивнула. Вполне логично, Халхольм был ближайшим городом на пути в столицу, именно там они нас и поджидали.

— Это моя ошибка, — добавил Эйнар. — Я не осознал всего размаха поисков. Теперь, когда я его осознаю, подобное больше не повторится.

— Что это значит? — спросила я негромко.

— Это значит, что никакой магии, пока не разрешу, — начал перечислять он. — Будем пробираться на Запад лесами, останавливаясь там, где я скажу, и когда я скажу. И если у тебя пропала расческа или пудреница, то придется прожить пару недель без расчески и пудреницы.

— Я уже тебе говорила, что в моей сумке была вовсе не расческа!

Хотя расческа там была. И пудреница тоже, как без нее!

— Я уже пообещал, у тебя будет ребенок, — добавил Эйнар. — Моего слова достаточно.

— Какой еще ребенок?! — растерялась я. И какое еще слово?!

— У тебя будет мой ребенок, — пояснил он терпеливо.

— Что?!

— А как же я?! — тут же подал голос Робин, потому что я потеряла дар речи от чужой наглости.

— Речь идет о еще одном ребенке, — успокоил его горец. — Ты у нас уже есть.

На это Робин покивал с самым серьезным видом, заявив, что да, он у нас уже есть. И я застонала, причем уже не мысленно, а очень даже вслух.

Наплевать на расческу с пудреницей! И даже на сыворотку мне наплевать! Эти двое успели найти общий язык, тогда как я… Моя жизнь изменилась настолько резко, что я еще не успела к этому приспособиться, а они ведут себя как ни в чем не бывало.

***

Затем мы ехали. Ехали и ехали, забираясь все дальше на Запад, уходя от наших преследователей. Однообразные дни сменялись однообразными ночами, а ночи — днями. Зато леса ничем не сменялись — ни дорогами, ни деревушками, ни распаханными полями, — и вскоре мне начало казаться, что в этом мире остались только мы одни.

Трое беглецов, окруженных бесконечной армией деревьев, кустов и бурого мха.

Но я знала, что это не так, и где-то там, за зеленой границей этого леса, кипит обычная жизнь. Далеко отсюда есть города и деревни, там живут люди, а еще там водятся ванны с горячей водой и можно пользоваться магией, которой мне очень и очень не хватало. Но вместо этого я каждый вечер возносила молитвы Всем Богам за то, что мы все еще продолжали свой путь и наши враги до сих пор нас не нашли.

Впрочем, о прежней, столичной жизни я почти не тосковала, прекрасно понимая, что к ней мне уже не вернуться. Робин тоже почти не вспоминал свой остров, лишь пару раз заявил, что скучает по Марии и рыжему котенку.

Зато наш суровый провожатый не спешил делиться своими душевными переживаниями, но я частенько думала о том, насколько сильно изменилась его жизнь после роковой встречи в трактире у деревушки Плавли. Как он жил до этого и что за «берлога», в которую он нас везет?

Много раз пыталась расспросить об этом Эйнара, буквально выжимая из него ответы, выспрашивая его то извилистым путем, то напрямую. Мне хотелось знать о нем побольше — кто он такой, к какому клану принадлежал и что делал на Севере, раз уж его родина так далеко на Западе.

Но Черный Волк привычно отмалчивался. Наконец, с горем пополам поведал мне о последней войне с Нубрией — да, была такая пять лет назад. Длилась она ровно три года и, опять же, закончилась ничем — все остались при своих территориальных интересах. Эйнар заявил, что воевал, даже бы одним из командиров.

И снова замолчал, так и не сказав мне, ни кем он командовал, ни чем все для него закончилось.

— Выходит, вместо того, чтобы вернуться домой после войны, ты стал наемником? — спросила я, даже не надеясь, что он ответит.

Но он ответил.

— Да, промышлял тут и там, пока не решил, что на этом хватит. Отвоевал я свое, пора и домой.

