Глава 7

— Вы настолько сильно любите свою племянницу? — размеренно спросил Бестужев.

Настолько размеренно и спокойно, что я аж повернулась обратно. Мужчина не отрывал взгляда от дороги и, кажется, да. Он спрашивал серьезно.

— Ян Даниилович…

— Вы же ещё достаточно молоды. Институт бросили…

— Я его оканчиваю. В этом году. Заочно.

— И все же. Многие не справляются со своими детьми, а тут…

— Да, я настолько сильно люблю свою дочь, — особенно выделив последнее слово, произнесла я, — и задавать такие вопросы с вашей стороны, Ян Даниилович, высшая степень бестактности.

Мужчина не смутился. Он только усмехнулся. Странно так. Словно ничего другого от меня и не ожидал, а сейчас просто уверился в своих догадках. Хотя он так на меня и не посмотрел.

Удивительно, до чего докатилась моя жизнь.

Каким вообще образом так получилось, что я сидела сейчас в одной машине с самим Бестужевым, да ещё и отчитывала его за то, что он посмел лезть мне в душу?

— Значит, так, Майя, — затормозив у светофора, заговорил Ян Даниилович, оглядев меня при этом беглым взглядом. — Придётся нам немного поменять наши планы.

— Наши планы?

— Да-да, — Генеральный вернул все своё внимание дороге, — я хотел с вами проехать на один из новых объектов. Что-нибудь засняли бы. Но… — Мужчина постучал пальцами по рулю, и не знай я, что рядом со мной сидел не кто иной, как Бестужев, я решила бы, что этот человек нервничает. — Это все лишено смысла, Майя. Предлагаю перейти на «ты» и продолжить разговор в более… — Он хмыкнул и тяжело вздохнул. — В более приятной обстановке.

Я крякнула что-то невнятное — странно, что вообще рот сумела открыть. Или мне так только показалось? После чего я вжалась в спинку сиденья, все еще задаваясь вопросом: что, черт возьми, здесь творится?

Весь оставшиеся путь пошёл в молчании, лишь под голоса Лёвы и Шуры из Би-2, доносившиеся из динамиков автомобиля. Я посчитала: прошло целых шесть песен, прежде чем Бестужев припарковался. И пока я боролась с ремнём безопасности, мужчина успел покинуть автомобиль, обогнуть его и открыть мою дверь, протянув руку, чтобы помочь мне выбраться.

«Вау!»

Я так и хлопнула ресницами, глядя на протянутую ко мне ладонь с теми самыми длинными пальцами, что мне так понравились. Что-то внутри меня просто повизгивало от довольства и предвкушения. Вторая же моя половина просто выпала в осадок, давно не веря в реальность и адекватность происходящего.

Помощью Яна Даниловича я все же воспользовалась и даже не стала ощупывать мужскую ладонь. Она была сильной, крепкой и очень тёплой. Расставаться с ней было жалко, но… Но Бестужев, отпустив мою руку, неожиданно приобнял меня за плечи и повёл, как бы мягко подталкивая в сторону ресторана.

Столик Ян… Ян Даниилович выбрал в отдалении. Почему-то в такой обстановке ещё меньше хотелось обращаться к мужчине столь официально, да ведь и он сам предложил перейти с ним на «ты».

— Итак, Майя, — серьезно заговорил Бестужев, сложив ладони на кожаной обложке меню, — вы когда предпочитаете обсуждать серьезные вопросы? На голодный желудок или сытый?

И вот… сам же предложил перейти на «ты» и сам же выкает.

— Простите…

— Только не нужно себя накручивать. Я хотел сначала не торопиться. Не ввязывать вас в это. Пока ничего не прояснится. Хотя Анжелике как раз точно ничего пока говорить не стоит. Тут хотя бы план останется неизменным, — все это мужчина проговорил настолько быстро, что я поняла: он и правда волновался. И здесь, и сидя в машине. И вообще, какого черта? При чём тут Лика?!

Последнее я сказала вслух, потому что ответ не заставил себя ждать:

— Вы же не приведете ее больше в офис, — улыбнулся Ян одними губами, а затем цепко посмотрел на меня, я не отвела взгляда.

Не приведу, конечно.

Именно эту фразу я и вложила в свой взгляд, а Ян в ответ на это улыбнулся шире, и теперь улыбка все же коснулась его глаз.

— Раз у вас нет предпочтений, тогда начнем сейчас. Мне нужно ваше содействие, Майя.

