Глава 5

Глава 5

Все хорошее, как и плохое, имеет обыкновение заканчиваться. Вот и длинная дорога к Твердыне подходила к своему концу. Но перед тем, как въехать на земли Эйнара, мы заночевали в пастушьей хижине, расположенной на территории клана МакДаувеллов.

Гостеприимные пастухи накормили нас вяленым мясом и сыром с ржаным хлебом, напоили овечьим молоком, рассказывая Эйнару о том, что тот пропустил за семь лет своего отсутствия.

Именно столько его не было на Западе.

Говорили о затяжной и кровопролитной войне между сильнейшими кланами за спорные территории. Война эта длилась около трех лет — то утихала, но разгоралась с новой силой — и закончилась полтора года назад ничем, все остались при своих интересах.

Еще говорили о том, что его деду, Бешеному Вепрю МакГорну, все же удалось удержать свою власть. Как и прежде, он оставался выборным главой Большого Совета Кланов. Но, по слухам, старый Вепрь тоже начал сдавать. Эта зима — холодная и снежная — порядком его подкосила, и он надолго слег с длинным кашлем.

Но все-таки поднялся на ноги, заявив, что враги не дождутся!.. Он не отправится в могилу, пока не вернется его единственный внук. Тот самый, с кем Бешеный Вепрь так неосторожно поспорил, после чего Эйнар МакГорн оставил свой клан и отправился скитаться по белому свету.

— О чем же вы с ним поспорили, Эйнар? — спросила я, когда пастухи нас оставили.

Подозрительно бодро заявили, что на улице тепло, поэтому они останутся ночевать снаружи. Ну и покараулят заодно, а то волки после долгой зимы совсем страх потеряли. Ушли, оставив хижину в полном нашем распоряжении.

Но стоило мне задать свой вопрос, как я осеклась, вспомнив, что мы, вообще-то, не разговариваем. Вернее, это я с ним не разговариваю.

Молчание я хранила остаток дня, но он от этого, похоже, нисколько не страдал. Подозреваю, горец даже не заметил, что я на него обиделась.

Поэтому я снова замолчала, уверенная, что Черный Волк МакГорн не станет мне отвечать. Но, к удивлению, Эйнар заговорил.

— Дед как-то сказал мне, что от меня нет никакого толка и столичное образование меня только испортило. Я уже больше не похож на горца, поэтому мне не место на землях МакГорнов.

— Так и сказал?! — Кстати, я давно подозревала, что Эйнар учился в столице — его манера речи давала о себе знать. — Выходит, он сам тебя и прогнал?

Эйнар пожал плечами.

— Скорее, у нас с ним вышел спор. Я как раз вернулся из столицы, и дед в запале заявил, что я вырос никчемным и ни на что не годным оболтусом. И что он даже рад, что мой отец умер и не увидел, что из меня получилось.

— Жестоко, — вздохнула я, — и несправедливо. Но, подозреваю, он уже много раз пожалел о своих неосторожных словах.

— Сложно сказать, знакомо ли моему деду чувство сожаления, — усмехнулся Эйнар. — Но уехал я потому, что решил доказать самому себе, что от меня есть толк.

— И доказал?

Он пожал плечами.

— Я провел в поисках этого ответа почти семь лет. Сначала воевал, затем, когда война с Нубрией подошла к концу, отправился странствовать по миру. Побывал в той же Нубрии, Осторге, Белезе… Охранял караваны, вершил королевское правосудие, разыскивая убийц и прочих мерзавцев, пока в один прекрасный момент я не понял, что на этом все и что пришла моя пора возвращаться домой. Это походило на внезапное озарение. Мне даже показалось, будто бы со мной заговорили Боги. Именно тогда я повернул Грома на Запад.

— И остановился в том трактире, — пробормотала я, — где встретил меня, а потом мы нашли Робина.

Эйнар кивнул.

— Да, и я думаю, наша встреча была предначертана свыше.

На миг я растерялась, не придумав, что ему возразить. Да и надо ли ему возражать? Нашу встречу в том трактире сложно было назвать случайным совпадением. Быть может, нас специально свели Боги, чтобы мы позаботились о Робине?!

Кто знает о путях, которыми Они нас ведут?

Тут Эйнар подкинул в очаг еще пару поленьев, и затянувшуюся тишину наполнил треск занявшегося огня.

— Спи, — сказал он мне. — Тебе надо отдохнуть. Я выйду наружу, покараулю.

Робин давно уже сопел, растянувшись рядом со мной на волчьей шкуре, и я внезапно поняла, насколько сильно устала. День был длинным, а новость о том, что Эйнар — мой бывший жених, порядком лишила меня сил.

Подумав, что сейчас не самое лучшее время для споров, я устроилась рядом с Робином. Мальчик завозился, нащупал во сне мою руку. Взялся за нее теплыми пальчиками и снова засопел. Вот и я… Глаза закрывались, меня окутывало приятное тепло, идущее от очага, и я тоже стала погружаться в сон. Но приоткрыла веки, почувствовав на себе чужой взгляд.

Вместо того, чтобы отправиться наружу и присоединиться к пастухам, Эйнар все так же сидел подле очага и смотрел на меня. Его взгляд скользил по моей коже — прошелся по лицу, затем опустился на шею. Задержался ненадолго, после чего скользнул ниже, на ключицу, добравшись и до груди.

