Глава 15
Глава 15
Константин вошёл в номер сестры и протянул ей букет свежих ромашек.
— Ты говорила, что мама их очень любила, — тихо сказал он.
Катерина выхватила цветы и бросила в мусорную корзину.
— Я много чего говорила, — равнодушно отозвалась она. — Но до тебя мало что долетело.
Костя усмехнулся и, сунув руки в карманы, прошёл в комнату. Огляделся и обернулся на сестру.
— И нравится тебе вот так?
— Что «вот так»? — сложила она руки на груди.
— Жить, — серьёзно закончил Константин. Он приблизился к Катерине и, когда она отвернулась, прошептал: — Жить в гостинице, в ненависти, во лжи. Нравится?
— Вполне неплохо, — лениво улыбнулась она и, присев на белоснежное кресло, кивнула на второе. На столике из светлого матового стекла стояла ваза с фруктами. Катерина выбрала персик и покрутила его в пальцах. — Здесь убираются, кормят, и отсюда не гонят. Что мне ещё желать?
Так и не откусив, она положила фрукт обратно и подняла глаза на брата.
— Что до ненависти, я не знаю, как жить иначе. Это единственное, что заставляет меня идти дальше. Иногда я даже боюсь, что он умрёт. Грудь сжимает от ужаса, что я захочу последовать за ним.
Константин вздохнул и, опустившись на ручку кресла, в котором сидела сестра, прижался губами к её затылку. Голос Катерины зазвенел сталью:
— Что касается лжи, мне пришлось научиться этому языку. Другой Гордеевы не понимают.
— Ты несправедлива к нам.
— Ты не Гордеев, — резко отозвалась женщина. — Ты Калинин, как я, как мама, как наш бедный отец. Твоё имя Константин Геннадьевич Калинин, и больше не говори, что ты принадлежишь семье Гордеевых.
— Катя, — Костя обхватил ладони сестры и сжал их, — я сделаю для тебя и больше, чем смена отчества или фамилии, ты знаешь. Но как бы я ни назвал себя, моя семья — это Сева, бабушка и ты. Вы самые родные и близкие мне люди, независимо от фамилии, и я каждого из вас очень сильно люблю…
Катерина со вздохом обняла его за талию и прошептала:
— Мой маленький глупый братик. И почему ты такой добрый? Они не заслужили твоей любви.
— Это мне решать, что и кому дарить, — рассмеялся Костя, — тебе не кажется это справедливым?
— Справедливым будет забрать то, что Платон Гордеев должен нашей матери! — сурово возразила Катерина и вскочила. — Только тогда месть будет свершённой. Или ты забыл, что он женился на ней, чтобы разорить её отца? Твоего и моего дедушку!
— Версия Гордеевых слегка отличается от твоей, — мягко возразил Костя. — Катерина, пойми, что прошлое лучше оставить в прошлом. Правду всё равно ни ты, ни я не узнаем. Зачем отравлять себе настоящее призрачными тенями?
— Ты не понимаешь, — разозлилась сестра. — Разве ты не должен ненавидеть Гордеевых за то, что не позволили тебе расти с матерью? Ты даже не видел её ни разу!
— Я живу, — осторожно проговорил Константин. Он подошёл к сестре и обхватил ладонями её лицо, заглянул в глаза. — Если бы тогда Платон не нашёл маму, погибли бы и я, и она. Нас еле спасли во время родов…
— Преждевременных, — оттолкнула брата Катерина. — Не ударь Платон маму, ничего бы и не было!
— И никто бы не узнал, что я умирал в её теле, — пожал плечами Костя. — То, что я выжил, — чудо, Кать. И я так и отношусь к своей жизни — как к чуду. Понимаю, что каждый день может стать последним и…
— Не говори так! — испуганно воскликнула женщина. Она порывисто обняла брата и прошептала: — Прости, я снова наговорила тебе. Но мы должны получить эти деньги. Пойми, это будет справедливо. Каждый получит по заслугам!
— Моя маленькая мисс правосудие, — нежно погладил её волосы Костя. — Я очень горжусь, что ты стала адвокатом. Это твоя суть и призвание — помогать обиженным, восстанавливать справедливость. Уверен, ты никогда не переступишь черту.
Катерина вздрогнула в его объятиях и медленно высвободилась. Избегая смотреть на брата, отвернулась, и он услышал её отстранённый глухой голос:
— Ты прав. Никогда больше не переступлю.
— Что? — нахмурился Константин и помотал головой. — Нет, ты не могла. Ты не способна на такое. — Он взял сестру за руку и развернул к себе. — Ты же не солгала бабушке и Севе? Вероника обратилась к тебе с просьбой, и ты помогла ей. Это правда?
