Глава 5

— Я вас слушаю, Ян Даниилович, — тихо и как-то бесцветно произнесла Майя.

Бестужев же сложил руки в замок и ещё пристальнее посмотрел на девушку. Пока он и сам не знал, с чего ему вообще нужно начать их беседу, да и стоит ли.

Правильнее было дождаться полной информации и не лезть… пока. Но впервые Яну обдумать что-то оказалось намного проще, чем сделать.

— Почему вы решили устроиться сюда?

— Что? — Светлые брови вскинулись вверх, а пухлые губы девушки почти неприлично раскрылись, выказывая полное замешательство своей хозяйки. Ян и сам был удивлён… своим вопросом. Все же сглупил он, что ее позвал. Нужно было подождать. Немного.

Никогда он не отличался несдержанностью и нетерпением. Но сейчас… стоило только на одно мгновение представить, что славная кучерявая девочка Лика могла быть его дочерью, как у него путался ход мыслей, а поступки становились крайне нелогичными.

Вот сейчас, например, на самом деле Бестужев вызвал к себе Майю, чтобы поговорить с ней откровенно. И только заметив ее растерянный и особенно испуганный вид, понял, что нельзя так, с ходу. Учудит ещё что-нибудь девчонка, мало ли. Да и он… не уверен еще был ни в чем.

— Я читал ваше резюме, так же как и анкету. Вы указали вполне приличный доход. Насколько я могу рассуждать, теперь материально вы оказались в проигрыше, но вынуждены находиться в офисе полный рабочий день и заниматься откровенной чепухой.

Ян не хотел ее задеть или обидеть. Он вообще не хотел с ней сейчас разговаривать, точнее, хотел, но… черт! Раз уж сам погорячился и сплоховал, то нужно было выяснить о Смоленской побольше, только Ян и тут попал впросак. Его слова Майе не понравились, и ещё мгновение назад сидящий в кресле напротив его стола испуганный кролик превратился в нахохлившегося воробья.

— Многие, кто недооценивают силу интернета, считая продвижение в нем чепухой, потом остаются ни с чем, — воинственно произнесла Майя, а Ян усмехнулся и немного иначе взглянул на девушку.

Если позавчера у лифта она практически блеяла бессвязные оправдания, в лифте вчера вообще была словно немного не от мира сего, так же как и сегодня, ровно до этого мгновения, то сейчас перед ним оказался взрослый человек, безумно любящий своё занятие и готовый отстаивать и свою точку зрения, и свою профессию. Похвально.

— Вы меня неправильно поняли, Майя. Если бы я считал продвижение в сети чепухой, не отвёл бы под это занятие столько рабочих мест. Тут дело в другом. Вы сейчас занимаетесь настоящей мелочовкой. Оформление страниц нескольких тренажёрных залов?

— И один ресторан! — важно перебила Смоленская его, прямо смотря при этом в глаза.

— Который? — Ян усмехнулся краешком губ, а ещё он внезапно понял, что ненадолго, но его отпустили мысли о Лике, одолевающие мужчину со вчерашнего дня. С тех самых пор, как Ян увидел в руках Смоленской документ из опеки и узнал, кто был матерью Анжелики.

— Свен пятьдесят семь.

Произнеся это, девушка смутилась. Ну ещё бы. Заведение это было из разряда мелких и находилось примерно километрах так в пятнадцати от МКАД. И это после того, как она вела нескольких блогеров-миллионников, чьи имена даже он, Бестужев, слышал, потому что сталкиваться приходилось. А Инстаграм-проекты, в которых Майя выполняла роль продюсера… В ее резюме было их множество, и некоторые вышли весьма-весьма прибыльными. Даже по его меркам.

Поэтому вопрос ее трудоустройства именно к нему очень Яна настораживал. Майя знала, кто настоящий отец Лики, и пыталась к нему подобраться? Тогда почему сейчас она молчит?

Бестужев резко дёрнул рукой и сжал переносицу, на мгновение прикрывая глаза, а Смоленская, словно до этого времени чего-то выжидая, вдруг заговорила:

— Я с четырнадцати лет увлекаюсь продвижением в сети, с шестнадцати зарабатываю этим. Но нашим органам опеки этого кажется недостаточно. Даже то, что я оформилась самозанятой и исправно платила налоги последние два года, никак не убедило опеку в моей благонадёжности. Оставался вариант с ИП, но…

— Времени терять вы больше не желали, — закончил Ян за Майю, и она согласно кивнула. — А что же отец Лики? Или ваши с сестрой родители? Почему они не удочерят девочку?