И я завозилась, растревоженная, натягивая на себя посильнее плед. Сказала себе, что все это глупости — эти его взгляды и слова о нашей помолвке, которую он не хотел считать разорванной.

Наши пути давно уже разошлись, между нами ничего нет и не будет. А тепло, которое всколыхнулось у меня в груди, — во всем виноват жар, идущий от очага. Только он, и ничего другого!..

Эйнар должен меня услышать. Он обязательно должен понять, что невозможно войти в одну реку дважды, как и нельзя соединить то, что давно уже развалилось на части.

***

Следующим утром мы наконец-то въехали на земли МакГорнов. И сразу же потянулись бескрайние пастбища с бесконечными отарами овец. Я уже знала, что основным доходом МакГорнов было разведение тонкорунных мериносов. Дорогостоящую шерсть они отправляли столичным мануфактурам и неплохо в этом преуспели.

Еще я узнала от Эйнара, что когда-то МакГорнам принадлежали две шахты с железной рудой. Правда, те давно уже себя исчерпали. Но именно эти месторождения позволили его предкам сделать МакГорнов богатейшим и сильнейшим кланом на всей территории Скалистых Гор и отстроить себе неприступный замок на скале — Твердыню МакГорнов.

Впрочем, несмотря на то, что разработка железа давно не велась, а бесконечные войны с враждебными соседями требовали безграничных денежных вложений, своего богатства и влияния МакГорны до сих пор не растеряли. Дороги были отменными, дома в деревнях стояли крепкие, добротные, а повсюду нам встречались отряды воинов с накинутыми на плечи зелено-коричневыми плащами или пледами.

Точно такой же красовался и на плечах у Эйнара МакГорна.

Зато у Робина такого не было, и это стало причиной его страданий, пока Эйнар не пообещал мальчику, что тот получит свой плащ, как только мы доберемся до дома.

И этот самый «дом» с каждым километром пути становился все ближе и ближе. Правда, замка еще не было видно — до Твердыни мы должны были добраться в лучшем случае после обеда. К тому же встречу со старшим из МакГорнов оттягивали встречавшиеся нам патрули, с которыми Эйнар вел длительные беседы.

Но я, признаюсь, никуда не спешила.

Эйнар предупредил меня, что маги из Дардена, даже если они появятся на подконтрольной Западным кланам территории, не пройдут незамеченными. МакДаувеллы уже предупреждены, а на землях МакГорнов их ждет не слишком-то радушный прием.

Чужаков здесь никогда не жаловали.

Наверное, этот самый факт и не гнал меня в замок, добавив мне новых тревог. Я тоже чувствовала здесь себя чужаком, не зная, что мне ждать от встречи с Бешеным Вепрем МакГорном. Но понимала, что прием вряд ли будет гостеприимным.

Если глава клана сделал все, чтобы разорвать нашу с Эйнаром помолвку, то он вполне может указать мне от ворот поворот, вышвырнув из своего замка. Но так как без Робина я не уйду, то мы с ним останемся ни с чем — посреди Скалистых Гор, на землях воинственных кланов, беглецы без какой-либо надежды на убежище…

Куда мне идти в этом случае? Как уберечь своего сына? И как поведет себя Эйнар, если дед прикажет мне убираться вон?!

Черный Волк, опять же словно почувствовав, что меня обуревают тяжелые мысли, придержал своего жеребца. Поравнялся со мной и заглянул в лицо, заявив, что я выгляжу встревоженной. Затем принялся расспрашивать, пока я не призналась ему в своих страхах.

Сказала, что понятия не имею, как меня встретят в Твердыне. Что нам делать — мне и Робину, — если его дед выставит нас за дверь?

— Серьезно сомневаюсь, — произнес Эйнар, — что это произойдет. Но если Бешеный Вепрь окончательно спятил, то мы отправимся к МакДугалам.

— К МакДугалам? — пробормотала я, размышляя о том, что спятивший глава Большого Совета Кланов то еще удовольствие. — Это ведь не МакДаувеллы?

— Нет, совсем другой клан, — улыбнувшись, покачал он головой. — Их земли лежат на севере, на левой оконечности склона Веспы. Моя мать — урожденная МакДугал, так что они примут меня с радостью. А потом и помогут получить то, что причитается мне по праву рождения, — и в его голосе внезапно зазвенела сталь.

Судя по всему, речь шла о Твердыне МакГорнов и о наследном праве встать во главе клана МакГорнов, которые Эйнар должен унаследовать после смерти деда. Но мне вовсе не хотелось, чтобы из-за нас с Робином началось кровавое противостояние в Скалистых Горах и межклановая война зашла на очередной виток. Вместо этого я все еще надеялась, что произойдет воссоединение семьи, после чего нам с Робином позволят остаться в Твердыне на правах гостей.

Но я не знала, не знала, и это наполняло меня тревогой!..

Снова вздохнула, но на этот раз украдкой, чтобы не вызвать подозрений у Эйнара, после чего погрузилась в тревожное ожидание. Тряслась в седле, поглядывая по сторонам.