— Получается, мы с Робином свалились тебе на голову, когда ты возвращался к своему клану?!

Но на это он ответил лишь привычным молчанием. Вернее, уставился на меня непроницаемым взглядом, означавшим лишь то, что Элиз Таннер может задавать сколько угодно своих бессмысленных вопросов, потому что ответов на них она все равно не получит.

Впрочем, несмотря на его упрямое нежелание говорить о прежней жизни, Эйнар был ко мне исключительно внимателен. А еще он занимался Робином. Постоянно чему-то его обучал, заявив, тот уже большой и мальчику пора знать и уметь то, что делают мальчишки в его клане. Не пройдет и пары-тройки лет, как его ждет испытание на мужество, после чего он станет настоящим горцем.

Я серьезно в этом сомневалась — в том, что Робин когда-либо сможет стать настоящим горцем и пройти их испытание на мужество, потому что он не был таким урожден. К тому же драконьи методы Эйнара по первости приводили меня в полнейший ужас. Какое еще купание в холодном ручье, если у меня зуб на зуб не попадал?! Какая охота на ночь глядя, ведь мальчику давно уже пора спать?! Какие скачки на лошади и все эти его трюки, годные лишь для того, чтобы показывать их в цирке?!

Затем смирилась. Махнула рукой, заявив, что если наша жизнь окончательно пойдет под откос, то они хотя бы смогут развлекать своими трюками народ на ярмарках, зарабатывая себе этим на хлеб.

Но Эйнар лишь посмеивался.

Принялся за фехтование — выстругал для Робина деревянный меч, пообещав, что совсем скоро тот получит настоящий, — и гонял мальчика на привалах. Причем гонял так, что мой бедный Робин засыпал в седле, а к ночи валился с ног.

Но ведь нет же, у них еще была охота!..

И спать Робин со мной больше не хотел. Вернее, спал он рядом, на моем плаще, но уже не прижимался ко мне худеньким тельцем, как делал в первую нашу ночь в лесу. Заявил, что уже взрослый, и каждый вечер клал рядом с собой деревянный меч и подаренный Эйнаром кинжал. Сказал, что теперь он сможет меня защитить.

Это, конечно, порядком меня умиляло, но я продолжал втолковывать Эйнару, что его методы с Робином не подходят. В мальчике нет той крепости, которой обладали суровые горные народы, закалявшие своих детей с младенчества.

Но затем перестала, потому что эти самые методы в отношении Робина почему-то срабатывали. Очень скоро тот научился отлично скакать на лошади, фехтовать без устали, ставить силки и метко стрелять из вырезанного Эйнаром лука. И даже с гордостью принес мне первого подстреленного тетерева, на что я выдавила из себя улыбку. Потому что разделывать добычу приходилось именно мне, а без магии это было еще тем удовольствием!

Как и эта бесконечная готовка…

Я пыталась разнообразить нашу еду, собирая ягоды, первые весенние грибы, душистые травы и коренья. И делала это безостановочно, потому что съедалось все, что удавалось убить, поймать или собрать, — ох уж эти мужчины!..

Зато на одном из первых привалов Эйнар выточил для меня расческу из дерева с затейливым узором на ручке. Торжественно ее мне вручил, когда я вернулась от ручья, где стирала их одежду — от запаха мужского пота страдала я, а вовсе не они!..

На это я его поблагодарила — великолепная расческа! — опять же, растрогавшись. Спросила, где он научился так работать по дереву, но горец привычно промолчал.

Через какое-то время, когда я перестала задавать Эйнару вопросы о его прошлом и его клане, мы стали вполне спокойно разговаривать. Оказалось, с ним можно поговорить обо всем на свете, если только это не касалось его самого.