— У Лики нет отца, — почти грубо ответила Майя, а затем, опустив взгляд, уже тише добавила: — Мама с папой разбились вместе с Алей… моей старшей сестрой, — начала уточнять девушка, но Ян прекрасно знал, кто такая Альбина, — матерью Лики.

— Примите мои соболезнования, — тихо произнёс Ян, понимая, что опять попал впросак. Нужно было сначала все досконально выяснить. Именно так, как он и привык, а не бродить в разговоре со Смоленской словно по минному полю.

Майя слабо улыбнулась на выраженные им соболезнования, а у Бестужева и без того мерзкое настроение испортилось еще сильнее. Давно он так не плоховал, да и на поводу у эмоций он тоже давно не шел, так что чего уж теперь удивляться? Но Ян хотя бы узнал, что Майя понятия не имела о том, кто отец Лики, а значит, и устроилась к Бестужеву не намеренно. Все же Яну хотелось верить Смоленской на слово. Глупое желание. Просто до безобразия глупое. Но уж какое есть.

— Можно я тогда уже пойду?

— Погодите, Майя. — Ян коротко глянул на свой рабочий стол, галстук, валяющийся на нем, который Бестужев снял сразу, как пришел в кабинет, потому что душил. Душил и мешал думать. Так ему казалось. Сейчас не было галстука, но думать все равно было как-то слишком тяжело. — Как я уже сказал, я изучил вашу анкету. — Ян кашлянул, а затем перевел взгляд на Майю, та смотрела на него не отрываясь. И то ли боялась, то ли чего-то ждала, хотя… конечно же, ждала. — Так вот, вы давно не занимались простым ведением страниц. И, как я уже сказал, то, чем вы сейчас занимаетесь у нас, не ваш уровень. А я давно интересовался всем этим, но как-то руки не доходили кого-то нанять, да и… — с губ Яна чуть было не сорвалось слово «побаивался», но он вовремя остановился. — В общем, давайте попробуем, оформлены вы будете так же официально, но заниматься будете только моим профилем. Личным. — Майя ахнула и тут же прикрыла рот ладонью. — Конечно же, только с целью продвижения именно нашего бренда и…

Бестужев оборвал свою речь. Конечно, их диалог с самого начала строился неправильно, но сейчас выходило, что Ян и вовсе оправдывался. Так оно и было, но только перед самим собой. Он давно понял, что необходимо выставлять личное напоказ. Все же многое диктует нам время, в котором мы живем. Изучив этот вопрос, Бестужев почти сразу понял, что то самое личное также можно заменить лишь ширмой. Фикцией. И все же не спешил этим заниматься. Сейчас же… ну сейчас ему нужно было просто сблизиться со Смоленской.

То самое пресловутое чутье, к которому он всегда прислушивался в делах. Если Лика действительно окажется его дочерью, то не получится просто взять и забрать девочку себе. Да и не понял еще Ян, хотел он ее забрать или нет. Но, бесспорно, сама мысль о том, что у него был ребенок… волновала. А еще мешала связно думать и вынуждала его действовать на эмоциях.

— Также у вас будет более свободный график. Как я понял, Анжелика не хочет ходить в садик?

— Хочет не хочет, а все равно ходит, — словно зазубренную фразу, произнесла Майя. Наверное, прежде часто ее повторяла. — Садик для ребенка — это в первую очередь социализация, — продолжила девушка, постепенно закипая и словно отчитывая его. — А в ее возрасте еще и приучение к дисциплине. Сейчас она не хочет в сад. А осенью? Не захочет в школу? Простите… — Смоленская внезапно осеклась и виновато улыбнулась, а затем и вовсе смущенно отвела взгляд.

— Но позавчера…

— У нее в саду сейчас карантин.

— А с кем вы тогда оставили ребенка? — тихо заговорил Ян, не сразу осознав, что перешел на более низкие интонации, его подчиненные давно знали, что если Бестужев начинал говорить в таком тоне, то ничего хорошего от него ждать не стоило. И сейчас мужчина был готов выругаться. Майю он пугать не хотел.

— С моей подругой. Она не работает и… И вообще, у вас такая огромная организация, почему вы не сделали хотя бы в головном офисе детские игровые комнаты? Нет, ну правда, большая часть того, чем вы занимаетесь, обращена в сферу развлечения и… Да почти во всех ваших ресторанах есть детские уголки и… а… П-простите.