Мы все так же проезжали мимо пастбищ, где пастухи и похожие на волков собаки перегоняли отары блеющих овец; мимо распаханных полей, для которых землю приходилось отвоевывать у камней.

Наконец, вдали появилась и она — Твердыня.

Выстроенный на отроге высокой скалы замок МакГорнов омывался бурной рекой, протекавшей у ее подножия, и казался мне совершенно неприступным. Высоченные крепостные стены и черные провалы бойниц в остроконечных сторожевых башнях ясно давали понять, что ее защитники готовы отразить атаку всего мира, если тому вздумается пойти на них войной.

Именно такое «логово» мне и было нужно, чтобы спрятать в нем своего ребенка, отразив атаку всего мира, если тот вдруг захочет у меня его отнять. А еще защитники — мрачные, здоровенные типы, увешанные оружием. Целый отряд МакГорнов присоединился к нам на подъездах к замку. Ехали рядом, о чем-то переговариваясь с Эйнаром. Временами смеялись, иногда разражаясь резкими воинственными криками, но я слышала радость в их голосах.

Радость из-за того, что единственный наследник МакГорнов возвращался домой.

Наконец, лошади зацокали копытами по перекидному мосту, после чего мы миновали распахнутые замковые ворота и стоявшую возле них многочисленную стражу. Я успела заметить выбоины и вмятины на стенах Твердыни, оставленные как оружием, так и магией, а еще огромные железные шипы на воротах, покрытые подозрительной ржавчиной — словно на них до сих пор хранились следы крови врагов МакГорнов.

Это место явно знавало плохие времена. Но выстояло, не покорившись никому.

Правда, несмотря на суровый внешний вид Твердыни, внутри замка кипела жизнь. Спешили по своим делам женщины, одетые в темно-зеленые и коричневые платья. Многие несли корзины, возвращаясь с рынка. Заметила я кузнецов, уличных музыкантов, зазывал, торговцев. Все лавки были открыты, а в толпе покупателей мелькали даже темнокожие мужчины в тюрбанах — гости с далекого Юга.

Но стоило обитателям Твердыни прослышать, что вернулся молодой наследник, как они тут же побросали свои дела и последовали за нами. С каждой минутой сопровождающая нас процессия увеличивалась в размерах. Лошади замедлили шаг, теряясь в толпе, но люди продолжали прибывать, и очень скоро меня это стало порядком нервировать.

Робин жался ко мне, зато Эйнара внимание толпы нисколько не трогало. Он ехал с привычно-непроницаемым лицом, хотя молодые красавицы всячески пытались привлечь его внимание. Махали ему руками, выкрикивая его имя, после чего начинали хихикать и прятать привлекательные лица в шали.

И это тоже мне нисколько не понравилось.

Потому что эти самые девицы рассматривали и меня — довольно пристально, даже придирчиво, словно пытались отыскать во мне изъяны. И, несомненно, они их находили, эти самые изъяны! Я бы тоже в себе их отыскала, после двух-то недель в лесу!..

Наконец, я строго сказала себе, что мне все равно. Пусть смотрят, пусть ищут что им угодно — я здесь вовсе не для того, чтобы красоваться на глазах у обитателей Твердыни. Моя цель — спасти Робина, а больше ничего мне не надо!..

Но получим ли мы убежище и защиту клана МакГорнов, зависело от высокого кряжистого воина с седыми волосами, одетого в длинную тунику с наброшенной поверх кольчугой на все еще мускулистом теле. Вру — он был ходячей горой мускулов!..

Черные штаны обтягивали крепкие бедра хозяина Твердыни, на ноги были надеты высокие сапоги, а на плечи наброшен зелено-коричневый плащ.

Если пастухи и уверяли, что Бешеный Вепрь стал сдавать, то это, подозреваю, было только в мечтах его врагов. Старый МакГорн выглядел несгибаемым и несокрушимым, как и его замок. Стоял, сложив руки на груди, на крыльце, дожидаясь прибытия единственного внука, и его внушительная борода колыхалась под порывами теплого ветра.

Лицо его не выражало ни единой эмоции — лишь холодное, спокойное ожидание. Такое же, как и у Эйнара МакГорна.

Наконец, остановились рядом с этим самым крыльцом. Послушные знаку Эйнара, мы с Робином остались в седлах, тогда как он, спрыгнув с лошади, направился к деду.

И площадь замерла, затаив дыхание. Ждали, что скажет Эйнар, но первым заговорил все же старый МакГорн.

— Ты все-таки вернулся! — повисшую тишину разорвал мощный рык Бешеного Вепря. — Мой внук вернулся через семь лет после того, как меня покинул! — возвестил он торжественным голосом, обведя собравшихся взглядом.

И народ встретил эту весть ликующими возгласами.

— Вернулся, — произнес Эйнар, когда снова установилась тишина.

Но продолжать разговор не спешил. Стоял, разглядывая своего деда. И тот, опять же, не выдержал первым.

— Знаешь ли ты, Эйнар, сколько раз я успел пожалеть о своих словах, брошенных в запале? Догадываешься ли ты, сколько писем я тебе написал? Писем, полных извинений?!

На это я порядком удивилась. Честно говоря, Бешеный Вепрь не походил на человека, умевшего держать в руках перо и знавшего, для чего нужна чернильница.

