Глава 4

— Майя, — голос генерального прозвучал над самой моей макушкой, я быстро оглянулась и невольно дернула головой вверх.

Бестужев был намного выше меня, и вблизи оказалось практически невозможно смотреть ему в глаза, не задирая при этом голову.

— Вот, возьмите. — Ян Даниилович протянул мне черного слона. — Передайте его Ли… Анжелике. Надеюсь, он ей понравится.

Правый уголок его губ дернулся, будто мужчина хотел улыбнуться, но вовремя остановился. Я сглотнула и забрала слона из рук Бестужева, всеми силами стараясь не задеть его пальцы своими. Это казалось мне до ужаса неуместным и настолько же желанным. Было очень любопытно, такие же руки мужчины холодные, как и его взгляд и весь его образ, или все же нет.

— Спасибо вам большое, Ян Даниилович. Это будет первый слон в нашей с Ликой коллекции. — Я прижала фигурку к груди, вминая ее в документ из опеки, и, наверное, очень по-дурацки улыбнулась.

В этот момент я была искренне благодарна мужчине. Хоть подарок предназначался не мне и я совершенно не понимала мотивов генерального, но от этого его поступок не становился менее приятным.

— А у вас даже коллекция? — Правая бровь Бестужева выгнулась, а в холодных глазах промелькнула искра неподдельного интереса, что стало для меня полнейшей неожиданностью.

Меня его интерес словно лавиной накрыл, настолько он был ощутимым. Так странно… мне показалось, что у меня даже волосы на голове наэлектризовались от тех самых искр в его глазах.

Красиво. Глаза Бестужева смотрелись очень красиво. Его бы сейчас сфотографировать и прямо так на аватарку его профиля в инстаграм.

— Да, мы с Ликой собираем котиков, — тихо ответила я, ощутив, как сильно пересохло в горле.

— Котиков?

Я прикусила губу, сдерживаясь из последних сил, чтобы не заулыбаться еще шире, потому что на лице генерального промелькнул секундный испуг, а потом и растерянность, она длилась чуть дольше, пожалуй, секунды две…

— Да, котиков. Фарфоровых, — ответила я, сама не понимая, почему так наслаждалась этими словами.

— Кхм, — Бестужев кашлянул, — тогда… — Он почти потерянно оглянулся на полку и быстро нашелся: — Думаю, вам больше подойдет пантера. Надеюсь, цвет, так же как и форма, роли в вашей коллекции не играет? — Мужчина опять выгнул свою правую бровь, а в глазах его появились смешинки.

Я же довольно кивнула, понимая, что у генерального на самом деле была очень живая мимика. Даже бровь он выгибал по-разному. Странно, что в офисе этого никто не замечал. Сейчас я бы ни за что не сказала, что Бестужев похож на робота, скорее на очень сосредоточенного человека, который следил не только за каждым своим словом и шагом, но и будто за каждой мышцей в теле…

Задумавшись обо всех его мышцах, я внезапно смутилась, потому что мысли ушли в очень уж некультурное русло, а потому, когда Ян Даниилович протянул мне белую пантеру, щеки мои горели огнем, а я никак не могла оторвать взгляд от пола. Я рассыпалась в искренних благодарностях и поспешила быстрее скрыться из кабинета.

Не знаю, что он подумала обо мне, ведь я даже слона и того не вернула, утащила вместе с пантерой, но мысли о том, насколько же хорошо Бестужев контролировал себя и в других делах… личных, никак меня не отпускала. Вечером, вернувшись домой, я даже поделилась ими с Маринкой, та растянула губы в невероятной улыбке и выдала почти очевидное:

— Да ты поплыла, Маюш.

Лика к тому времени уже крепко спала, а мы с подругой заказали себе роллы и устроились в гостиной.

— Да не поплыла я, — отмахнулась тут же, — просто я немного теряюсь рядом с ним. Хотя ты же знаешь…

— Да, ты теряешься все время. В этом нет ничего удивительного. И с мужчинами общаться не умеешь совсем.