Зато я оказалась настоящей болтушкой — однообразная жизнь в лесу повлияла на меня таким вот странным образом. Назвала ему свое полное имя, рассказала о своей семье, учебе и магии. Даже о королевском дворце, где я занималась с дочерью нашего монарха, тоже ему рассказала. Причем без особого сожаления, понимая, что ни в столицу, ни к своей прежней жизни мне уже не вернуться. Вместо этого меня ждала совсем другая. Вполне возможно — если мы выживем! — даже выступления на ярмарках…

Зато вместе с сыном, который за две недели нашего пути неожиданно вытянулся и окреп, и я постоянно ловила себя на мысли, что он стал уж больно похож на Эйнара Черного Волка. Нет, дело было не в том, что Робин старательно копировал его манеру речи и походку.

Мне показалось, что изменилась даже его внешность.

Сперва волосы у мальчика были светлыми, а глаза темными. Теперь он внезапно потемнел, а его глаза посветлели, став такого же оттенка, как у Эйнара. А были еще и скулы, и острый подбородок — все, все изменилось!..

Похоже, я медленно сходила с ума.

Но затем я решила, что да, наверное, я просто-напросто схожу с ума. Во всем виновата эта бесконечная вереница одинаковых дней и бескрайний лес, в котором даже люди, которые меня окружали — горец и мой приемный сын, — начинали казаться мне на одно лицо.

С другой стороны, Робин мог бы стать похожим и на меня. Почему бы и нет, я ведь тоже с ним занималась?!

Мы повторили счет и выучили буквы, которые он не знал. Правда, книг у нас не было, поэтому я рисовала алфавит палочкой на земле, а Робин ответственно за мной повторял.

Еще мне очень хотелось позаниматься с ним магией и узнать, что он уже умеет, но я понимала, что сейчас еще слишком рано. Нельзя, пока мы не доедем до гор.

…И мы до них доехали.

Они появились на седьмой день пути. Вот так, вынырнули из туманной рассветной дымки, замерев серыми громадами над кронами бесконечного леса, и не исчезали, как бы долго я на них ни смотрела. Стояли себе и стояли, а стоило солнцу разогнать утреннее марево, так еще и засияли белоснежными вершинами, казалось, намертво приколоченные к горизонту.

И ничего не изменилось — ни на этот, ни на следующий день, ни даже еще через один. Горы все так же были далеко, призрачными великанами маяча на границе видимости. Но затем камней стало значительно больше, а лес заметно поредел, и я наконец-таки поняла, что мы приближаемся.

Это порядком добавило мне оптимизма. Зато на горца близость к родине почему-то произвела противоположное действие. Черный Волк с каждым днем становился все мрачнее и молчаливее, хотя казалось, что это физически невозможно. Все так же смотрел на меня непроницаемым взглядом, пока однажды не удержался и не выразил неудовольствие из-за моей нерасторопности.

Словно хотел побыстрее доехать до дома, но при этом переживал, как его там встретят.

- Я тебе не жена, — заявила ему, потому что нисколько не копалась. — Так что держи свой приказной тон при себе.

Возможно, утренние сборы заняли у меня чуть больше времени, чем обычно, но только потому, что Робин вчера во время их ночной охоты повредил себе руку, а я встала на рассвете и долго искала нужные травы, чтобы сделать ему примочку. Но это вовсе не повод, за который можно было меня упрекнуть!

На это Эйнар лишь усмехнулся, а я добавила яда в голос, потому что настроение он мне порядком испортил.

— И знаешь, как бы ты ни старался скрыть, я все равно узнаю, что ты там прячешь! — и выразительно покосилась на седельную сумку возле его бедра, потому что они с Робином уже дожидалось меня в седлах.

Я уже знала, что в той самой сумке хранился так дорогой сердцу каждого горца плед в цвета его клана.

Услышав мои слова, Эйнар вскинул бровь.

— Ты можешь узнать об этом в любой момент, Элиз! — заявил мне. — Лишь намекни, и сразу же все будет!