— Я не получил ни одного твоего письма, — отозвался Эйнар. — Но если бы и получил, все равно бы не вернулся, пока не пришло мое время. Но теперь я здесь, среди своего народа…

Собравшиеся на площади снова встретили сказанное с ликованием. Заорали, захлопали, застучали деревянными подметками по булыжникам площади. Лошадь под Робином испугано вскинулась, но я успокоила ее заклинанием — здесь уже можно было обращаться к магии.

— Я вернулся, — добавил Эйнар, — но не с пустыми руками.

Сказав это, он сдернул с пояса кожаный мешочек, после чего высыпал на ступени, под ноги своему деду, ярко-красные камни. Они запрыгали по камню крыльца, заблестев на послеобеденном солнце.

Я не сразу поняла, что это такое. Сперва подумала, что, быть может, Эйнар привез с собой целую горсть драгоценных камней. Но затем догадалась… О нет, это вовсе не драгоценности, тут совсем другое!

Одинаково ограненные камни с золотыми специфическими ободками… Слишком большие — настоящее сокровище, к которому не хватало торжественных черно-золотых лент в цвета королевской династии Атрии. Но, похоже, Эйнар их снял, решив, что эти самые ленты ему нисколько не нужны.

Да и камнями он разбрасывался так, словно они ничего не значили, но я-то понимала их ценность. Пурпурные Сердца, ордена за храбрость в бою — вот что это было! И их оказалось много. Признаюсь, я смотрела на них, выпучив глаза, потому что никогда не видела такого!

Бешеный Вепрь тоже молчал. Стоял и смотрел на доказательство мужества своего внука, валявшееся у него под ногами.

— Это еще не все, что я с собой привез, — добавил Эйнар. Повернулся к своей лошади, вытащив из дорожной сумки скрученный свиток. — Со мной бумага, подписанная королем Дэниэлом Нилунгом. Он дарует МакГорнам все королевские земли, расположенные на правом склоне Веспы. Теперь они принадлежат нам, нашему клану! Там хватит места и под новые пастбища, и чтобы засеять поля пшеницей. — Народ попытался было возликовать, но Эйнар вскинул руку, требуя тишины. — Кроме того, на моем счету в Банке Атрии лежат десять тысяч дукаров. На них мы купим скакунов и будем разводить свою породу скакунов, как и мечтал мой отец.

Похоже, Бешеный Вепрь МакГорн порядком расчувствовался. Я видела, как затряслась его борода и как он, раскинув руки, шагнул было к Эйнару, пытаясь его обнять. Народ снова зашелся в ликующих криках, но внук покачал головой, не позволяя деду подойти.

И люди притихли.

— Но это еще не все, что я привез с собой из странствий, — произнес Эйнар, — потому что приехал я не один. Я вернулся домой с тем, что дороже всех этих побрякушек. Дороже денег и земли. — Он уставился на старого МакГорна. — Я вернулся с женой и сыном!

Услышав это, я охнула от неожиданности, после чего вцепилась одеревеневшими пальцами в луку седла. С какой-такой женой он вернулся из странствий?!

— Моя жена — Элиз Таннер-МакГорн, — добавил Эйнар, устремив взгляд в мою сторону. — Рядом с ней мой сын, Робин МакГорн. Робин, познакомься со своим прадедом!

Мальчик как ни в чем не бывало тронул пятками лошадь, а я, остолбенев, уставилась ему вслед. У меня не оставалось ни малейшего сомнения — Робин был вылитой копией Эйнара.

Остальные тоже это разглядели.

— Эйнар! — выдохнул его дед. — Если бы ты знал, насколько я счастлив, что ты вернулся целым и невредимым и привез с собой семью! Потому что здесь твой дом, твоя земля и твой народ. Но я до сих пор несчастлив, так как не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь меня простить… Простить за те слова, за которые я уже казнил себя тысячу раз!

Мне показалось, что он говорил искренне, от всего сердца.

«Да прости уже ты его! Разве не видишь, как он мучается?! — пробормотала я, но мои слова вновь заглушил людской ор. Обитатели Твердыни требовали пощады Бешеному Вепрю. — Что тебе стоит?!»

Затем люди закричали, застучали, затопали еще громче, потому что Черный Волк ему ответил.

— Уже простил, — сказал своему деду. — И я благодарен тебе за то, что ты помог мне понять, кто я такой на самом деле.

Обнялись — впервые за семь лет разлуки, — и я почувствовала, как слезы прилили к моим глазам. Но заморгала, потому что Бешеный Вепрь уставился на меня.

— Значит, ты все-таки ее нашел! — произнес одобрительно. Так, словно он нисколько не был виноват в разрыве нашей помолвки. — А ведь хороша… Красива, как тысяча демонов!

Вместо ответа Эйнар направился ко мне, явно собираясь помочь мне слезть с лошади.

И я с нее слезла. Демонстративно хотела сделать это сама, потому что меня терзали крайне противоречивые чувства — гнев вперемешку с недоумением, — но вместо этого, отпустив луку седла, упала ему на руки, так до конца и не справившись со сковывавшим меня оцепенением.

