Глава 1

Скрипнув зубами, запрещаю себе думать о том, что произошло на корпоративе. Работа, работа, работа.

Бумаги, много скотча и степлер.

Ну не могла же меня действительно заинтересовать подобная дурь и шизофрения? Разве нормальная, приличная женщина способна сделать мужчине подобное скользкое, неуместное, совершенно неподобающее предложение?

Подумаешь, одна из сотрудниц с ума сошла на празднике. Не первый раз.

Привык. Сколько их уже было, этих падких на мои успехи красавиц? Им я сам ни капли не нужен. Их интересуют мои финансовые достижения. Мне уже сорок почти. Жены всё нет. Детей тоже. Вот бабы и стараются изо всех сил впечатлить мою избирательною натуру. Чего только не придумывали!

И на белый танец приглашали, и на столе раскладывались. Одна даже в машину подсела и как начала шмотки скидывать. Словно остролистный клен у меня под окном поздней осенью. Томно смотрела, выпятив губы, и жарко шептала:

«Платон Андреевич, я вся ваша». Будучи при этом ужасно худой. Как мой племянник Гера, которому пятнадцать недавно исполнилось. Вот у него точно такая же фигура.

Разглядывая, как печально на ней висят рюшечки и бретельки, я думал о том, что было бы неплохо её накормить. К сожалению, на тот момент, кроме батончика с карамельной начинкой, в машине ничего не оказалось. Но спасти человека нужно было. Решил угостить, покопался в бардачке и вместо горячей и страстной любви подарил ей шоколадку.

Она оскорбилась, психанула и убежала дребезжать костями в другое место. Батончик сунул ей вдогонку. Окажись мы у меня дома, угостил бы пловом собственного приготовления, так как неплохо кулинарю. Но подчинённая не оценила моей щедрости и обозвала мужчиной, неспособным иметь половые отношения. На что я лишь пожал плечами и захлопнул за ней дверцу поплотнее.

Ну не нравится мне никто. Что мне с этим делать?

Я даже немного завидую своему младшему братцу, которому симпатичны абсолютно все женщины на свете. У меня с этим сложно. Ни одна не может заинтересовать по-настоящему. Женщины для здоровья, естественно, у меня бывают.

А так, чтобы встречаться с кем-то на серьёзной основе или даже жить... Не моё.

Чужой человек в доме будет только нервировать. Не всем, увы, дано создать ячейку общества.

И чем старше становишься, тем больше заметны чужие недостатки. Они как на ладони.

Но эта, как её там... Задумавшись, копаюсь в памяти. Точно! Екатерина Воронова! Прямо удивила. Подошла к делу с фантазией. Это ж надо до такого додуматься? Совсем себя девушка не уважает.

Не люблю я, когда предлагаются.

Однако, вот что мне интересно, почему именно на Новый год?

- Алевтина Сергеевна, зайдите ко мне, пожалуйста. - Жму на беспроводную систему вызова директор-секретарь.

Она появляется в моём кабинете почти мгновенно.

- Слушаю вас, Платон Андреевич.

Дорогую сердцу помощницу я выбрал собственноручно. Алевтине почти полтинник, у неё трое внуков и память как у разведчика. Ей не нужно за меня замуж и вполне хватает довольно высокой по меркам её профессии заработной платы.

- Вызовите мне, пожалуйста, Воронову.

- Из планового отдела?

- Точно.

— Хорошо. Что-нибудь ещё?

- Да. Принесите мне документы,которыми этот отдел сейчас занимается.

Расстёгиваю пиджак,потом застегиваю, меняю позу, усаживаясь поудобнее. Отчего-то всё неймётся.

- Хочу проверить эту Воронову на предмет профпригодности.

- Понятно, - быстро кивает и уходит.

Вот за это я её уважаю. Ничего лишнего. Чёткое выполнение задач.

Минут десять спустя ко мне в кабинет является она. Та самая Воронова.

- Здравствуйте, Платон Андреевич. - Мнётся в проходе.

Стесняется взглянуть мне в глаза. Это хорошо, значит, не всё ещё потеряно. В темноте праздника она казалась более раскрепощенной. А сейчас явно волнуется. Осмотрев её с головы до ног, делаю вывод, что она ничего. В ней нет никакой пошлости, одета в деловом стиле, подходящем для работы в офисе. По фигуре не худая и не толстая. Сверху на моей сотруднице белая блузка, снизу - чёрные брюки. На ногах туфли на низком ходу, а светлые волосы собраны в скромную причёску. Симпатичная. Минимум краски.

Нет диких искусственных ресниц и жутких мохнатых бровей.

Лицо чистое,миловидное, без особых изъянов. На вид ей около тридцати, не больше.

Зачем ей ребёнок от чужого человека, да ещё с отказом от отцовства? Я бы ещё понял, если бы она просила о таком ради обеспечения малыша и собственного безбедного будущего. А так не догоняю. По сути, если я соглашусь на её предложение, ей придется растить малыша в одиночку.

Бред какой-то. Ничего не понимаю.

ー Присаживайтесь,- нарочно приподнимаю лист с её именем, будто не помню, как её зовут, - Екатерина Геннадьевна.

Воронова быстро исполняет приказ. Садится. Какое-то время не дышит, затем начинает тараторить:

- Платон Андреевич, я сейчас всё объясню. С поставщиками работал отдел снабжения. С покупателем - отдел продаж.

Я сразу не заметил бумаги у неё в руках.

Воронова пытается выложить передо мной принесенное с собой добро, но так переживает, что в итоге половина макулатуры с печатями летит на пол, пикируя ко мне под стол. Решаю наклониться и помочь даме, которая уже ползает на карачках, собирая всё в кучу. Но, медленно заглянув под столешницу, замираю. Скромная блузка на ней на поверку оказывается оружием замедленного действия. От резких, нервных телодвижений верхняя пуговка расстёгивается, открывая обзор на добротную «троечку». У меня аж челюсть сводит от увиденного.

- Так вот. — Возвращается Воронова на стул. садится ровно. Поправляет волосы, пыхтит и старается, продолжая трепыхаться от волнения.

- Мы заранее просчитываем себестоимость, обороты, даже прибыль. Но это планы, а реальные цифры потом могут быть другими. Но наш плановый отдел очень нужен, чтобы заранее знать результат. Мы ошиблись, понимаю. Начались проблемы, но мы всё исправим. - Пододвигает ко мне бумаги аккуратными пальчиками с французским маникюром.

- В ближайшие дни всё будет сделано.

Выдохнув, впервые решается взглянуть мне в глаза. Не могу не оценить их красивую миндалевидную форму.

- Весь отдел останется сверхурочно,Платон Андреевич, даже не беспокойтесь. Мы всё исправим. Репутация нашей организации не пострадает.

Прищурившись, внимательно наблюдаю за каждым её движением. Буквально сверлю глазами. Затем хрипло и густо, без тени веселости произношу:

- Вы больше не хотите от меня ребёнка?