Глава 16

Глава 16

Мише помогал высокий хмурый незнакомец, но Вероника отчаянно вырывалась, не собираясь сдаваться. Она понимала, зачем её запихивают в фургон, и не желала подчиняться. Нет, она не позволит лишить себя самого дорогого, что у неё есть!

Извернувшись, Ника укусила руку незнакомца, и тот, вскрикнув, отдёрнул её.

— Помогите! — по-английски закричала Вероника. — Я беременна! Помогите! Меня насильно везут на аборт…

Рот снова зажали, и это был Миша. Муж яростно вжимал свою ладонь в лицо Вероники, и от боли выступили слёзы. Начав задыхаться, женщина ослабела, и её засунули в фургон. Миша остался с ней, а незнакомец, видимо, сел за руль.

Фургон тронулся, и тут раздался удар, машину тряхнуло так, что Миша ударился лбом и выругался.

Вероника выглянула в окно и, увидев врезавшуюся в них машину, заметила за рулём мужчину, очень похожего на зама её босса. Сердце женщины замерло на миг, а затем понеслось вскачь. Не веря в чудо, Ника всё равно заколотила по стеклу с криком:

— Костя! Костя, спаси меня! Костя!

Миша, зажав рот женщине, оттащил её от окна и, удерживая, процедил:

— Ники, что ты делаешь? Ты же разрушаешь нашу семью!

Вероника не знала, плакать ей или смеяться. Семью?! Да о какой семье он говорит, если собирается лишить её ребёнка?

Невероятным усилием Ника уняла рвущуюся ярость и, вместо того чтобы выцарапать мужчине, которого когда-то любила, глаза, погладила его по зажимающей ей рот ладони. Убедившись, что жена не сопротивляется, Миша осторожно убрал руку.

— Одумалась? — с надеждой спросил он. — Вот и молодец! Подумаешь, ребёнок… У нас будут деньги, Ники. Мы будем жить как захотим, ни в чём не нуждаясь. Да я сам стану продюсером и напихаю отказавшим мне в собеседованиях уродам гвоздей в задницу!

Он тихо рассмеялся и обнял жену. Вероника старалась не шевелиться. Да, надо отвлечь мужа, внушить, что она смирилась, чтобы дать возможность Константину Геннадьевичу догнать фургон и помочь ей. Не важно, как заместитель босса оказался в этом месте, главное — он стремится ей помочь.

— Я ведь люблю тебя, Ники, — погладил её по груди Миша. — Сам не понимал, как сильно, пока не увидел этого… — Он сжал ладонь, и Вероника с трудом сдержала стон боли. — И что ты нашла в этом уроде? Ты же не трахалась с ним, Ники? Скажи правду! Я прощу тебя, только скажи…

— Миш, — сдерживая слёзы, прошептала женщина. — Мне больно. Пусти.

Он вздохнул и медленно разжал пальцы. Дрожащим голосом ответил:

— Так и знал, что ты не устояла. Ну ничего… Будем считать деньги компенсацией морального ущерба. — Он повернул лицо Вероники к себе и впился в её губы жёстким поцелуем. Отстранился и, заглянув в глаза, спросил: — И с кем тебе было лучше? Со мной?

Ника смотрела на мужа и понимала, что бесполезно что-то говорить: Миша всё равно услышит лишь то, что захочет. От ревности муж совсем потерял голову. И хоть фактической измены не было, не поверит ни единому слову. Покосилась на окно и, заметив, что машина Кости снова догоняет их, быстро повернулась к мужу.

— Да. Ты лучше всех, Миша.

Голубые глаза его полыхнули самодовольством, губы растянулись в улыбке. Муж прижал голову Вероники к своему плечу и посетовал:

— И зачем только проверяла это, дурочка. Ну ладно, ладно… Сейчас вытравим ублюдка из тебя, и я тебе докажу, что могу ещё лучше! Теперь, когда мне не надо работать, буду с тобой днём и ночью. И детей заделаем. Хоть десяток! А то, что раньше не получалось, так это всё от стресса, Ники. Не будешь нервничать, и всё получится…

Машину тряхнуло, раздался скрежет, и Вероника с ужасом заметила, как автомобиль Кости повело, и он исчез за обочиной. Как ни смотрела в окно, больше она его не видела.

Зажмурившись, поняла, что помощи теперь ждать не откуда. Если бы Гордеев знал, где она, разве отправил бы брата одного? Нет, наверное, Костя оказался тут случайно… Боже, Ника даже не знала, где это — «тут»! И что делать. В одном лишь была уверена: во что бы то ни стало ей нужно защитить малыша.