Подозреваю, со стороны это выглядело, словно я прыгнула в его объятия, хотя все было совсем не так. Это был несчастный случай, но люди снова разразились одобрительными криками, требуя от нас поцелуя.

— Только попробуй, — заявила я Эйнару, вознамерившемуся было пойти на поводу у своего народа, — и я наконец-таки тебя испепелю! — Потому что он давно уже это заслужил. — И сейчас же поставь меня на ноги, совсем разум потерял?! Какая я тебе жена?!

Поставил.

— Все ради Робина, Элиз! — произнес с улыбкой, но я нисколько ему не поверила. — Тебе придется побыть моей женой, иначе у меня бы не получилось его защитить. Зато теперь каждый отдаст за него жизнь, потому что Робин принадлежит нашему клану. Он теперь такой же МакГорн, как и ты.

Сказав это, Эйнар крепко взял меня за руку и направился к деду. А я… Я побрела за ним, уговаривая себя, что сейчас не время выяснять отношения. И что я иду на этот глупый обман исключительно ради Робина, и на огромной замковой площади мне уже ничего с этим не поделать.

Роковые слова уже прозвучали, их услышали все — все! — и отнекиваться, закатив публичный скандал, будет крайне глупо с моей стороны.

Единственный остававшийся вариант избежать фиктивного замужества — это испепелить наследника Твердыни за его обман. Да-да, на глазах у всех, а потом схватить Робина и попробовать отсюда выбраться.

Но я понимала, что это так себе не выход. Вернее, выхода у меня не было — мне придется побыть «женой» Эйнара, пока все не разрешится!

К тому же я стольким уже врала, так что одной ложью больше, одной меньше… Но когда я предстану перед Богами на Страшном Суде, у меня найдется аргумент в свою защиту — я сделала все, чтобы спасти своего мальчика!

При этом я порядком злилась на Эйнара, который снова все решил за меня. Не только не сказал мне, кем он являлся на самом деле, но еще и утаил, что он задумал. Если бы я только знала, что он представит меня как свою жену, я бы ни за что не согласилась! Заставила бы его найти другой выход, придумать другую ложь.

Но теперь было слишком поздно — все жители Твердыни, включая Бешеного Вепря, считали, что мы женаты.

Поэтому я, фальшиво улыбаясь, выслушала поздравления главы клана МакГорнов, хотя до этого момента была уверена, что именно он расторг нашу помолвку двенадцать лет назад. Впрочем, сейчас Бешеный Вепрь не выглядел, как человек, терзавшийся угрызениями совести.

Наоборот, старый МакГорн сиял от счастья, словно медный чан. Улыбка растягивала его губы, и он сжал меня в своих медвежьих объятиях так сильно, что чуть было не хрустнули кости, а затем по-отечески похлопал по спине. Один раз промахнулся, из-за чего его пятерня прошлась по моим ягодицам.

Я выдохнула возмущенно, но Бешеный Вепрь уже разжал руки и повернулся к Робину. Поднял его в воздух, хорошенько встряхнув, и мальчик рассмеялся. На это старый хозяин Твердыни заявил, что его правнук — настоящий МакГорн. Он чувствует в нем их сильную, смелую кровь. И горы ему в свидетели, он никогда не ошибается!..

На это собравшиеся снова разразились криками и хлопками, а я выдавила из себя кривую улыбку. Значит, Бешеный Вепрь чувствует в Робине кровь МакГорнов, и горы ему в свидетели?!

Ну что же, пусть будет так!

Правда, на этот раз старый МакГорн все-таки ошибся — в Робине не было ни капли моей крови или же Эйнара. В нем было что-то другое… Нечто крайне ценное, из-за чего на него охотились сильнейшие маги нашего королевства.

***

Стоило мне очутиться в отведенных нам с Эйнаром покоях на третьем этаже Главного Крыла, как мое внимание тут же приковала к себе огромная — гигантская! — кровать, занимавшая добрую часть комнаты. Я уставилась на сие… гм… королевское ложе с широко раскрытыми глазами, но затем, заморгав, покорно побрела за показывавшей мне покои молодой служанкой в смежное помещение.

Там я полюбовалась на здоровенных размеров медный чан, служивший здесь ванной. Где-то позади пряталась дверь в комнатушку-уборную, которая после двух недель пути по лесу несказанно меня обрадовала.

Наконец, мы вернулись в просторную гостиную с бежевыми шторами, обставленную пусть немного грубоватой, но добротной мебелью, а Робин остался в ванной комнате, все еще продолжая разглядывать медный чан. К тому же в наших покоях оказался камин, который уже разжигала вторая служанка, потому что я пожаловалась на идущий от стен холод.

Комнаты давно были нежилыми, воздух внутри застоялся, поэтому вскоре распахнули все окна, а еще две служанки принялись снимать светлые пологи с кресел и туалетного столика и застилать свежим постельным бельем — да-да! — ту самую кровать.

А я смотрела на нее и думала…

Думала о том, что после смелого заявления Эйнара о нашей свадьбе нам с ним предстояло жить вместе — как по-другому?! Но, помимо гигантской кровати, здесь не оказалось ни другой софы, ни кушетки, ни даже приличных размеров кресла, в котором мог бы спать взрослый человек. Была лишь чья-то огромная бурая шкура возле камина — то ли медведя, то ли волка-переростка.