Катерина закусила губу и опустила глаза. Костя медленно отпустил её руку и, всё ещё недоверчиво качая головой, отступил на шаг.
— Нет. Ты не могла…
— Не смотри так! — не выдержала женщина. — Она сама виновата! Эта дурочка влюбилась в Всеволода. Я спасла её от самой себя!
Костя медленно отвернулся и шагнул к выходу. Катерина бросилась к брату и, обхватив его за талию, прижалась всем телом. Едва не захлёбываясь от волнения, затараторила:
— Всё, что Гордеевым нужно от неё, — ребёнок! А её растопчут и уничтожат, как маму! Ты не видел… Ты не знаешь… Перед смертью на неё было страшно смотреть. Кожа да кости! Она разговаривала с деревьями, а мне ни слова не говорила. Так нельзя поступать с людьми!
Константин осторожно разжал её пальцы и высвободился. Развернувшись, заглянул в глаза женщине и повторил:
— Так нельзя поступать с людьми. В этом я с тобой согласен. И никогда бы не подумал, что на это способна моя любимая сестра. Я не знаю, что ты сделала, и не хочу знать. Скажи мне только одно — где Вероника?
Катерина поджала губы, и Костя сухо кивнул:
— Сам найду. Надо будет — обзвоню всех твоих знакомых, которые могли помочь ей с документами. — Он пошёл к выходу и замер у двери. Обернулся. — Знаешь, я не верил Всеволоду. Думал, у него предубеждение против тебя. Но сейчас вижу, что брат, как всегда, видит людей насквозь. Мне больно, Катерина. Но я всё равно продолжаю любить тебя.
Он уже вышел из номера сестры, когда услышал пронзительное:
— Стой!
И последовавшие за этим рыдания.
***
Гордеев метался по комнате раненым зверем. Пока все усилия найти Веденееву не увенчались успехом. Мама ничего не знала, подруга Юля, чей супруг звонил Всеволоду каждые полчаса, тоже. Михаила, которого после скандала охрана отвезла к нему домой, на месте не было, и никто не мог сказать, куда мужчина исчез.
Всеволод просмотрел записи с камер, но видел лишь, что Вероника села в автомобиль и уехала. Мужчину, который открыл ей дверцу, тоже искали, но безуспешно. Номера, который был на машине, как две капли воды похожей на его роллс-ройс, не существовало. Кто-то основательно подготовил побег, и от осознания этого в груди всё переворачивалось.
Всё сходилось со словами Катерины. Похоже, что некрасивая сцена, которую устроил Михаил, служила лишь отвлекающим манёвром. Если так, то сейчас Веденеевы, прикрываясь новой фамилией, обживаются на новом месте.
Единственная возможность узнать, где они, — вытрясти информацию из Катерины, но Гордеев знал, что сестра и слова не скажет. Движимая лишь желанием отомстить за смерть своих родителей, она никогда не скрывала ненависти.
Всеволод не мог её винить, он всегда помнил тот страшный день и окровавленный рот матери. Больше он не видел её, но почти каждую ночь она приходила в его сны. Улыбаясь, гладила по голове, а он, вцепившись в тёплые коленки, умолял не бросать его. Он и сам ненавидел свою сестру, которую мама взяла с собой.
Лишь спустя много лет, общаясь с маленьким и с рождения чрезвычайно болезненным братиком, он сумел полюбить его. Гордеев не мог представить человека, который не сдался бы перед чистым и искренним Константином. Он простил брата за то, что его рождение разбило семью и унесло здоровье матери. Но вот отца ненавидел от всей души.
— Всё твоя вина, — процедил Гордеев, глядя на неподвижное тело того, кто считался одной ногой в могиле. — Забрал бы на тот свет все свои чёртовы деньги!
Всеволод и сам не понимал, зачем он приехал сюда. Что может услышать он от почти мертвеца, жизнь которого едва теплилась, поддерживаемая трубками, внутривенным питанием и, если верить врачам, необычайной силой воли пациента? Отец давно уже не приходил в сознание, смерти его ждали со дня на день. Но шли дни, недели, проходили месяцы, а он всё ещё цеплялся за этот мир.
Гордеев остановился у окна и, вцепившись в подоконник, посмотрел на небо.
— Где искать её? Стоит ли искать её? — Резко обернулся и крикнул в ярости: — Я не ты! — Полумертвец и не обвинял его, но Гордеев-младший ощущал себя виноватым. Он помотал головой. — Нет, не буду принуждать её остаться и любить меня. Я не ты, — повторил он и прошептал: — Но пусть скажет мне правду. Я хочу знать, что она чувствует.
