Глава 7

Люблю свой дом. Это мой храм, и я здесь живу как мне нравится. Но в этот вечер, едва успев переодеться в уютные домашние спортивные штаны, слышу звонок в дверь и открываю брату, с порога раздражающему своей навязчивостью.

Он болтает о том, что сегодня ему просто необходим родной человек. А мне нужно подумать, желательно в тишине. Иду на кухню. Закатываю рукава, беру губку и, налив на неё немного моющего средства, начинаю драить раковину.

— Что на этот раз? — веселится родственник, чавкая принесёнными с собой чипсами.

Я не привык мусолить свои мысли и чувства даже с братом. Это не по мне. Ничего необычного не произошло. Просто возникший интерес похож на зуд, и мне это не нравится.

— Всё как всегда.

— Ты всегда что-нибудь трёшь, когда психуешь. Поставщики?! Замы достали? Город что-то требует? На фабрике сломались станки? Что случилось, биг босс?

Остановившись на мгновение, оглядываюсь. Смотрю на брата, забравшегося на кухонный стол, и делаю ему замечание, напоминая, что на моей кухне полно стульев.

— Бронислав, слезь немедленно! Что за дебильная привычка? Я мою раковину, чтобы она была чистой. Я не люблю грязь.

— Вечером в пятницу? — ехидничает. — Кстати, как прошел ваш конкурс? И чем закончился праздник? Неужели на твоём огромном предприятии не нашлось ни единой поварихи, чтобы снять напряжение у моего крутого брата-гендиректора?

Этим вопросом он напрягает меня ещё больше. Вызывает раздражение, как выводит из терпения запонка или пуговица, не желающая застегнуться.

— У нас кондитеры, Бронислав. И прекрати нести чушь. На работе я работаю, а не выбираю себе женщин для утех. Я кто по-твоему? Сутенёр?

Наяриваю губкой активнее.

— Платон. Ты мог бы нанять уборщицу. С твоими деньгами можно пригласить штат домработниц. Зачем делать всё это самому?

— Слезь, иначе я тебя скину, — смотрю на него суровым, тяжёлым взглядом. — Если бы у меня была жена, я бы, безусловно, об этом позаботился. Спрыгивай. Немедленно. Иначе выкину в окно.

— Хорошо, братец, не кипятись. Ты был бы добрее, если бы у тебя был кто-то постоянный. Ты псих-одиночка с забитыми под завязку фаберже. Это плохо.

Брат сползает на стул, продолжая хрустеть картофельными отходами с чесноком и сметаной. Достаёт телефон, включает какие-то тупые видео и начинает громко ржать.

Снова возвращаю внимание мойке. Тру раковину, чтобы не прибить родственника. Брониславу двадцать пять лет, но по уму — как будто пятнадцать. Он жутко легкомысленный и инфантильный. Я в его годы уже имел своё дело. Конечно, без протекции городской мэрии моё место не занять. Всё же наше производственное предприятие одно из самых крупных в стране в кондитерской сфере. И, если бы в своё время я не работал в городской администрации и не пахал там как лошадь, поднимаясь ступень за ступенью, у меня не было бы сейчас ничего из того, чем я владею. Но всё равно. Нужно работать.

Помощница по хозяйству у меня, естественно, имеется. Убирать такой большой дом, впахивая сутками, очень сложно. Генриетта Зигмунтовна приходит один раз в неделю и делает генеральную уборку. А ежедневный порядок я поддерживаю сам. Не люблю свинство и не вижу ничего сложного в том, чтобы как следует вымыть раковину.

А у брата есть высшее образование, но, вместо того чтобы работать юристом, по профессии, он ведёт разоблачительный блог. Причём, от случая к случаю. А ещё у него каждую неделю новая любовь. Сейчас вот какая-то Дуня нарисовалась. Знал бы он, как меня это нервирует.

Но за губку я взялся совсем по другой причине. Что-то свербит внутри, став костью поперёк горла. Конкурс прошёл нормально. Концерт был неплох, даже празднование не так чтобы сильно докучало. Вот только любительница пойти в отказ снова разбередила мою нервную систему.

Почему? Понятия не имею. Просто я не могу объяснить себе, как вообще допустима такая вероятность — взять и отказаться от того, чтобы тебя завёз домой генеральный директор крупного успешного предприятия? Предложи я подобное Новиковой, она бы на крыше поехала. А эта то «давайте детей делать», то «меня подвезут».

Ну и ладно. Не очень-то и хотелось на вас бензин тратить, Екатерина Геннадьевна. У нас в организации каждый литр под счёт. И если она живет на окраине, то это сплошное расточительство.

И только я планирую сорвать зло на последнем квартиросъёмщике утробы моей матери, рассказать своему брату о том, как неправильно он живёт, насколько неверны его установки… Как на столе оживает рабочий мобильный. Этот номер у меня выделен специально для экстренных случаев.

На том конце начальник службы охраны. Запыхавшись, здоровый и капельку тормознутый мужик объявляет о попытке взлома склада.

— Этот день никогда не закончится, — многозначительно вздыхаю в трубку.

— Вы не волнуйтесь, Платон Андреевич, у нас всё под контролем. Правда, есть один моментик...

— Уничтожена крупная партия дорогостоящей продукции?

— Ну что вы, босс, не настолько всё плохо, — смеётся. — Просто тут одна девушка, работающая в вашей администрации, помогла задержать грабителя, и мы…

— Не помогла, а задержала, — слышу молодой женский голос на заднем плане. — Скажите ему, что мы нуждаемся в помощи. Ни в коем случае нельзя вызывать полицию. Попросите его, пожалуйста, разобраться лично. Очень вас прошу. Умоляю!

Становлюсь неподвижен как истукан. Голос ну очень знакомый. Что значит, помогла задержать? Она же домой поехала! Она же хрупкая девушка! А чудо-юдо на французской развалине куда смотрело?

Меня охватывает недоумение, сознание начинает путаться, а в сердце закрадывается нехорошее предчувствие.

Как так? Что за бред? Она же скромная и всё время краснеет. Сам с собой спорю: ага, ужасно застенчивая, но при этом не побоялась предложить мне делать детей.

Опять сплошная недосказанность!

— Фамилия! — требую. — Как можно скорее!

— Иванченко, начальник службы охраны.

— Да не ваша, а девушки!

— Как твоя фамилия? — смеётся, спрашивая чуть в сторону.

Как он с ней разговаривает? Кто позволил ей тыкать?

Хотя, может, это и не она вовсе.

— Воронова!

Тают последние сомнения. Бью себя по лбу, медленно закрываю глаза.

Ну вот откуда она только вывалилась на мою голову?