Увиденное навевало вопрос…

Как он себе это представлял, наше фиктивное замужество?! Как нам с ним ужиться? В лесу было одно — там мы пытались выжить, — но здесь, в замке, все совсем по-другому. Здесь нам придется жить и делить одну спальню на двоих!

Вообще-то я прекрасно понимала, как именно Эйнар себе это представлял — не зря же он разглядывал меня той ночью перед приездом в Твердыню, а потом, поймав с лошади, сжимал в своих объятиях на крыльце Твердыни.

А раз так, то… Спать он будет на той самой волчьей шкуре!

Правда, упрямством Эйнара МакГорна Боги не обделили — вернее, отвесили ему с лихвой, — и это было еще одной проблемой. Что мне делать, если он захочет спать в кровати?! Все же испепелить его, чтобы впредь было неповадно?!

Вздохнула — это вряд ли добавит мне любви со стороны обитателей Твердыни.

Тут ко мне подошла молодая служанка. Поздравила со свадьбой, на что я натянуто улыбнулась, и заявила, что раньше здесь жили родители Эйнара, и они были очень и очень счастливы.

Пока не умерли.

— Прекрасно! — пробормотала я.

Затем эта же самая служанка показала мне еще одну смежную комнату. Не слишком большую, но вполне уютно обставленную. Предназначалась она для личной горничной хозяйки — вдруг госпоже что-нибудь понадобится ночью.

Ночью мне мог понадобиться только спокойный сон вдали от Эйнара МакГорна, поэтому я, счастливо выдохнув, решила, что эта комната и будет тем самым выходом из безвыходной ситуации. Молодой наследник Твердыни может ночевать где угодно, зато здесь будет жить Робин — да-да, именно так! — а я стану спать вместе ним.

Правда, моего сына попытались было отселить в Мужское Крыло, но я воспротивилась. Заявила пожилой экономке с властным лицом и собранными в пучок седыми волосами, что уж и не знаю, какие порядки в Твердыне, но мы-то из столицы. И, пока Робин не привык к местным обычаям, жить он будет рядом со мной. Как раз в той самой смежной комнате.

А дальше, когда он привыкнет… К этому времени будет видно.

В ответ экономка — звали ее Кайра — вовсе не стала протестовать. Сказала, что раз уж я здесь новая хозяйка, то мне и решать.

Пока я пыталась сжиться с мыслью, что из-за смелого заявления Эйнара меня считают новой леди МакГорн, экономка вывалила на меня ворох новостей. И главной из них было то, что эти самые новости распространялись по Скалистым Горам очень быстро.

Не пройдет и пары дней, заявила мне Кайра, как слух о возвращении Эйнара МакГорна и о том, что он не только примирился с дедом, но и привез с собой семью, разойдется по округе, достигнув самых отдаленных ее уголков.

Это означало, что очень скоро к нам в гости пожалуют все соседние кланы, с которыми МакГорны находились в дружеских отношениях, — около двенадцати делегаций. Но и те, с кем МакГорны не особо в ладах, тоже приедут, надеясь, что Бешеный Вепрь сменит свой гнев на милость, раз уж появился такой повод — внук вернулся и привез с собой жену и правнука.

— Наконец-то в Твердыне будет праздник, — добавила Кайра с улыбкой. — Пора уже открывать погреба и выкатывать бочки с медовухой — застоялись они порядком!..

На это я неопределенно пожала плечами. Мне было не до веселья — тут бы не свихнуться от свалившихся на меня «радостных» новостей и открывавшихся после них перспектив!..

— А мальчик-то какой у вас славный, — добавила экономка с умилением. — Вылитый Эйнар в детстве! Один в один, даже родинка на щеке, как у отца.

Услышав это, я порядком растерялась, потому что никакой родинки на щеке у Робина не было. Помню, в первые дни нашего путешествия я долго-долго рассматривала его перед сном, думая о том, что никому его не отдам.

Не было у него родинки, клянусь!..

— Робин, — позвала я, потому что он все еще был в ванной комнате, — сейчас же прекрати расплескивать воду! Подойди ко мне, сынок!

Он подошел, обнял меня — рукава мокрые, лицо счастливое, глаза светятся, и я уставилась на его личико.

Кайра не ошиблась, на правой щеке мальчика виднелась маленькая родинка. Я посмотрела на нее недоверчиво, затем даже прикоснулась — как бы невзначай, чтобы проверить, не грязь ли это, с Робина вполне могло статься и перепачкаться.

Но это была не грязь. Как такое возможно?!

— Тебе здесь нравится? — вздохнув, спросила я.

Понимала, что ответов у меня нет и в ближайшее время взяться им неоткуда.

— Еще как, мам! — отозвался он. Затем запрыгал на одной ножке и запросился к мужчинам. Можно ли он пойдет к папе и деду?

К прадеду, хотела поправить я, но затем решила, что это уже неважно. Отпустила его со служанкой, уверенная в том, что в Твердыне, в которой полным-полно увешанных оружием мужчин из клана МакГорнов, Робину ничего не угрожает.

— Так уж вышло, — пробормотала я, когда мой сын ушел. — То, что он — вылитый Эйнар!