— Ну вот только этого не надо.

У меня даже клиенты мужчины были. С ними, конечно, приходилось сложнее, многие из них совершенно не верили в продвижение в сети.

Работала я однажды с хозяином нескольких шиномонтажей. Мне было шестнадцать, и он был одним из моих первых клиентов. Я тогда мало что могла объяснить да и работала сама больше на интуиции, хоть и окончила несколько курсов, но все же тогда страницы я вела за копейки, почти на добровольных началах. Но на таргетинг даже не могла тратить из своего кармана.

Тот заказчик пошел мне навстречу, прислушавшись, он вложился в рекламу, только так и не поверил, что новые клиенты пришли к нему в результате моих усилий. Он считал, что просто сработала реклама, которую он дал по радио.

Что же… мы сразу после того опыта с ним и расстались.

Второй мужчина, с которым я работала, открыл небольшое кафе суши и сразу же обратился ко мне. Примерно в то же время, что и первый. Сема искал новичка, потому что безумно экономил свой бюджет, и его можно было понять. И все же он поверил в меня.

Наверное, дело было в том, что Сема был всего на три года старше меня и в свои девятнадцать, как и вся молодежь, верил в силу инстаграма. В итоге я давно перестала на него работать — выросла из того формата, а у Семена одна маленькая кафешечка за пять лет превратилась в небольшую сеть из семи маленьких ресторанчиков, которые в основном работали навынос. Роллы из его заведения мы сейчас и ели с Мариной.

— Ой, давай ты не будешь припоминать Сему и моего мужа, — поучительно произнесла Марина, взмахнув деревянными китайскими палочками.

— Твоего бывшего мужа, — подколола я ее, но все же шпильку подруги приняла.

С Семой мы по-настоящему сдружились. Он даже предложил мне в восемнадцать расписаться, ну… чтобы я смогла усыновить Лику. Причем разговор тот состоялся по телефону, когда рядом с ним находилась его девушка, которая на следующий же день собрала чемоданы и съехала от Семена.

Конечно же, я не согласилась, а Сема выдохнул просто с немыслимым облегчением. Он не питал ко мне романтических чувств, скорее безумную благодарность и немного братской любови.

С Максом — бывшим мужем Маринки — я тоже дружила и все еще пыталась их помирить, что было, наверное, бесполезно. Все же хотя я и была спецом в разных направлениях, но только связанных с продвижением, а никак не с семейной психологией.

Настоящих же отношений у меня не было никогда. Пара поцелуев в четырнадцать в расчет не шла, а после я серьезно увлекалась продвижением в интернете, ушла с головой в учебу, подработку, а потом был институт и… Лика, ставшая сиротой.

Был в моей жизни и еще один опыт с поцелуями. Который я до сих пор вспоминала с истерическим смехом. Однажды под очень сильным хмелем (мы тогда одновременно и праздновали, и оплакивали Маринин развод) подруга предположила, что меня не тянет к мужчинам, потому что у меня с ориентацией что-то не то. Я очень возмутилась и попалась на слабо. Тогда-то мы с ней и поцеловались, тут же рассмеялись и пообещали друг другу никогда об этом не вспоминать, а по итогу по сей день вспоминали и громко друг над другом хохотали, все же девушки не интересовали ни ее, ни меня.

— Не суть, — отмахнулась Марина, а затем заметила мою улыбку. — Ты чего смеешься? Нет-нет… — Она без слов поняла меня и тут же сама рассмеялась. — Пожалуйста, не на-а-адо, Майя, не вспоминай об этом.

— Я молчу. — Я прикрыла рот ладонью для наглядности.

— И не думай! Даже не думай. Майя, ради бога! — Сама Марина уже вовсю хохотала. И так же сквозь смех выдала: — Тебе нужен мужчина. Однозначно. Почему бы не этот ваш гендир?

— Даже не думай об этом.