На это я засобиралась ему намекнуть, куда бы ему пойти со своими пошлыми намеками. Но вместо этого решила не связываться — вот еще!.. Хмыкнула себе под нос и взлетела на лошадь — десять дней в пути и меня превратили в заядлую всадницу.

Затем я снова ехала и думала о том, что между нами ничего не было и не будет, на что бы Эйнар там ни намекал. Да и вообще, почему он на что-то намекал?! С его стороны я не заметила к себе особого интереса. Были лишь его слова рядом с горящей гостиницей в Халхольме, когда Эйнар пообещал, что у меня будет ребенок — от него! — затем редкие взгляды на привалах, из-за которых кровь приливала к моим щекам.

А еще новенькая расческа и то, как он обо мне заботился. Приносил мягкие ветки и листья, устраивая для меня ложе на ночь, укрывал своим плащом — другим, не в цвета его клана, — вырезал самые нежные куски дичи и не позволял караулить по ночам или же ставить защиту на лагерь, потому что все делал сам.

И я, признаюсь, порядком к этому привыкла. К его заботе и к тому, что нас в мире всего лишь трое — он, Робин и я. Ну еще и лес, куда уж без этого чертового леса?..

Правда, вскоре добавились еще и горы, а затем, когда мы все же выехали на дорогу — потому что этот самый лес уперся в серый бок высоченной скалы, — появились люди, от которых я порядком отвыкла. А еще через час, стоило нам углубиться по дороге, ведущей через горную долину, как мы столкнулись с первым патрулем.

Нет, не так — сначала я почувствовала вибрации магических меток и сказала об этом Черному Волку. Заявила, что если мы проедем мимо пограничных столбов на въезде в долину, то нас обязательно обнаружат. Правда, я могу спокойно убрать чужие метки и сделать это незаметно, но для этого мне придется воспользоваться магией.

Признаюсь, мне очень хотелось, чтобы Эйнар разрешил. Позволил бы ею воспользоваться, и я бы снова окунулась в магические потоки.

Но он сказал, что не стоит. Мы и так уже добрались до Скалистых Гор и въехали на земли МакДаувеллов, так что прятаться больше не имеет смысла. К тому же если нас не засечет первый патруль, то заметит второй.

— Мы почти дома, — добавил он.

И уже очень скоро, оставив нас с Робином, отправился навстречу трем всадникам с красными и белыми ромбами на пледах, перекинутых через плечо. Мы как раз проезжали мимо пастбищ и живописного горного озерца, но стоило мне заметить тот патруль, как пейзаж с упитанными длинноухими овцами перестал казаться идиллическим.

- Робин, погоди! — произнесла я беспомощно, потому что мальчик, повинуясь жесту Эйнара, пришпорил Зарю — так он прозвал свою маленькую лошадку — и двинулся к горцу.

А я осталась, потому что никто меня не позвал.

Ерзала в седле, изводясь от волнения, так как от одного из горцев шли магические вибрации. Он был магом, причем довольно сильным. Правда, никто из патруля не выказывал враждебных намерений, поэтому мне оставалось лишь смотреть, как Робин смело подъехал к здоровенным, увешанным оружием воинам.

И я в который раз поразилась его неожиданному сходству с Черным Волком.

Уж и не знаю, что тот сказал здоровякам из клана МакДаувеллов, но один из них громогласно рассмеялся, а затем хлопнул Эйнара по спине так, что другой бы на его месте вылетел из седла и, подозреваю, упал бы замертво. Но тот даже не покачнулся. Тоже засмеялся, а к ним присоединился еще и Робин.

Одной лишь мне было не до смеха.

— Элиз, — наконец, позвал меня Эйнар, — поедем! — потому что патрульные посторонились, давая нам дорогу, провожая любопытными взглядами.

Причем пялились они преимущественно на меня, но молчали, пока один из них все-таки не выдержал. Присвистнул одобрительно, на что остальные согласно закивали.