— Хорошо вышло, — похвалила меня экономка. — Вот бы вам еще пару деток, чтобы род МакГорнов расцвел заново… А я бы не упустила возможности их понянчить!

Не успела я придумать, что ей ответить, как вошел Эйнар и направился в нашу сторону. Я уставилась ему в лицо и очень скоро рассмотрела ту злосчастную родинку под трехдневной щетиной!

— Где Робин? — очнувшись, спросила у него. — Ты его видел?

— Столкнулся с ним по дороге. Думаю, им с дедом не помешает узнать друг друга получше. Не волнуйся, Элиз, Робин здесь в безопасности!

И я кивнула — уж с кем-кем, а со старым МакГорном за сохранность своего сына я не опасалась. Тут Кайра, послушная жесту Эйнара, заспешила к выходу, забрав с собой остальных служанок. Заявила, что скоро пришлет мне Мейси, которая поможет вымыться с дороги.

И мы остались одни.

— Отнесись к моим словам серьезно, — сказала я Эйнару. — Остановись и подумай. Тебе не кажется, что все происходящее здесь в корне неправильно?

— Разве? — улыбнулся он. — Мне кажется, как раз наоборот. Все пришло в равновесие, Элиз, и каждый из нас получил то, что он хотел.

— О каком равновесии ты говоришь? Что именно мы получили?!

— Ты получила сына, — произнес Эйнар терпеливо. — Разве не этого ты хотела? Разве не для этого ездила на Север?

Он знал о причине моей поездки, сама же и разболтала, сидя возле костра в окружении бесконечного леса.

— Но я хотела своего ребенка!.. — произнесла я упрямо.

И тут же приложила руки к вспыхнувшим щекам. В груди моментально всколыхнулся протест — да-да, из-за своих же собственных слов!..

Потому что сейчас уже не было важно, что именно я хотела в прошлой, столичной жизни. У меня был Робин — мой ребенок, от макушки с непокорными темными волосами до мизинцев, включая ту чертову родинку на щеке!..

— У нас с тобой еще будут дети, — заверил меня Эйнар.

— Как бы ни так! — заявила ему мрачно. — Я много раз говорила тебе, что я бесплодна. Устала уже это повторять!

И вообще, какие еще «мы»? И с чего у нас что-то там «будет»?!

— Так не повторяй, — разрешил мне Эйнар. — Забудь об этом! Просто прими как данность, что дети у тебя будут. И много, — добавил он.

Не выдержав, я усмехнулась. Почему у мужчин все так просто? Вот так взять и забыть о том, что я бесплодна? Принять как данность его необоснованное обещание, вычеркнув то, что отравляло мне жизнь добрые двенадцать, а то и тринадцать лет?!

— Знаешь что, Эйнар МакГорн, — сказала ему, — несмотря на твои крайне самоуверенные заявления, детей у меня не будет. Хотя бы потому, что я не собираюсь проверять твою вздорную теорию!

На это Эйнар снова усмехнулся.

- Я поинтересовался у деда, — неожиданно заявил мне, не дав высказать то, что я думала о нем в частности и о сложившейся ситуации в целом. — Он к этому непричастен.

— К чему?!

На миг я подумала, что речь идет о моем бесплодии. О нет, Бешеный Вепрь уж точно к этому непричастен!

— Он не писал вам писем и не требовал расторгнуть нашу помолвку двенадцать лет назад. Дед в таком же недоумении, как и я.

Я уставилась на него, округлив глаза.

— То есть… Выходит, нашу помолвку разорвали не МакГорны?

— Нет, Элиз! Мы этого не делали.

— Но тогда кто?!

Задумавшись, склонила голову. После встречи с Бешеным Вепрем поверить в слова Эйнара оказалось очень легко. Старый хозяин Твердыни вряд ли был способен на подлог документов и подделку подписей.

Его поприще — убийство врагов клана МакГорнов. Преимущественно, своими руками. Возможно, даже голыми.

— Подозреваю, все провернул твой дядя, — произнес Эйнар. — Больше и некому.

— Но зачем?! Зачем ему было это делать? — выдохнула я, потому что и у меня другого объяснения не нашлось. — Думаешь, дядя захотел таким образом оградить вас от меня? Решил, что нам стоит быть честными и признаться в моем бесплодии?! — Покачала головой. — Нет, он сказал мне, что именно вы отказались… Вы больше не захотели иметь со мной дел — а затем показал ваше письмо с подписями. Получается, они были поддельными?!

— Да, Элиз! И письмо, и те подписи были поддельными.

— Значит, дядя убедил сначала меня, а затем послал вам уведомление о расторжении помолвки, сказав, что я решила посвятить свою жизнь магии… Выходит, он все решил за нас!

— Выходит, что так.

— Но зачем?! Зачем ему было это делать?!

Эйнар этого не знал, да и мне оставалось лишь гадать.

Дядя всегда был эгоистом, которого мало интересовало чужое мнение или чувства других людей. С него вполне могло статься и подобное — гоняясь за мировой славой, он мечтал поскорее избавиться от препятствия в моем лице — малолетней дочери старшего брата.