— Почему нет? — Марина обмакнула запечённый ролл в соевый соус и, так и не донеся его до рта, произнесла: — Хотя да… тебе сейчас нужно что-то несерьезное, а тут работа, все дела…

— Марина, давай не будем, а то если ты меня опять назовешь перезревшим арбузом…

— Ну так и есть! Ты слишком долго себя хранишь. Совершено непонятно для чего и кого.

— Мне просто не до отношений. И вообще, это почти дискриминация с твоей стороны. Мужчины, значит, как дорогое вино, а женщины почти арбузы.

— Нет, просто я волнуюсь за тебя, — неожиданно тихо и серьезно произнесла Марина. — Очень боюсь, что за неимением опыта ты просто влюбишься в первого попавшегося — недостойного тебя первого попавшегося — и будешь потом долго страдать.

— Но уж точно не в Бестужева.

— Ну он хотя бы не такой уж и недостойный. Вон, — подруга дернула головой в сторону Ликиной комнаты, — как Анжела обрадовалась статуэткам. Это все же с его стороны очень… — Марина облизала губы, задумавшись.

— Великодушно, — пришла я на помощь подруге, — но все же этот факт — мелочовка по сравнению с тем, чего мы о нем не знаем.

— И чего же мы такого о нем не знаем?

— Я в общем, Марин, — устало протянула я. — Я совершенно ничего о нем не знаю и, если честно, сильно вдаваться в подробности не хочу. Это все не по мне.

Так оно и было. Даже если всего на мгновение задуматься и представить отношения с таким мужчиной, то да… наверное, он мог бы мне по-настоящему понравиться, но, как бы шаблонно это ни звучало, и я, и Марина понимали, что Бестужев — птица не моего полета.

Вот Аля… Але Ян Даниилович был бы под стать. Или же она ему… но с ней ему однозначно было бы не стыдно выйти на какую-нибудь светскую вечеринку.

— Так, все! — я практически прокричала. Не на Марину, а на идиотский поток собственных мыслей. — Хватит о Бестужеве. Я думаю, что мы и не пересечемся с ним больше.

Марина хитро улыбнулась, словно что-то знала наперед, и потянулась за «Филадельфией». Правильно, пусть лучше жует, чем говорит со мной о Бестужеве.

Только вот уже утром, когда я во второй раз за все время опять не опоздала, а даже явилась немного раньше, ко мне подошел сам Матросский — начальник маркетингового отдела, в который меня взяли. Видела я Матросского до этого лишь издали. Даже на работу меня принимал более мелкий начальник, а потому, когда Бестужев сказал сообщить что-то Матросскому, я так и не решилась, позвонила девочкам в нашей приемной, и все.

— Добрый день, Станислав Андреевич, — рассеянно почти проблеяла я, когда мужчина среднего возраста и, в общем-то, совершено не дурной наружности, но полностью седой, замер у моего стола. Он хмуро мне кивнул, а затем коротко отдал распоряжение:

— К одиннадцати зайди к генеральному. — Мускул на его щеке дернулся, а затем он резко развернулся на пятках и ушел.

— И что это было? — послышалось позади меня от девочек, работающих со мной в одном кабинете, а я лишь пожала плечами.

Если бы я знала…

Вряд ли Бестужев решил подарить Лике еще одну статуэтку. Для этого он точно не стал бы вызывать Матросского.

А еще мне очень резануло слух, что Станислав Андреевич обратился ко мне на «ты», и вроде ничего в этом такого не было… не все придерживались такой строгой деловой этики, как Ян Даниилович, но все же… Все же Бестужев даже тут выглядел на фоне своего подчиненного слишком привлекательно, не позволяя себе такого.

Я вдохнула-выдохнула и судорожно забарабанила пальцами по столешнице. На самом деле я не представляла, зачем могла понадобиться Бестужеву, а потому до одиннадцати ничего из поставленных мне задач толком и не сделала. Слишком нервничала.

Нет, самого Яна Даниловича я больше не боялась, как того же Матросского, например. Сама не поняла, когда этот страх прошел, видимо вместе с осознанием, что если бы мужчина хотел меня уволить, то давно бы это сделал, а потому… Потому сейчас было что-то другое.