— Конечно получится, — спокойно поддакнула она и очень осторожно спросила: — Миша, ты действительно хочешь детей?

— Конечно, — с улыбкой кивнул он, — раз ты хочешь их.

Ответ Веронике не понравился, но она должна была зацепиться хоть за что-то, вытянуть соломинку спасения, договориться с похитителем. Погладила Мишу по руке и заметила:

— Но их может и не быть, если сделать сейчас аборт. Я не так молода, как бы хотелось, а беременность первая. Существует большая вероятность, что после принудительного прерывания беременности я больше не смогу иметь детей.

Миша нахмурился, но промолчал. Ника, ощущая себя так, словно продвигалась по тонкому стеклу над смертельной пропастью, продолжила:

— Не лучше ли… оставить этого ребёнка?

— Зачем он тебе?! — вспылил мужчина и оттолкнул жену. — За Гордеева замуж хочешь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нет конечно, — торопливо возразила она и, придумав причину, которая, возможно, подействует на Мишу, предложила нарочито деловым тоном: — Елена Глебовна, бабушка босса, предлагала мне сделку. Ребёнка за деньги. Я подпишу договор, что отказываюсь от прав на него… — Схватила мужа за руку и попыталась убедить: — Тогда и деньги сбережём, и моё здоровье не пострадает. — Последний аргумент, как надеялась Вероника, окажет решающее значение: — К тому же, мы можем показать, сколько тебе предложила Катерина, и потребовать больше.

Миша задумался, и Вероника, прикусив губу в ожидании судьбоносного решения, затаила дыхание. Он же согласится! Раз пошёл на сделку с Катериной из-за денег, то точно должно сработать.

— Нет, — наконец отозвался муж. — Я уже подписал договор, Ники. И я не хочу, чтобы ты имела с Гордеевым что-то общее. Он так смотрит на тебя, что мне хочется его убить.

Сердце Вероники ухнуло в желудок, руки похолодели. Миша, сжимая кулаки, смотрел перед собой, а фургон покачнулся и замер. Двери открылись, и муж, схватив жену, нетерпеливо вытащил её из машины.

— Нет! — поддалась панике Ника. — Я не пойду на это! Ты не заставишь! Я…

Ощутив удар, Вероника покачнулась. В ушах зазвенело, перед глазами заплясали радужные круги. Шепча по-русски и по-английски, что не согласна на аборт, умоляя помочь, она опустилась на колени.

Женщину подняли на руки и куда-то понесли. Понимая, что ничего уже не сможет сделать, она лишь плакала в отчаянии и звала на помощь снова и снова. Когда её положили на жёсткую ровную поверхность, вцепилась в чью-то руку и, от слёз не понимая, кто перед ней, снова взмолилась о пощаде:

— Не убивайте моего ребёнка! Пожалуйста…

Тот, кто был рядом, вырвался, а руку кольнуло болью. Вероника закричала из последних сил и, забившись, принялась вырываться из крепких рук. Она дралась как раненая волчица, вцепляясь ногтями, зубами, не обращала внимания на боль. Лишь бы вырваться, убежать, спрятаться, не дать лишить себя самого дорогого.

Как вдруг всё закончилось. Её больше не трогали.

Выставив руки, Вероника ожидала нового нападения, рыдала в голос и почти ничего не видела. Фигуры людей расплывались, голоса доносились словно сквозь воду. Возможно, ей снова что-то вкололи. Но никто не прикасался к женщине.

Немного успокоившись, Ника вытерла слёзы и, стараясь прогнать дурноту и звон в ушах, прислушалась к голосам. Разговор был на английском и уже переходил на повышенные тона.

— Вы получили деньги, так делайте свою работу! — цедил Миша. — Немедленно проведите моей жене аборт! Не обращайте внимания на слёзы, она не в себе… Что значит нет денег?! Этого не может быть!

— Простите, господин Веденеев, — услышала наконец Вероника тихий голос, когда муж замолчал. — Госпожа Калинина отозвала платёж и отменила заказ на прерывание беременности вашей супруги. Если вы не готовы оплатить наши услуги, просим покинуть клинику немедленно.

— Вы обманываете! — закричал муж, путая английские и русские слова. — У меня контракт… Воры! Получили деньги и в кусты? Ну уж нет! Я не позволю дурить нашего брата…

Вероника сжалась на кушетке и, глядя, как Миша расшвыривает в стороны сдерживающих его людей, боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть неожиданное спасение. Неужели ей не будут делать аборт? Нет, нельзя никому верить. Да, надо сбежать!

Она, с трудом удерживая сознание, слабо сползла на пол и на четвереньках, передвигая ладони по прохладному полу, двинулась к выходу, но Веронику перехватили.