Но он не мог меня бросить, потому что дал неосторожное обещание обо мне позаботиться. Это его порядком тяготило, и он постоянно мне выговаривал, что ребенок сковывает его по рукам и ногам.

К тому же дядя много раз твердил, что только магия способна принести счастье, и семья для мага — это лишние хлопоты, которые отвлекают его от цели. Конечно же, сам он был не женат и относился к брачным узам презрительно. Быть может, поэтому он и «позаботился» обо мне на собственный лад?

Выбрал для меня ту же самую судьбу, что и для себя. Решил, что мне ни к чему брак с сыном дикого горца из дикого клана МакГорнов, которых он тоже презирал. Причем, презирал открыто, несмотря на то, что мой отец познакомился с отцом Эйнара в столичной Академии Магии и они настолько подружились, что считали друг друга названными братьями и даже решили поженить своих детей.

Вместо этого дядя выбрал для меня служение целительскому Ордену Ирдель. Связался с Великой Магиссой Айрис и, подозреваю, спихнул на нее заботу обо мне, чтобы поскорее развязать себе руки.

Чтобы он мог отдаться своей Великой Цели и поскорее вписать свое имя в историю.

— У дяди всегда были довольно странные понятия о чести, — пробормотала я. — К тому же ему никогда не нравились ни горы, ни горцы, поэтому он мог… гм… позаботиться обо мне на свой вкус. Выбрать для меня Ирдель, а не брак с тобой. Но это лишь предположение, Эйнар! Подозреваю, мы никогда не узнаем, что его вынудило поступить со мной таким образом.

— С нами, Элиз! — поправил меня Эйнар. — Его решение коснулось не только тебя, но и меня. Но теперь пришло время все исправить.

— Разве это можно еще как-то исправить? — спросила у него.

И тут же испугалась, что он начнет сейчас же что-то мне доказывать и исправлять, а я… Я еще была порядком растеряна и до сих пор не решила, как мне быть дальше.

Повезло, Эйнар МакГорн держал свои руки при себе.

— Ты забыла спросить, — произнес вместо этого, — что получил я, вернувшись с Севера. Ты получила ребенка, Элиз! Робин получил родителей, а мой дед — правнука, о котором давно мечтал.

— Хорошо, — отозвалась я, все еще находясь под впечатлением от дядиного предательства. — А ты… Что получил ты?

— Тебя, — произнес Эйнар. — Я получил тебя и считаю это отличной наградой.

Уставился мне в глаза, и я почему-то не смогла отвести взгляд. Не смогла ему сказать, что он меня не получил. То, что мы сейчас вместе, — это лишь стечение обстоятельств, объединившее нас, чтобы защитить ребенка. Потому что наши пути по воле моего дяди разошлись двенадцать лет назад, и я еще не была готова вернуться в прошлое.

Внезапно Эйнар взял меня за подбородок и повернул к себе мое лицо.

Я смотрела на него, завороженная блеском его глаз. Тут Эйнар потянулся к моим губам, но в эту секунду я пришла в себя.

Не далась. Отшатнулась, покачала головой.

— Все будет совсем не так, как ты себе придумал, — сказала ему. — Даже и не рассчитывай на мою покорность! Да, по твоей воле мне придется какое-то время играть роль твоей жены, но ровно до тех пор, пока все не образуется. Заметь, я сказала «роль», и там еще было про «какое-то время» и «пока все не образуется»… Догадываешься, что означают эти слова?

- Так расскажи мне, — Эйнар явно забавлялся за мой счет.

— Они означают, что между нами не будет ничего, кроме фальшивых улыбок и слов «мой дорогой» на людях. Затем, когда все закончится, я… Я еще подумаю. Серьезно подумаю, Эйнар! Вполне возможно, что уеду далеко отсюда и Робина с собой увезу, и ты не сможешь мне в этом помешать.

На это Эйнар посмотрел на меня с большим сомнением. Вот и я тоже засомневалась. Потому что, так уж вышло, мой сын врос корнями в эту семью, а эта семья считала его своим. Они ни за что его мне не отдадут!

Это не добавило мне хорошего настроения.

— И вот еще, — сказала ему мрачно, — спать я буду в смежной комнате вместе с Робином. Потому что между нами — между тобой и мной! — ничего не будет.

— Так уж и ничего? — вновь переспросил он с улыбкой.

— Ничего! — заявила ему твердо.

Но Эйнар продолжал улыбаться, словно я сказала что-то смешное.

— Вот то, что пришло от твоего дяди, — вытащил из-за пазухи, затем положил на светлый туалетный столик два мятых пергамента.

Кажется, один из них был тем злосчастным письмом, в котором Веспус Таннер писал, что я выбрала магию, а не Эйнара МакГорна, а второй — подозреваю, документом, уведомлявшим об официальном расторжении нашей помолвки, с нотариальной подписью и печатью. (3303c)

Сказав, что мы увидимся за ужином, Эйнар ушел, а я осталась.

Опустилась в кресло, прихватив с собой письма. И чем дольше я их разглядывала, тем меньше сомнений у меня оставалось. Они были написаны одной рукой — слишком уж характерный у дяди почерк! — и первое, и второе.

А подделать нотариальную печать для такого сильного мага, как Веспус Таннер, не составляло никакого труда.