Бестужев же, сложив руки на груди и откинувшись на спинку своего кресла, внимательно наблюдал за девушкой и, собственно, задавался тем же вопросом. Почему в его головном офисе не было игровой? Потому что он просто не подумал об этом. И никто из сотрудников, занимающихся подобными вопросами, даже не предложил.

— Идите, Майя… работать, — тихо произнес он, не спуская со Смоленской цепкого взгляда, девушка резко поднялась и быстро направилась к двери. — Точнее, завершайте сегодня свои проекты, передайте их кому-нибудь. А завтра я буду ждать вас к десяти.

Майя остановилась и, оглянувшись, растерянно произнесла:

— Но завтра же суббота. И Лика… я думала провести день с дочерью, а не…

— Берите Лику с собой. — Глаза девушки стали напоминать плошки, но Ян действительно искренне улыбнулся, потому что сам пришел в восторг от своего предложения. Как ребенок, ей-богу.

Смоленская покинула его кабинет, а Бестужев, скосив взгляд на бумаги, которые нужно было глянуть лично, отвернулся от них и потянулся к мышке, чтобы проверить почту.

Ян ждал информацию не только от своих людей, но и от старого приятеля, занимающегося не очень-то и легальным бизнесом. Именно на него когда-то и работала Альбина. Хорошо, что Бестужев в таком деликатном вопросе обращался только к Колесникову, у того всегда были только проверенные и чистые девочки. А у Яна всегда была отличная память на лица и имена тех самых девочек. Иначе он ни за что не связал бы одно с другим.

Ведь без начала не найдешь и конца, заплутав где-то на середине.

И долгожданный файл на почте был. Файл с карточкой Альбины.

— Никакой анонимности, — ухмыльнулся Ян, просматривая список «клиентов» и находя в нем знакомые имена.

Конечно же, Бестужев заплатил за эту информацию. И заплатил немало. Но сам факт ее наличия, сам факт…

Можно было бы все скинуть на их приятельские отношения с Колесниковым, но Ян дураком не был и прекрасно понимал, что если тот слил подобное ему, то мог и кому-то другому.

Скривившись, мужчина начал читать. Самой информации было мало: кроме имен, дат встреч и постоянных результатов анализов, были и личные данные Альбины и ее близких. Очень-очень краткие. Последняя пометка была о том, что Смоленская ушла от Колесникова под крылышко одного из своих постоянных клиентов. Сам же Ян не был у нее в числе последних. Но… две их встречи случились как раз за месяц до ее официального «увольнения».

Бестужев закрыл окошко с файлом и крепко сжал виски. Голова не болела, но отчего-то Яну казалось, что именно так у него получалось лучше думать. Более рационально, что ли…

Потому девушка и сбежала с работы. За беременность от клиента ее ждала просто огромная неустойка, и хорошо, если только одна. Колесников мог быть скор на расправу. А так… Месяца как раз должно было хватить на то, чтобы узнать о беременности.

По годам все выходило складно, это Ян понял еще позавчера. Анжелика сама сказала, что ей семь. Только вот вчера, забрав из кадров постановление об установлении опеки, Ян понял, что малышка соврала ему: семь ей исполнится только через неделю.

И это было так в женском духе… преуменьшать или преувеличивать свой возраст. Ян отнял руки от лица и улыбнулся. Кажется, он уже совершенно точно свыкся с той мыслью, что Лика его… и, на удивление, ему была приятна эта мысль.

Пока, конечно, с выводами торопиться было рано. Но стоило только мужчине прикрыть глаза и хоть на мгновение представить ошарашенное выражение лица его матери, когда та увидит Анжелику, как он испытывал просто сшибающую с ног волну удовлетворения. Эта картина проигрывалась в его голове непременно в гостиной родительского дома, у камина, над которым висел портрет матери. И мать в этот момент хваталась за сердце, роняя из рук свою любимую кошку Фиби. Нет-нет… Бестужев прокрутил в голове эту картинку еще раз, на этот раз мать роняла из рук трех кошек. Тех, что всегда приходили ночью к нему в комнату, когда он вынужден был оставаться спать в доме матери. Ян очень любил мать, но только в ограниченном количестве, и, пожалуй, только ради подобной сцены он в ближайшее время навестит мать.

Но сначала… сначала нужно дождаться полной информации.

Бестужев еще раз скосил взгляд на свой галстук, затем на бумаги и все же потянулся к ним. Давно ему настолько не претила работа. Некогда приносившее ему удовольствие занятие сейчас казалось совершенно бессмысленным и, что удивительно, отвлекающим.