Взвизгнув от ужаса, она развернулась и ударила незнакомца по лицу, так что он зашипел от боли. Отпихнув нападающего ногами, женщина попыталась вывернуться и улизнуть. Спасение так близко!

— Госпожа Веденеева, — отодвинув пострадавшего, удержал её человек в белом халате. — Вам нужно немного полежать, чтобы прийти в себя. Не бойтесь, я не причиню вам вреда.

Он улыбнулся, и Ника вдруг прониклась к этому человеку доверием. Всхлипнув, она вцепилась в него, словно утопающий в руку спасателя. Крякнув от боли, врач всё же промолчал и, после того как помог пациентке подняться, осторожно вывел её в коридор.

А в спину летели ругательства, слышалась возня: Миша никак не мог смириться с тем, что его «контракт» отменили.

Веронику привели в небольшую уютную палату и уложили на кровать. Человек в белом халате, ещё раз повторив, что никто не сделает ей плохо, укутал женщину покрывалом и посоветовал поспать. Когда Ника опасливо покосилась на дверь, понимающе улыбнулся и заверил, что они уже вызвали полицию. Человека, который привёз её и поднял скандал, придётся передать им.

Вероника облегчённо выдохнула и сердечно поблагодарила своего спасителя. Что бы ни произошло, почему бы Катерина ни передумала, главное — ребёнку ничего не угрожало. Прижав ладони к животу, стараясь согреть малыша теплом любви и радости, женщина тихо заплакала от облегчения. И сама не заметила, как уснула.

Разбудил её шум. Похолодев от ужаса, Ника подскочила. Увидев нависшего над ней донельзя злого Гордеева, замерла. Всеволод тоже не двигался и смотрел странно. Ника же, судорожно вдохнув, медленно осмотрела расцарапанную щёку босса, разодранную и грязную одежду, кровь на брючине, снова вскинула взгляд на его лицо:

— Что с тобой?

Эти слова будто пробудили Гордеева: он рванулся к помощнице и, обняв, прижал к себе так, что у неё перехватило дыхание. Вероника услышала его хриплый голос:

— Что с тобой? Что… с нашим ребёнком?

— В порядке, — не сдержавшись, зарыдала Ника, в ответ обнимая босса. — С нами всё в порядке. В порядке…

Гордеев отстранился и, проведя пальцами по её щеке, приник к губам мягким нежным поцелуем. Будто пробуя на вкус, удостоверяясь, что Вероника перед ним во плоти, и убеждая её в том, что реален сам.

Так они и сидели обнявшись, нежно касались друг друга, будто узнавали заново, привыкали к тому, что с этого момента они семья. Ничего не нужно было говорить, каждый ощущал единение без слов.

Вероника вдыхала привычный парфюм босса, смешанный с покрывшей его пылью и металлическим привкусом крови. Она понимала, что надо настоять, чтобы Всеволод обратился за помощью, ведь заметила, как тот подволакивал ногу, но не могла… Физически не могла разжать рук и отпустить мужчину хоть на минуту. В его объятиях она ощущала себя спокойно и уверенно, хотелось, чтобы этот миг не заканчивался никогда.

— Сева! — В палату влетел растрёпанный Жуков. Рассеянно улыбнувшись Веронике, он тут же посерьёзнел и кивнул на дверь: — Там… Костя!

Гордеев ощутимо вздрогнул и, с отчаянием глянув на Веронику, быстро поцеловал её. Шепнул:

— Я скоро вернусь.

Хромая, побежал к двери, и Ника, спустив ноги, попробовала подняться, но Жуков остановил её.

— Тебе нельзя. — Нервно улыбнулся и погрозил: — Сиди тут! Ясно?

Сердце ёкнуло в груди Вероники. Стоило Богдану покинуть палату, она тут же поднялась и, держась за стену, направилась к выходу. В коридоре царила суматоха, мимо провезли носилки, и при виде белого лица Кости и накрывающей его окровавленной простыни, Ника снова ощутила дурноту.

— Что произошло? — вцепилась она в локоть девушки в белом халате.

— Авария, — бросила та, высвобождаясь.

С колотящимся сердцем Вероника последовала за каталкой и увидела Гордеева. С серьёзным выражением лица тот что-то рассказывал человеку, который отвёл Нику в палату. Видимо, это главврач. Невысокий строгий мужчина кивал и поджимал губы.

Через несколько минут появился Жуков, уже умывшийся и переодевшийся. Поймав взгляд главврача, он последовал за ним. Мужчины скрылись за дверьми, над которыми алым зажглась табличка «Операционная», а Гордеев, заметив Нику, направился к ней.

