Глава 35

Чужая квартира, чужие люди. И самое интересное, что на столе нет обещанного пирога. Нас усадили на диван, выдали по стакану чего-то непонятного, приглушили свет, включили музыку и фонарики на елке.

Броня обещал безудержное веселье, но пока хочется повеситься от «счастья» и «радости». Мне здесь не нравится. Но я заставляю себя сидеть на месте. Я должен продолжать жить.

Если женщина двести семьдесят дней подряд посылает тебя на фиг, то однажды ты сделаешь шаг в сторону, даже если очень этого не хочется.

— Хватит о ней думать! — шепчет Броня как змей-искуситель.

Противно дышит в ухо, разворачивая моё лицо, заставляя смотреть на то, как танцуют в центре зала крохотной квартирки две угар-девки: его Ульяна и «моя» Вера. Чувствую себя арабским шейхом, для которого вызвали женщин соответствующей профессии. И хотя бабёнки очень стараются, сидеть неудобно. Сто лет не встречал людей, кладущих на диван ковёр. Вроде бы молодые, а под пятой точкой даже через ткань брюк жёстко и колется.

Музыка ужасная. И, честно говоря, я бы проветрил. А ещё меня дико раздражает пыль на плинтусе. Надо было сесть в кресло, там её меньше видно. И там мой зад не сползал бы с колючего ворса.

— Если бы она в тебя влюбилась, Платон, — продолжает знахарить на ухо братец, — то обязательно бы уже сдалась в твою власть. Упала бы в руки. Стала бы твоей. Женщины очень ранимы во время беременности. Они страдают гормональными всплесками и больше всего на свете боятся остаться в одиночестве. Это её первый малыш, она не знает, как мыть ему попу, как держать столбиком, что делать, когда он отрыгивает. А твоя Катя готова пойти на всё что угодно, лишь бы ты ушёл.

Мотаю головой, пытаясь избавиться от вездесущего запаха.

— Ну шутка ли? — никак не замолкает мой брат-шептун. — Всю беременность Катерина Воронова тебя бортует. А беременность у человеческого существа длится целых девять месяцев. Она не твоя самка. Тебе нужна своя собственная представительница женского пола, постоянная, та, которая будет сходить по тебе с ума. Ты достоин, Платон. Ты же крутой мужик. Ты умный, красивый, властный. Да будь я бабой, я бы сам за тобой бегал.

Броня сидит со мной рядом на диване. Жмётся как неприкаянный. Шушукает, ворожит, раздражая не меньше пыли. Но в чём-то он прав. Я гордый. Нет, не так. Я нормальный мужик, и я устал, что меня гонят.

В квартире пахнет какой-то непонятной фигнёй, на столе горят палочки, испуская густой дым.

— Что это? — спрашиваю скрипучим голосом.

— Благовония, Платон, ароматические палочки, — подсказывает брат, подзывая к себе Ульяну и убирая в сторону ананас.

Оказывается, он обнимал его всё это время.

— Шикарная вещь, — подмигивает мне Вера, судя по всему, всё это время она отчаянно нас с братом подслушивала. — Бамбуковая основа, древесный уголь, композиционная натуральная масляная ароматическая эссенция, — сладко шепчет и вправду очень похожая на Катю девушка. Похожая, но сходство это сродни тому, как смотрятся поддельные кроссовки известной фирмы, где в названии вместо одной буквы написана другая.

Вроде бы тоже самое, но на деле же чушь собачья.

— Платон, — поднимает она руки, стреляет глазками, ворожит голосом и движениями.

На ней шёлковый халат с золотой вышивкой, и, когда она крутится, всё это богатство слепит глаза.

— Платон, — ещё раз, но более чувственно. — Эти палочки способствуют расслаблению, благоприятны для снятия усталости и стресса, борются с депрессией и дарят мужскую силу.

Не сомневаюсь. Воняет знатно, башка и вправду кружится.

А Вера тянет ко мне руки и танцует активнее, извиваясь как саламандра под дождём.

Тем временем Ульяна уже у брата на коленях. Они целуются, мыча в такт музыке.

— Благовония усиливают так называемые зоны Любви и Семьи, Платон. И, как и своеобразный афродизиак, обладают уникальными свойствами. Чувствуете? — Крутится быстрее и танцует сладострастнее. — Эти палочки творят чудеса. Тлеют в специальной подставке, медленно меняя вашу жизнь.

Вера очень старается, она не только танцует, она умудряется голосом подпевать музыке. Немного задирает халат, оголяя стройные ноги.

Всё-таки сильно она похожа на Катю. И мне это нравится. Завораживает.

Сопротивляться всему этому уже и не хочется. Она касается нежными руками моего лица, проводит подушечками пальцев по гладкому подбородку.