Глава 41. Марина

– Что у тебя стряслось, дочь? – спрашивает папа. – Рассказывай.

Переглядываемся с Кириллом.

– Давайте лучше я, – предлагает он.

– Марин? – отец смотрит на меня с легким нажимом.

– Пап, у Кирилла выйдет лучше, – печально поджимаю губы. Что-то меня трясет.

В груди бушует самая настоящая буря. Она раскидывает мои мысли и эмоции в разные стороны, устраивает самую настоящую какофонию в душе.

Ноги держат с трудом, и я опускаюсь в кресло. Кир, прекрасно видя мое состояние, ни на шаг не отходит от меня.

– Петр Александрович, вы знали, что ваша дочь на протяжении длительного времени находилась без какой-либо помощи и поддержки от семьи? – Кир задает первый вопрос.

Меня начинает трясти сильнее. Я ненавижу конфликты и не умею правильно преподносить свои мысли. Поэтому очень рада, что Кирилл согласился помочь.

– Ей приходилось совмещать учебу со всевозможными подработками, – продолжает Игнатов.

Он говорит обо мне так спокойно, но вместе с тем твердо, что я понимаю, Кир в обиду не даст.

То, что своими бедами делюсь не лично, даже лучше. Так рассудительно и последовательно сообщить о проблемах я бы не смогла.

Обязательно поддалась бы эмоциям, ударилась в ненужные детали и упустила нечто важное. То, на чем точно сыграла бы мачеха.

И опять все вывернула бы таким образом, словно во всех своих бедах виновата я сама.

– Чтобы не умереть с голоду и заработать на еду, ваша дочь соглашалась на любую работу, какую только находила. Вы даже представить не можете, какое счастье, что ее не завербовали в наркокурьеры! – в голосе Игнатова прослеживается сталь.

Вспоминаю предложение Бориса про небольшие посылки, что необходимо развозить по адресам и оставлять там за приличное вознаграждение, и мороз пробегает по позвоночнику.

Как же мне повезло, что к тому моменту я уже была не одна.

– Она прогуливала лекции и не спала ночами, пытаясь наверстать пропущенный материал, – выкладывает перенесенные мной трудности дальше. – В минусовую погоду ходила в легкой курточке, которая по теплу чуть лучше ветровки, потому что зимний пуховик купить не могла. Не на что! – взгляд Кирилла пылает. – А когда ее соседка заболела крайне опасным инфекционным заболеванием, то ваша дочь едва не осталась в мороз на улице!

Отец тут же меняется в лице.

– Марина? – смотрит на меня полными шока глазами. – Что за ужасы говорит этот молодой человек?

Папа явно не верит ни единому сказанному Кириллом слову. Словно он выдумал все, о чем говорит.

– Я ведь купил тебе трехкомнатную квартиру прямо напротив твоего университета! В прекрасном жилом комплексе, с охраной по периметру и консьержем на входе! – смотрю на отца и не знаю, что на это сказать. – Девяносто квадратов на последнем этаже, панорамные окна и дизайнерский ремонт. Мебель заказывали специально под тебя и твои потребности! Из одной комнаты даже специально оборудовали зал для занятий каратэ.

Слушаю его и понимаю, что я просто в шоке…

– Квартиру? – ахаю. Не отрываю от него ошеломленный взгляд. – Ты ничего не путаешь? – хмурюсь.

– Смеешься?! – рычит папа.

– Петр Александрович, – в разговор снова вступает Кирилл. – Подскажите, вы лично ключи Марине передавали?

– Нет, конечно! – отмахивается. – Когда? Я с утра до вечера торчу либо в офисе, либо в командировке, либо на встречах. Все эти вопросы курирует моя жена, и она всегда все делает шикарно.

– Ну как же, – усмехается Игнатов.

В голосе Кира столько сарказма, что отец замечает его. Качает головой и подходит к сейфу.

Набирает код, достает папку и кидает на стол.

– Вот, смотри, – показывает на фотографии и документы. – Эта квартира принадлежит моей дочери. Я ее купил ей на день рождения.

Кирилл подходит к столу. берет в руки папку. Читает. Меняется в лице.

– Ну что? На Марину она? Убедился? – зло цедит отец.

Не отрываю от Игнатова взгляда.

– На Марину, – шепчет ошеломленно.

– Листай дальше, – не скрывая злости, говорит отец. – Там все переводы.

– Переводы? Какие? – хмурится Кир.

Мужчины сверлят друг друга недружелюбными взглядами. Стена на стену. У каждого в глазах пламя пылает.

Папа любит меня и пытается защитить. Кирилл тоже.

Игнатов совершенно не уступает моему отцу, не прогибается под тяжестью взгляда и ведет себя с ним на равных. Любой другой уже бы давно сдался, но только не Кир.

Как говорится, не на того напали.

Кабинет наполняется тяжелой гнетущей энергией, темнота клубится вокруг. Воздух искрится.

Я чувствую себя словно меж двух огней, вообще перестаю понимать, что сейчас происходит.

– Моя дочь никогда ни в чем не нуждалась! – жестко произносит отец.

– Это она сама сказала? – спрашивает Кирилл, не поведя бровью.

– Марина? – папа переводит на меня суровый взгляд. – Чего ты молчишь? Или хочешь сказать, что весь бред, что только что вылил на меня этот мужчина, правда?

– Пап, – выдыхаю. – Правда.

На лице отца полный шок.

– У меня нет квартиры. Нет денег. Мне никто ничего не дарил и не присылал, – говорю на одном выдохе. – Все, что у меня есть, заработала либо сама, либо дал Саша. И Кирилл, – стреляю в сторону Игнатова взглядом. – Все, что он сказал, это правда, пап.

Поднимаюсь с кресла и на негнущихся ногах иду к Киру.

– А вот это, – беру папку, мельком пролистываю и возвращаю отцу. – Не мое. Спасибо большое за столь щедрый подарок. Кому–то.