Подумать только! Важные бумаги, которые ему нужно было перепроверить. Перепроверить, потому что самые важные вопросы всегда держал на собственном контроле. Несмотря на огромный штат из юристов и замов. Сейчас это все казалось ему бесполезным, но, преодолевая себя, Ян принялся за работу.

Начальник его службы безопасности появился лишь к вечеру.

— Я думал, ты сегодня уже не почтишь меня своим визитом, — ехидно произнес Ян, когда Степан зашел в его кабинет.

Без стука зашел. Такое позволяли себе только Степан, мать Яна и… Смоленские. Лика и Майя. Последняя тоже сегодня и не подумала постучать, застав Бестужева почти врасплох.

— Ну, не кипятись, Ян, — басовито ответил Корыткин и быстро дошел до бара.

— Я за рулем.

— Парни отвезут тебя. Я бы не рискнул изучать такую информацию на свежую голову, — усмехнулся Степан, зажав заветную черную папку под мышкой и начав разливать по бокалам янтарную жидкость.

— Да что там? — Ян почти рявкнул, откинул бумаги и потянулся к шее, чтобы расслабить галстук, но, почувствовав подушечками пальцев голую кожу шеи, вспомнил, что избавился от удавки еще утром. Черт.

— Во-от, я же говорю, что надо, — заметив движение Яна, Степан хмыкнул и поставил перед ним на треть наполненный бокал, — успокоиться, расслабиться. Тебя еще немцы довели и этот твой Касуцкий.

— Оставь в покое моего зама, — хмуро ответил Бестужев. Уже тихо и размеренно.

Он потянулся за бокалом и, крепко сжав его в руках, впился взглядом в Степана, устроившегося в кресле напротив. Такой взгляд Корыткин просто не имел права проигнорировать, и… Степан действительно наконец-то заговорил:

— По поводу экспертизы. Можно с легкостью взять незаметно ее биоматериалы, например, ту же пластмассовую ложечку для кофе, если она ее оближет…

— Где ты видел, чтобы дети пили кофе?

— У меня нет детей.

— У меня то… — начал Ян и под пытливым взглядом Корыткина замолчал.

— Деревянную палочку для мороженого, — смешливо выгнул брови Семён, а затем залпом выпил янтарную жидкость и уже серьезно продолжил: — Просто с теми же волосами все сложнее, луковица нужна для анализа. Но в целом в лабораториях принимают такие материалы. Вопрос в том, что для суда они не будут иметь никакой юридической силы.

— Но установить отцовство же возможно, если… если… — Горло Яна неожиданно сжало спазмом, и тогда мужчина поднес бокал к губам и выпил его содержимое. Он забыл, что там была не вода. Потому что не имел привычки пить в офисе, да и не только в офисе. Ему банально было некогда… Можно подумать, сейчас у него появился вагон времени.

— Да, конечно, просто экспертиза будет по запросу суда. И хоть все детальки и складываются, надо в любом случае перепроверить. Мало ли.

Это про его жизнь сейчас так запросто говорил Степан — детальки!

— И без тебя знаю, — коротко и почти зловеще ответил Ян, а затем прищурился.

На всех нормальных людей этот прищур действовал беспроигрышно, но Степан в ответ на него только скривил губы в нахальной улыбке, а затем показательно медленно начал расстегивать темно-синюю папку для документов.

— Однажды ты меня все же доведешь и я тебя уволю, — усмехнувшись, произнес Ян, не чувствуя в этот момент и толики былого раздражения.

Все же у друга получилось понизить градус напряжения, одолевшего Яна. А именно другом Степан ему и был. Другом, которой сделал целью всей своей жизни злить и выводить из себя вечно холодного и спокойного (как говорил сам Стёпа) Яна. Корыткин начал заниматься этим еще в ясельной группе детского сада. Причем Стёпа тогда даже разговаривать не умел, в отличие от Яна, которому все эти малыши были глубоко неинтересны. Но все же Стёпа не оставлял Бестужева в покое и забирал все его развивающие игрушки, а в ответ пихал ему в руки бесчисленное количество машинок и практически заставлял с ним играть.