— Вы же, кажется, предложили перейти на «ты»? — ехидно спросила я, а сама спрятала руки под стол. Они начали трястись. Я не хотела слышать, что скажет мне Бестужев. Не хотела!

Подозрительный интерес к моей дочери. Расспросы про нашу с ней жизнь и волнение! Волнение, которого у этого мужчины и в помине быть не должно. Он же такие сделки проводит. Со столькими влиятельными людьми общается, договаривается, конкурирует. Ну чего ему волноваться при разговоре со мной — самой обычной девочкой Майей?

Нет-нет-нет. Мне захотелось зажать уши, рот, глаза. Да рук столько не хватит. И как же я сразу не сообразила-то? Все на руки его заглядывалась, а ведь было на поверхности, или… или все-таки нет? Но вот в темном взгляде мужчины зрело что-то неминуемое…

— Да, Майя, нам проще будет на «ты». Так вот. У меня есть предположение, что Лика моя дочь.

Я зажмурилась, впилась ногтями в ладони и, быстро сделав три коротких вдоха, распахнула веки. Бестужев смотрел на меня выжидающе…

— Только предположение?

— Я спал с твоей сестрой, — тихо, но грубо произнёс мужчина, скривившись.

— И? — Я поерзала на диване, в один момент ставшем жутко неудобным. — Что вы… ты хочешь от меня?

— Пока только экспертизу.

— Пока? — чувствуя, как голос срывается, как вся я срываюсь в истерику, переспросила я и, услышав глухое, но четкое: «Пока», поняла, что как прежде уже не будет.

Лишь бы все предположения этого мужчины оказались ерундой! Только не он… не он. Он же никогда из нашей с Ликой жизни больше не уйдёт. Эту мысль он очень хорошо до меня донёс, вложив ее в своё разрушающее нашу с Ликой жизнь «пока».

Ко мне на мгновение даже пришла трусливая мысль: а может, подделать анализы? Ведь Ян сам сказал, что не хочет зря тревожить Лику, а значит… значит, он попросит меня принести ему ее биоматериалы. Что там в таких случаях надо? Волосок? Палочку в слюне?

Нет-нет.

Это было бы проще всего. Но… тогда я предала бы Анжелику. В моей голове словно стоп-кран сработал, кто-то опустил рубильник. Поступить так нечестно перед самой Ликой.

Да, только это меня и останавливало от опрометчивых поступков.

Моя девочка однажды захочет узнать, кто ее отец. Возможно, это «однажды» наступит скорее, чем я думаю, и как я тогда посмотрю Анжелике в глаза, рассказывая при этом сказочку о том, что понятия не имею, кто же ее папа.

Черт! Как же все не вовремя.

Почему Бестужев не появился в нашей жизни позже? Когда я уже официально усыновила бы Лику. Тогда мне не было бы так страшно и я реагировала бы на его заявления как нормальный человек, не тряслась бы так же трусливо, как загнанный заяц. Да и вообще почему именно сейчас Ян вспомнил о том, что почти восемь лет назад спал с моей сестрой?

Наверное, простимулировала его память Лика… Но как? Увидел ребёнка, понял, кто ее мать, и вдруг вспомнил, что однажды уже того самого ту мать? Нет, стоп! Меня уже куда-то не туда понесло.

Я попыталась расслабить донельзя напрягшуюся челюсть и через силу сипло спросила:

— Что тебе нужно для того, чтобы сделать анализ?

— Так просто? — хмыкнул Бестужев, а я взорвалась.

Да, не зря он ждал от меня подвоха. И мне было за мои мысли уже стыдно, но не перед ним!

— Да, так просто! Быстрее закроем этот вопрос и просто разойдемся подальше друг от друга.

— Так уверена, что Лика мне не дочь?

— Очень надеюсь на это.

— А как же тогда усыновление? Работа?

— В другую фирму устроюсь, — на этот раз хмыкнула уже я.

Ян откинулся на спинку дивана, сложил руки на груди и, смерив меня ленивым взглядом, кивнул на меню.

— Выбирай, что закажешь. Я позову официанта.

Кажется, он ожидал от меня иной реакции. И я была близка к ней, но неужели он так хорошо прочитал мое поведение, как бы я себя ни сдерживала?

А почему я вообще должна молчать и сдерживать себя? Как бы ни было, но боссом моим Бестужев точно больше не будет, а значит…

— Какой реакции ты от меня ждал? — Я предполагала, и все же мне почему-то стало очень важно услышать его ответ. — Что начну палки в колёса вставлять?