К одиннадцати я себя извела настолько, что даже голубой гель лак на безымянном пальце полностью отколупала. За что мне стало безумно стыдно, особенно когда Светлана это заметила и, глядя на мои руки, надменно фыркнула, стоило мне только подойти к ее стойке.

— Можно? — стараясь не зацикливаться на взгляде помощницы Бестужева и не обижаться, я все же пересилила себя и первая заговорила с ней.

Ну в самом деле, не вламываться же мне в кабинет генерального? Хотя хотелось… очень. Что угодно, лишь бы не терпеть на себе этот изучающе-издевательский взгляд Светланы.

— Да, конечно, Ян Даниилович… — Девушка самодовольно глянула на свое запястье, на котором тут же ожил маленький эппловский экранчик. — Вот уже две минуты, как вас ждет.

Света еще шире улыбнулась, практически оскаливая на меня свои идеальные белые и ровные зубы. Такие же слишком идеальные, как и нос.

«Нехило тут у них секретари зарабатывают», — мелькнула короткая мысль в моей голове, а затем я ругнулась сквозь свои совершенно не такие идеальные зубы, как у помощницы генерального, и рванула в кабинет.

Бестужев сидел за своим огромным черным столом. Пиджака на нем не было, рукава его рубашки были подвернуты, а верхние две пуговицы расстегнуты. Я окинула взглядом стол и заметила небрежно лежащий среди бумаг галстук. В голове сама собой встала картина, на которой Ян Даниилович, отчего-то сильно нервничающий, срывает с себя галстук, пиджак и… Я осекла поток своих дурных мыслей, шумно вздохнув. Бестужев же, как ни странно, смотрел все это время то ли на стену, то ли в окно. Эдакий взгляд в никуда, который совершенно выбивался из образа генерального. В моем представлении Ян Даниилович должен был сейчас внимательно изучать бумаги, неотрывно смотреть на экран монитора или же решать важные дела по телефону с кем-либо, а он просто… ждал меня. Удивительно.

— Доброе утро, — протянула я, привлекая внимание к себе, и нерешительно двинулась к столу, — вызывали?

Бестужев резко дернул головой, повернулся в мою сторону, и только тогда в его взгляде появилась осмысленность. Нет, не ждал он меня. Просто думал о чем-то своем. Настолько важном, что полностью ушел в себя. И мне до искр в глазах, закрывших весь обзор на пару мгновений, захотелось узнать, о чем же именно столь сосредоточенно думал в этот момент мужчина.

Конечно же, искры не появились сами по себе. Просто я зажмурилась. Крепко-крепко. Пожалуй, как самая настоящая идиотка, но выдержать темный, столь требовательный и пристальный взгляд я попросту не смогла. Порыв слабости продлился недолго, и я поспешила взять себя в руки, но, как выяснилось, ненадолго.

— Присаживайтесь Майя, у меня к вам разговор.

Бестужев указал ладонью на стоящий у его стола стул, больше напоминающий кресло, а я засмотрелась на длинные аристократические пальцы. Они идеально подходили своему хозяину. Ну еще бы… с его-то ростом. Было бы удивительно, если бы пальцы у Бестужева были короткими и толстыми. Его ногтевые пластины тоже была вытянутыми и очень ухоженными.

Боже, да ногти Бестужева в сравнении с моими ободранными и обгрызенными выглядели сейчас идеально. Хотя кого я обманывала? Они и без всяких сравнений были идеальными. И вообще… о чем я только думала? Могла бы — точно стукнула бы себя по голове или хотя бы воспользовалась смайлом с ладонью, прикрывающей лицо. Но, к сожалению, я не переписку вела, а стояла в кабинете своего начальника и бесстыже пялилась на его ладонь, которую Бестужев, кстати, уже опустил на стол.

Я стыдливо спрятала руки за спину, а затем все же двинулась в указанном генеральным направлении и почти рухнула в мягкое офисное кресло.

— Я вас слушаю, Ян Даниилович.