Сам Ян этого не помнил, но мать рассказывала очень красочно. И Бестужев ей верил, потому что и в старших группах сада, и в школе поведение Корыткина было почти таким же. Именно из-за него они с Яном ввязывались в разные передряги. Сам Ян предпочитал заниматься учебой и ни с кем не дружил. Просто общался, да и не очень-то тянулись к нему сверстники. В отличие от Степана. Тот был главным заводилой, с которым все хотели дружить, но дружил он лишь с ним — Яном. В шутку поясняя все корыстным интересом:

— Только за тобой бегают девчонки, так что с барского стола мне обязательно перепадет какая-нибудь красавица. Конечно, пусть лучше это будет Машка, но и близняшки из "Б" тоже неплохи… — тянул он, мечтательно приложив ладони к торсу и рисуя в воздухе пышные полушария грудей. — М-м-м, а, Ян, как они тебе?

Ян смеялся и даже тихо радовался, что Корыткин отвлекал от Бестужева некоторых поклонниц, ведь им уже со школы нужны были отношения, и непременно серьезные. А Ян же остерегался тех самых отношений, словно чумы.

— Спорим, не уволишь? Ты же знаешь, я пойду к твоим конкурентам. Сколько они меня уже зовут. — Корыткин достал листы и притворно тяжело вздохнул. — Все зовут и зовут, а я тут с тобой кукую.

Оба они знали, что это все пустые слова. И про увольнение, и про уход. Кто-то говорит, что никогда нельзя портить дружбу совместными делами. Но у них, на удивление, сработаться получилось идеально, а дружба только окрепла.

Степа поднялся, положил бумаги на стол Яну, а сам вернулся к бару, чтобы обновить свой бокал. Ян же быстро прочитал структурированную и основную информацию.

— Значит, Цветков точно не отец.

— Сто процентов не он. Так же как и Басманов, Креутов и… — Степа, загибая пальцы, перечислил всех клиентов Али за месяц до увольнения. — С ними, конечно, не сто процентов, сам понимаешь. Они могли тупо не знать. Но с Цветковым она потом еще полгода была. Бросил он ее, только когда у той пузо на нос полезло. Если бы ребенок был его, то…

— Со свету бы сжил и ее, и того ребенка, — зло проговорил Ян, окончив мысль Степана.

Цветков был крупным бизнесменом, но весь его бизнес держался на семейных активах жены, и, пока отец той был жив, Цветков ни за что не допустил бы такого скандала.

— Да. — Степан вернулся к столу, на этот раз уже вместе с бутылкой. Видимо, чтобы потом опять не ходить. Устал, наверное, бедный. Совсем у-ра-бо-тал-ся… — А Цветков, напротив, оставил ей небольшие отступные, Смоленской как раз до родов продержаться хватило. — Степан округлил глаза, и Ян понял, что его "продержаться" было стебом. — Машину еще ей купил, на ней, кстати, сейчас ездит сестра Альбины. Она пыталась ее продать три года назад, но опека не дала.

Ян только вскинул бровь, отводя взгляд от листов.

— Точнее… если продала бы, то ей пришлось бы положить все деньги на счёт Анжелики. До ее совершеннолетия. А с нашей инфляцией, сам понимаешь… Тогда, видимо, Майя и решила, что добру лучше не пропадать, отучилась на вождение и… — Степан развел руками. — Вообще, шустрая девчонка. У Анжелики же хорошее наследство в итоге вышло, а Майя ей тетя, то есть не считается близким родственником. Не знаю, с корыстными ли планами или нет, но опека пыталась забрать Анжелику в приемник через неделю после смерти Альбины и ее родителей, а у Майи к тому моменту уже было зарегистрировано заявление на временную опеку. И пакет документов собран для подачи на постоянную. Не все так быстро ориентируются. А ведь Смоленской-младшей только в день трагедии исполнилось восемнадцать. Считай, все родственники разбились, а она времени не теряла и действовала…

Ян усмехнулся, удивляясь, насколько разной Смоленская могла быть. И насколько ее поступки шли вразрез с ее поведением позавчера. При первой встрече Майя показалась ему неуверенной, немного инфантильной и… возможно, даже бестолковой девицей. Сейчас же Бестужев понимал, что либо это была своеобразная маска, либо не до конца раскрывшийся характер и потенциал девушки.

При мыслях о завтрашнем дне Ян опять улыбнулся, на этот раз широко и довольно. Надо будет завтра поставить ее в жесткие рамки, создав стрессовую ситуацию, и посмотреть, как она будет выкручиваться. Ему было безумно интересно понять, какая же девушка на самом деле. Бестужев даже не удивился своему интересу, решив, что он вполне обоснован. Ведь если Лика действительно его дочь, то Ян должен был понимать, кто именно воспитывает его ребенка и можно ли вообще доверять Майе в вопросе воспитания.