— Либо, либо… — задумчиво произнёс Ян, внимательно глядя на меня.

— Либо что?

— Вцепишься в меня, как в шанс.

— Знаешь что!

— Что?

— Да ничего!

Тоже мне подарок нашёлся! Шанс! Я резко подскочила, швырнув салфетку на стол, даже диван, на котором я сидела, не выдержал такого напора и немного отъехал, некрасиво проскрипев.

Да, я понимала, что нервы мои все же сдали, недаром я была слишком близка к побегу, уже даже развернулась и ногу занесла, чтобы выбраться из-за столика окончательно, но Бестужев меня остановил, тихо-тихо произнеся:

— Сядь.

И вроде он не кричал на меня в ответ, и даже как бы не приказывал, но… но я поняла, насколько сильно была не права и насколько сильно не совладала с эмоциями. Я мгновенно села на диван. Точнее, осела. Словно когда-то я была воздушным шариком, из которого сейчас разом спустили весь воздух.

— Не заставляй меня сомневаться в твоей разумности, Майя.

Я прикрыла глаза, успокаиваясь, точнее пытаясь успокоиться. На ощупь нашла выкинутую тканевую салфетку и крепко ее сжала. Я и без Бестужева понимала, что веду себя как истеричная малолетка, но просто его известие… Боже, да оно сбило меня с ног, и как же хорошо, что я сидела. Потому что обязательно упала бы, не только в фигуральном плане. Я ведь иногда задумывалась о том, что у Майи где-то там есть отец, но никогда этот факт в расчет не брала. Я, конечно же, боялась, что он появится и заберет у меня малышку, но, если честно, никогда всерьез в это не верила.

— Вот и отлично, а теперь выбирай себе завтрак. Я сам ещё не ел сегодня ничего.

На этих его словах к нам подошёл официант, Ян начал перечислять ему заказ, а мне ничего не осталось, как бездумно открыть папку и так же бездумно ткнуть в первое попавшееся блюдо.

Нужно было успокоиться. Успокоиться и наладить общение с Бестужевым. Ведь если он действительно отец Лики, то это многое поменяет. Да что там многое… это поменяет все.

Я не считала Бестужева каким-то там шансом для нас, в который нужно вцепляться, — нет. Но все же я осознавала, что с ним лучше дружить, ведь для него ничего не стоило как превратить нашу с Ликой жизнь в ад, так и максимально ее облегчить. Это тоже было в его силах. Однозначно.

Поэтому нужно было меньше психовать и чаще улыбаться, демонстрируя те самые ямочки. Вдруг однажды они все же сработают?

Вот только пока у меня получилось благодарно улыбнуться лишь официанту, на Бестужева смотреть я побаивалась.

Ели мы в полной тишине. Точнее, ел Ян, я же не смогла. Только возила вилкой по тарелке, так же бездумно, как и заказывала этот салат с непонятной мясной вырезкой, которую я даже пробовать не стала. И вроде выглядело все аппетитно, и, наверное, было вкусно, но… мне просто не хотелось.

Бестужев положил приборы и немного сдвинул тарелку, я вздрогнула от этого звука и подняла взгляд на мужчину, он как раз вытирал уголки губ салфеткой, крепко ее сжимая длинными пальцами.

— Я думаю, — заговорил он, отложив салфетку, и мне пришлось оторвать взгляд от мужской руки, за которой я проследила, да-да… — Лике стоит сказать, что нужно пройти медосмотр. Мало ли для чего ей там во рту палочкой помажут.

Я кивнул, ухмыляясь собственной наивности. Конечно же, Бестужев не доверил бы мне такое важное дело. Не тот уровень доверия, а если выражаться прямо, то полное отсутствие того самого доверия.

— В наше время уже даже детей этими мазками не удивишь… — продолжил Ян.

— Вот именно. Еще и в нос надо будет тот противный маленький ершик пихать. Для убедительности. У Лики только за последний год четыре раза брали такой мазок. Так что да, ты прав, сейчас детей этим не удивишь. Можно и медосмотр не выдумывать, просто сказать, что это нужно для выхода в садик после карантина.

Ян прищурился, не отпуская моего взгляда, а затем кивнул.