Мы же поехали дальше, и я снова глазела по сторонам, потому что, оказалось, соскучилась не только по магии, но и по людям. Разглядывала деревеньки клана МакДаувеллов — чистенькие и ухоженные; видела торговые караваны, лошадей, тащивших повозки, полные тюков шерсти; смотрела на вооруженных мужчин, которые время от времени возникали у нас на пути и спрашивали, кто мы такие и что забыли на землях клана МакДаувеллов.

Именно тогда я и услышала.

Кажется, это был третий или четвертый остановивший нас патруль, и, подозреваю, Черный Волк решил, что больше нет смысла скрываться.

— Эйнар МакГорн, — назвался он, но на этот раз я оказалась в непосредственной близости к мужчинам. — Внук Бешеного Вепря МакГорна и наследник Твердыни. Я возвращаюсь домой и прошу проезда через земли МакДаувеллов.

И я выдохнула обреченно, а поводья выскользнули из моих враз обессилевших рук.

Потому что, выходило, последние десять дней пути я провела бок о бок со своим бывшим женихом. C тем самым, кто когда-то говорил мне, что боль пройдет и мне стоит научиться жить дальше.

Тогда я ему поверила.

Поверила в то, что он будет меня любить, а в Твердыне МакГорнов мне с ним будет хорошо. Но Эйнар меня бросил, узнав о моем бесплодии. Разорвал нашу помолвку, потому что я больше ему была не нужна. Сколько лет назад это произошло? Двенадцать, тринадцать?!

Правда, судьба свела нас снова, объединив заботой о ребенке. Не о своем, а о чужом, которого я полюбила, как родного.

Но если бы я только знала, кто такой Черный Волк…

— Узнай ты раньше, мне было бы сложнее тебя сюда привезти, — произнес он, пожав широкими плечами. — Ты бы заупрямилась и наделала глупостей, поэтому я решил немного оттянуть этот момент. — Затем добавил: — В Твердыне МакГорнов, под защитой моего народа, вам с Робином будет безопасно.

— Но ты мог бы мне сказать!.. — выдавила я из себя. — Нет, не так! Ты должен, ты обязан был мне все рассказать! Вместо этого ты нагло врал… — Нет, он не врал, попросту отмалчивался, но это не уменьшало его вины. — Выкручивался, как угорь на сковородке! — добавила я ядовито.

Но тут заметила, что Робин смотрит на нас расширившимися глазами.

— Робин… Робин, пойди погуляй немного! — сказала ему.

— Потому что мама с папой будут ругаться? — вздохнул мальчик.

И я закатила глаза. Робин давно уже называл меня мамой, и переубеждать я его не спешила. Признаюсь, мне было даже приятно. Но почему он называл Эйнара своим отцом?!

— Да, — сказала я, кусая губы, — потому что мама с папой будут ругаться. И не факт, что мама не испепелит папу за его вранье!

Робин взглянул укоризненно — сперва на меня, затем на Эйнара, — после чего, вздохнув, тронул коленями свою лошадь. Та послушно направилась к ближайшему кусту и потянулась за весенними побегами.

— Эйнар МакГорн! — произнесла я. — Нет, я не собираюсь тебя испепелять, хотя ты и заслужил за свое вранье! Но я этого не сделаю, потому что тринадцать лет назад ты поступил совершенно правильно. Я прекрасно понимаю, чем было вызвано твое решение, и ни в чем тебя не виню. Но ты должен, должен был мне сказать, кто ты такой!..

Тогда я бы не вела себя, как последняя дура. Не выкладывала бы ему все о себе, думая, что он ничего не знает о моей семье. Вместо этого, подозреваю, он порядком позабавился за мой счет.

Но в ответ я услышала совсем не то, что ожидала.

— Я от тебя никогда не отказывался, — заявил он.

На это я поморщилась.

— Не ври мне! — сказала ему. — Хватит, довольно уже лжи! Дядя показывал мне письмо с вашими подписями — твоей и твоего деда, Бешеного Вепря МакГорна. — Ну и имечко!.. — В нем вы извещали нас о том, что свадьба не состоится по вполне понятным нам причинам.