— Сказал же подождать, — буркнул недовольно и, взяв её за руку, увлёк за собой. — Не бойся, с Костей всё будет хорошо. Небольшая авария… Я предупредил доктора о его состоянии. И Жуков здесь. Богдан знает о болезни моего брата всё и даже больше.

В палате Всеволод усадил Веронику на кровать и, заглянув в глаза, проговорил:

— Ника, у меня к тебе серьёзный вопрос. Я не ожидаю, что ты так просто согласишься с ним… Нет, я думаю, что ты будешь категорически против, но не могу не спросить об этом.

Он замолчал, а у Вероники сердце едва не выпрыгивало из груди. Гордеев же не знал, что её увезли против воли. Наверняка подумал, что сбежала перед алтарём, бросила его… А ведь обещала не делать этого.

Что ей ответить на его вопрос? Рассказать о контракте Катерины и Михаила? О том, что её едва не лишили малыша? Как отреагирует Всеволод? Зная жёсткий характер босса, Вероника могла лишь гадать, к каким последствиям приведёт правда. Что сделает Гордеев с Мишей за то, что тот едва не совершил?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Да, бывший муж поступил жестоко и подло, но он маленький человек, и один звонок Всеволода раздавит его, разотрёт в порошок всё, чего тот добился… Нет, не так. Чего Вероника помогла ему добиться. Нужно ли это? Ведь Миша, после всего что произошло, и так наказан. Он сейчас в чужой стране, в полиции, и ещё не известно, чем закончится эта опасная ситуация.

Так что ей ответить на вопрос Гордеева?

— Вероника, — сурово начал босс и посмотрел на неё пытливо, — что ты думаешь насчёт полной реорганизации северного подразделения?

— Ч-что? — растерянно икнула Ника. — Реорганизации? Северного подразделения?

Она нервно рассмеялась: слова вроде были понятны, но смысл ускользал.

— То, что ты предлагала, слишком мягкий метод, — сухо кивнул Гордеев и, взяв с тумбочки папку, перевернул её. Чиркая ручкой на обратной чистой стороне, босс рисовал графики и периодически посматривал на Веронику. — Если разбить подразделение на отделы, перевести в самостоятельное предприятие, заменить руководящий состав…

Женщина не могла поверить, что в такой момент, когда Косте делают операцию, в этом месте, вдалеке от дома, босс желает… поработать! Словно Гордеев преодолел тысячи километров только для того, чтобы спросить мнение помощницы о реорганизации.

Горечь коснулась нёба, Вероника отвернулась. Кусая губы, она сдерживала слёзы. Как много она стала плакать! Похоже, метод счёта до пяти перестал действовать совсем. Надо взять себя в руки, перестать обижаться на босса, как наивная дурочка. Она взрослая женщина, у которой будет ребёнок. Ребёнок Гордеева. Стоит поблагодарить, что он не требует аборта, но не надеяться, что боссу нужна она.

— Ника, — тихо позвал Всеволод, и она вздрогнула.

Вытерев слёзы, постаралась прогнать разочарование и обернулась: босс улыбался и протягивал ей маленькую коробочку, в которой блестели два колечка.

— Так что ты мне ответишь? — пытливо уточнил Гордеев.

— Насчёт реорганизации? — пролепетала Вероника, недоверчиво разглядывая кольца.

— Именно, — кивнул босс.

Он положил коробочку на кровать и, подхватив правую руку женщины, медленно и осторожно стянул колечко с её безымянного пальца.

— Если старая система перестала работать, не нужно цепляться за неё и пытаться восстановить.

Он отбросил кольцо Михаила не глядя, и то зазвенело где-то в углу. Отпустив руку Ники, Гордеев снова протянул ей коробочку:

— Поэтому, пусть это и рискованно, но я считаю, что лучше решиться на полную реорганизацию. А ты как думаешь?

Вероника несмело поёжилась и подцепила большое колечко. Покрутив его, лукаво покосилась на босса:

— А ты не боишься, что придётся влить слишком много сил и средств?

— И того и другого у меня в избытке, — хитро улыбнулся босс. — Разве что боюсь перелить.

— Не бойся, — ощущая, что краснеет, прошептала Ника и, взяв руку Всеволода, медленно надела ему на палец кольцо.

Гордеев проследил за её движением и, перебирая пальцами правой руки, полюбовался кольцом. Затем вытащил из коробочки маленькое колечко и, поцеловав ладонь Вероники, надел его ей.

Мужчина и женщина молча улыбались и смотрели друг другу в глаза, когда дверь открылась и в палату вошёл Жуков.