— Спасибо. Это разумно. — После мужчина словно выдавил из себя улыбку, а затем наконец-то отвел взгляд. Первый. Конечно, он просто отвернулся, можно было подумать именно так, но я поняла, что Ян перестал наседать, перестал выискивать подвох в моем мнимом спокойствии. Он перестал давить меня своей мощной энергетикой.

Да уж.

Если таким людям не дана власть при рождении, они обязательно ее добиваются сами, потому что просто не могут иначе.

— Есть ты больше не будешь? — Бестужев неодобрительно посмотрел на мою полную тарелку, я же показательно отодвинула ее от себя и мотнула головой. — Тогда пойдем.

Ян поднялся, кинул на стол деньги, после чего пропустил меня вперед. В этот раз он не стал меня приобнимать, но, как только мы подошли к гардеробу, забрал мое пальто и накинул его мне на плечи. И вроде я понимала, что для него это обычные жесты любезности, скорее всего он просто воспитан именно так, но все равно, не желая того, я откликалась на эту заботу.

Наверное, Марина была права: я слишком засиделась. Засиделась в своем маленьком, но таком комфортном мирке, ведь там было самое важное: Лика и работа. Иное казалось мне совершенно ненужным.

Теперь же я поняла, что меня начала трогать близость постороннего мужчины, и необходимо было что-то с этим делать. Но, пожалуй, все по очереди. И так слишком много в один момент на меня навалилось. Поэтому все проблемы нужно решать в порядке их поступления, и тогда, глядишь, вопрос моей ненормальной реакции на теплое мужское внимание отпадет сам собой, как только тест покажет, что Лика Бестужеву не дочь.

Когда мы выехали с парковки ресторана, Ян заговори опять:

— Будьте готовы с Ликой завтра к десяти. Вас будет ждать машина.

— В воскресенье?

— Частные клиники работают и по выходным.

— На чужой машине с водителем?

— Скажешь, что это такси.

И вроде на все у Яна был заготовлен ответ, но ведь Лика у меня уже такая взрослая и запросто может заподозрить что-то.

— Анжелика — она… — Хотя чего это я? Было бы желание. Я осеклась и отвернулась к окну.

Всегда можно придумать и про то, что справка с анализами мне нужна срочно, потому и пойдем в другую клинику. И про севший аккумулятор или спустившуюся шину тоже можно придумать, так же как и про опустевший бак. Или просто сказать, что моя машина осталась на парковке в офисе, потому что домой меня подвез Ликин возможный папа. Тогда и врать ничего не пришлось бы.

Я зажмурилась и растерла лицо руками: мы действительно ехали не в сторону офиса, а в сторону нашей с Ликой квартиры. А я настолько устала, хотя еще и двенадцати дня не было, что даже напоминать Яну про свою машину не стала, но он вспомнил сам. Припарковавшись аккурат напротив моего подъезда, заглушил мотор и повернулся ко мне.

— Давай ключи от своей машины, мой водитель привезет ее.

— А потом ключи…

— Поднимется и отдаст тебе. Или ты думаешь, я знаю только твой дом и подъезд, а квартиру запомнить не удосужился? — и хоть Ян и произнес это легко, даже усмехнулся при этом, и не только губами, но и глазами, я все равно поежилась.

Его признание звучало как что-то вроде: «Смирись, бежать тебе некуда. Все входы и выходы оцеплены». Не знаю почему, но именно так я себя и ощущала. И все же я расстегнула сумку и вытащила из нее связку ключей от машины, а когда передала ее Яну, то ненадолго, всего на мгновение, замерла, наслаждаясь теплом его пальцев. Дура, да. Несмотря на то, что они были тонкими и длинными, в них ощущалась сила.

Затем я отдернула руку и выскочила из машины, все еще чувствуя на пальцах чужое тепло и ту самую силу. Словно мои ладони до сих пор сжимали, и они оттого подрагивали.

Забежав в подъезд, я миновала площадку с лифтами и пошла подниматься по лестнице. Нужно было как-то оправдать перед Ликой и Мариной нервную дрожь, адски горящие щеки и незамедляющиеся удары своего сердца.

А сердце — да, оно стучало как безумное. И проще всего было списать эти нервные и частые перестуки на волнение о Ликином будущем, но я предпочитала себе не врать. Конечно же, я переживала за Лику, но и моя реакция на Бестужева… на Яна была ненормальной.

Кажется, он понравился мне как… мужчина. Как-то по-глупому и очень по-детски понравился. И я совершенно не знала, как убедить себя теперь не думать о нем. Или думать только в том ключе, которого требовала наша с ним ситуация.