— Я не подписывал никаких документов, — возразил мне Эйнар. — Дед сказал, что Таннеры сами разорвали помолвку, найдя лазейку в брачном договоре. И еще, что это было твоим решением, Элиз! Ты больше не хотела выходить замуж ни за меня, ни за кого-либо другого, потому что решила навсегда связать свою жизнь с Ирдель. Посвятить себя служению Ордену.

Я покачала головой, потому что все было совершенно не так.

— Наш Орден не запрещает ни браков, ни детей, — сказала ему. — Наоборот, большая часть наших магисс имеют семьи. Мы такие же люди, как и остальные. Тоже верим в Богов, но чтим Мать нашу, Ирдель, которая одарила магией своих дочерей… Впрочем, сейчас это неважно! Неважно, потому что ничего не изменилось! Что бы ни произошло тринадцать лет назад, я все так же бесплодна…

— Ты родишь мне детей, — произнес он с такой уверенностью, словно Боги обделили его слухом, выдав вместо него порядком ослиного упрямства. — Раз ты не разрывала помолвку, и я этого не делал, значит все остается в силе.

— Что именно остается в силе?!

— Наш брачный договор, — произнес Эйнар терпеливо, словно эти самые Боги обделили меня разумом. — Судя по всему, за нас с тобой все решил мой дед. Подделал письмо о расторжении договора, чтобы убедить меня, а вам отправил еще одно, но уже со своей и моей фальшивой подписью. С него и не такое станется! — и на привычно-бесстрастное лицо горца набежала тень.

— Нет! — покачала я головой. — Эйнар, ты не прав!

— В чем же я не прав?

— Возможно, это и сделал твой дед, но ни в чем его не виню. Наоборот, я прекрасно понимаю его мотивы. Он хотел для тебя лучшей доли. Нормальную жену, которая сможет родить тебе детей… Да и я… Признаюсь, в детстве была в тебя влюблена, поэтому разрыв оказался для меня довольно болезненным. Но все давно уже прошло, и моя боль забылась. В моей жизни многое изменилось, когда я узнала, что бесплодна.

— Элиз, у нас с тобой еще будут дети! — произнес он терпеливо.

— Не будут! — рявкнула на него. — Если бы ты уберег мои вещи, то, возможно, они могли бы быть… — И тут же схватилась на голову. О чем мы вообще говорим?! Какие еще «мы», какие дети?! — Наша с тобой помолвка давно расторгнута, и неважно, кто в этом виноват. Все закончилось, Эйнар МакГорн, и второй раз в одну реку нам уже не войти. Я вовсе не собираюсь выходить замуж — ни за тебя, ни за кого-либо другого. И вообще, нас убьют через неделю, потому что по нашим следам идет весь Дарден, а мой Орден не станет меня защищать. Какой смысл спорить?!

— В Твердыне я смогу вас защитить, потому что мой народ и моя земля мне помогут, — уверенно заявил горец. — А с дедом я поговорю… Его ждет незабываемая встреча! — в его голосе прозвучала угроза.

— Не надо! — покачала я головой. — Эйнар, как ты не понимаешь, что этот вопрос должны решать двое?! Мы оба должны хотеть этой помолвки! Так вот, я говорю тебе «нет»»! Мы давно уже выросли, все изменилось, и прошлого не вернуть.

— Для меня ничего не изменилось, — все так же упрямо произнес он. — Я дал обещание своему отцу, что женюсь на тебе и стану любить так же сильно, как он любил мою мать. И я его сдержу. Причем сдержу с большим удовольствием, потому что ты очень красива, Элиз! И невероятно желанна.

После этого, так и не выслушав, что я собиралась ему сказать, пришпорил свою лошадь, сказав мне и Робину, чтобы мы не отставали.

До земель МакГорнов оставался день пути.