Он опустил голову и ударился о стекло лбом. Выдохнул и добавил очень тихо:
— Не верю. Она другая. Вероника не могла так поступить. Я не верю в то, что она бросила любимую работу и сбежала от проблемы только для того, чтобы вернуться к этому слабаку. Ника не может быть настолько слепой.
Завибрировал телефон, и Всеволод прижал трубку к уху.
— Да, Лёш.
— Всеволод Платонович, — отчитался начальник охраны, — мы нашли Веденеевых!
Сердце замерло на миг, а затем пустилось вскачь, но тон Гордеева оставался холодным.
— И где они?
— В Черногории, — ответил Алексей. — Они не меняли документы, но отследить их перемещение быстро не удалось, потому что летели они на частном самолёте, принадлежащем фирме, в которой работает госпожа Калинина. Это моя вина, я должен был…
— Не важно, — перебил Гордеев. — Звони в аэропорт, я хочу вылететь как можно скорее.
Отключившись, он повернулся и посмотрел на неподвижного отца.
— Клянусь, я не буду требовать от неё ничего. Не хочет брака — не будет. Я найду другой способ защитить её от бабушки… и от тебя! От твоих ядовитых денег. Но и Катерина их не получит! Не я начал эту войну, но я её закончу.
Всеволод быстрыми шагами направился к выходу и, спустившись на лифте на первый этаж, в дверях столкнулся с братом.
— Ты в больнице? — удивился Гордеев и заволновался. — У тебя снова приступ?
— Тебя ищу, — выдохнул Константин и потянул его из лифта. — Я знаю, где Вероника! Она в…
— Черногории, в доме, принадлежащем Катерине, — закончил за него Всеволод. — И я лечу туда. Ты со мной?
Вопрос был не только о полёте. Константин должен выбрать, на чьей он стороне: брата, который ни разу не обманул, или сестры, которая и слова правды не произнесла.
— Сев, — простонал Костя, и Гордеев, выругавшись, отпихнул его плечом.
Не важно. Пусть остаётся. Сейчас Всеволод должен думать о своей женщине и их будущем ребёнке. По роду деятельности Гордеев часто путешествовал, поэтому получал разрешения на вылет в особом порядке. Жуков, которому он позвонил ещё в лифте, уже спешил в аэропорт — друг разволновался, когда узнал, что Веронику в частный самолёт занесли на руках, спящую.
В последний момент перед взлётом, взбежав на уже отъезжающий трап, в самолёт ворвался Костя. Сверкая глазами, он прижался спиной к стене и, едва дыша, сполз по ней на пол.
— Идиот, — поддержал его под мышки Всеволод. — Тебе нельзя бегать!
— Я с тобой, — белея на глазах, прошептал брат и вцепился в руку Гордеева. — С тобой!
— Да понял я, — недовольно пробубнил Всеволод, кивая Жукову. Он был рад, что друг присоединился к полёту. — Помоги.
Они подняли Константина и уложили на носилки, которые Жуков привёз с собой из клиники.
— Сева, — сжал его руку брат. — Катерина… Она сама сказала мне, где Вероника. Я не хотел тебе говорить, боялся, что ты вспылишь, но не могу молчать. Поэтому я с тобой. Катя призналась, что Ники полетела не по своей воле.
Он закрыл глаза и обмяк. Пока доктор осматривал ослабевшего Костю, Гордеев открыл ноутбук. Уши уже закладывало от изменения давления, предстояло пережить время полёта и не сойти с ума от беспокойства. Всеволод то готов был смеяться от облегчения, ведь Вероника не бросала его, то едва сдерживался, чтобы не завыть от отчаяния, волнуясь за неё и малыша.
Чтобы отвлечься, Гордеев набросал новый план по реорганизации северного подразделения. Он очень походил на тот, что предложила Вероника, но изменения были радикальнее. Средств придётся влить на порядок больше, зато, если всё получится, бизнес его выйдет на новый уровень.
Хорошо, что из-за новости о беременности помощницы пришлось прервать собрание директоров. Теперь оно пройдёт иначе. Всё изменится… Всё уже изменилось!
Косте уже стало лучше, и он присоединился к Гордееву. Они спорили о размере вливания и радикальности изменений так рьяно, что даже Жукова вовлекли в обсуждение. Богдан посмеивался над братьями и намекал другу, что стоит передать северное подразделение заму, а самому заняться личной жизнью.
Гордеев отложил окончательное решение по изменениям до встречи с Вероникой. Ему было проще думать, что он приехал к ней, чтобы согласовать план, а не спросить, чего хочет она сама: выйти замуж за Всеволода или вернуться к Веденееву.
Когда они подъехали к дому, указанному в документах как собственность Катерины Калининой, уже темнело. Гордеев царапнул подозрительным взглядом странный фургон и направился к зданию. Но внутри они с Жуковым никого не обнаружили.
Константин, пока Всеволод обследовал дом, пообщался с соседями и, вернувшись, хмуро передал сбивчивый рассказ садовника. Мужчина решил, что молодая пара, поселившаяся рядом, поссорилась. Он позволил женщине позвонить с его телефона и показал тропинку к морю. Там было красиво и тихо — самое замечательное место, чтобы успокоиться.
Гордеев, приказав брату оставаться в доме, бросился в указанном направлении, Жуков последовал за ним. Но ни по дороге, ни на небольшой полянке Вероники они не обнаружили. Обшарив рощу, Всеволод в ярости вернулся к дому. Огляделся.
— Где Костя?
Жуков вытянул руку, указывая направление:
— Нашей машины нет. Может, уехал? — Всеволод принялся звонить на сотовый брата, когда Богдан добавил: — И фургона тоже нет, что тут стоял.
К ним подбежал тот самый садовник, рассказавший о тропинке к морю. Отчаянно жестикулируя, он принялся что-то объяснять, и Жуков отвёл его в сторону, чтобы не мешал Гордееву.
— Костя? — закричал в трубку Всеволод. — Ты где?
— Сошёл с дистанции, — прохрипел Константин, — проклятый серпантин! Не важно… Сева, тот фургон, ты должен его догнать! Слышишь? Там Вероника! Её везут в больницу, чтобы провести аборт. Сева…
Телефон выпал из руки, Всеволод развернулся, окидывая яростным взглядом окрестности.
— Машина! — Бросился к садовнику и, схватив его за грудки, тряхнул. — Есть машина?!
— Сева, он говорит… — попытался оттащить Гордеева Жуков.
— Плевать, что говорит! — прорычал Всеволод. — Мне нужна машина!
Садовник заголосил так, что из дома выскочили люди, бросились к ним. Богдан, подняв руки, прокричал им по-английски, что похитили беременную невесту его друга и нужна помощь. Через несколько минут Всеволод уже рассекал влажный приморский воздух на стареньком мотоцикле.
Он не может опоздать! А Михаил… Гордеев ему сердце из груди вырежет, если он хоть… Нет! Он успеет. Надо успеть и спасти жизнь, объединяющую его и Веронику.
Едва не свихнувшись, перепугав до смерти людей, у которых спрашивал дорогу, мужчина всё же отыскал небольшую сельскую больницу и, заметив у входа тот самый фургон, не тормозя въехал прямиком в стеклянные двери. Раздался оглушающий звон, водопад стекла обрушился на Гордеева, раздирая на нём одежду, оставляя на теле царапины.
Повалившись на пол вместе с мотоциклом, Всеволод врезался в стойку с визжащей за ней девушкой в белом халате. Тут же вскочил и, подволакивая ногу, бросился по коридору, следуя указателям. Когда заметил над одной из дверей надпись «операционная», с разбегу врезался в неё плечом и, влетев в просторное светлое помещение, застыл посередине. Пусто?
На миг забыв, как дышать, Всеволод вцепился в стену и, когда следом за ним в операционную вбежали люди в белых халатах и один в форме и с пистолетом в руках, бросился к последнему. Выбив оружие, вжал мужчину в стену и прохрипел:
— Где она?! — Быстро оглядел остальных. — Где женщина, которую недавно привезли? Говорите, или…
— Следуйте за мной, — с неожиданным спокойствием произнёс по-английски один из ворвавшихся. Поправив белоснежный халат, он криво улыбнулся и повторил: — Следуйте за мной. Я покажу, где новенькая пациентка. Только, пожалуйста, ничего больше не разрушайте.
Гордеев медленно отпустил охранника и, пнув пистолет с такой силой, что тот вылетел в коридор, быстро последовал за доктором. Следуя за мужчиной, он едва мог дышать, сердце колотилось как сумасшедшее. Он опоздал!
Теперь ничего уже не исправить. Всё, что он делал, все безумные вещи, которые совершал, — всё было бесполезно. Вероника отвернётся от него и будет права. Он обещал её защитить, но не сумел этого сделать.
Но Вероника не отступала, даже когда, казалось, всё было потеряно. И он не может проявить слабость. Не имеет права уйти, не попросив хотя бы прощения.