Глава 19

У нас получилось. Получилось отвоевать некое подобие прощения у Михаила и Алины. Но самым лучшим было то, что они разрешили Мие погостить у нас в летнее время. Всего лишь на недельку, но это было настоящим прорывом. Глядишь, и через несколько лет мы сможем стать нормальной семьей.

По крайней мере, я очень на это наделялась.

Счастливый Макс оказался совсем другим Максом.

Оказывается, он мог быть улыбчивым, веселым, добрым и внимательным к другим.

Поездка за границу однозначно положительно сказалась и на нем, и на наших отношениях. Мы вроде как сблизились и это сложно было отрицать.

Нет, мы все еще частенько спорили и переругивались, но стали делать это без прежней обозленности и свирепости.

Макс стал меньше задерживаться на работе, чаще бывать дома, возиться с Милой. Мы стали вместе куда-то выбираться и проводить время, как одна семья. Его мама Оксана Григорьевна чаще стало забирать Милу, чтобы «дать нам время побыть вдвоем». И вроде бы все наладилось.

Ну, точнее, я была в этом уверена.

Мирослав обещал прилететь на свадьбу и стать шафером Макса, а Алина и Миша дали согласие привести к нам Мию летом, погостить и познакомиться со своей сестрой.

Казалось бы, что еще для счастья надо?

А вот… оказалось, что, в общем-то, надо.

Сегодня выдался теплый вечер. Мама Макса забрала Милу к себе с ночевкой, как-то странно при этом поулыбавшись, а сам Орлов вернулся домой спозаранку.

Мы решили отужинать на свежем воздухе, где я и расставила приготовленную еду. Мясной стейк, картофельная запеканка, несколько видов салатов и, конечно же, пирог с вишней, как же без него.

— Как все замечательно выглядит, — мечтательно протянул Максим, усаживаясь за стол.

Вообще, ближе к лету я планировала и обедать, и ужинать здесь, в замечательной крытой террасе. Свежий ветерок, кусты роз вокруг, прекрасный вид на сад, над которым я долгое время трудилась. Загляденье.

Кто же знал, что вскоре все это будет потеряно…

— Рада, что тебе нравится, садись, давай, — я улыбнулась, заканчивая сервировать стол. Я всегда старалась, чтобы еда была не только вкусной, но и красивой. Мне нравилась эстетичность, я вообще подумывала завести какую-нибудь популярную соцсеть и начать и постить туда фотографии моих кулинарных творений.

— Мама забрала Милу?

— Да, она сегодня будет ночевать у нее.

— Понятно. Ты чем занималась?

— Дошила кое-что из своей коллекции, пересадила несколько венериных мухаловок…

— Звучит жутко, но все равно молодец, — усмехнулся Макс, привычным делом набрасываясь на еду. И как в него столько умещалось?

Я села напротив, положила себе раза в четыре меньше еды, чем своему собеседнику и принялась неторопливо ее пережевывать.

— Что на счет отца?

— Нет. Все еще нет. И всегда будет нет, — упрямо отозвался Макс.

Мне удалось свести его с мамой, братьями, примирить даже с бывшей женой, но он упирался на счет отца. Просто намертво упирался!

— Здесь моей вины нет, и я извиняться или идти на мировую не согласен.

— Макс, он твой родитель…

— Он козел. Это его вина. Все, что произошло с нашей семьей по большей части – именно его ответственность. И никому меня в обратном не убедить. Даже тебе, уж извини.

— Может быть, ты и прав. Но разве не приятнее быть с ним в нормальных отношениях, чем в многолетней ссоре? Я просто не понимаю таких отношений, — я пожала плечами.

— Я вполне нормально чувствую себя в многолетней ссоре с ним. Ничего другого он не заслуживает. Отец прогнал маму и сделал ее несчастной. Он разделил своих детей, взрастил в них ненависть друг к другу. Он годами игнорировал меня, потому что так велела новая жена. Вот пусть с ней и живет.

— Но на свадьбу-то его все равно надо будет позвать.

— Нет, не нужно.

— Но…

— Свадьбы не будет, — не дав договорить, Макс меня перебил. Да так перебил, что я отложила вилку с ножом в сторону.

— Что?

— Я говорю, что свадьбу отменяем. Зачем она теперь-то? Я собирался ее устраивать, чтобы позлить Мира и Мишу. Чтобы заставить их как-то отреагировать на нее. Чтобы повыпендирваться перед ними и доказать, что у меня все еще лучше, чем у них, но мы же с братьями вроде как помирились. Сегодня в обед разговаривали по видео связи втроем, в следующем месяце собираемся организовать встречу в Праге. Поговорить по душам, обсудить все то, что тревожило нас годами, постараться снова стать одной семьей…

Макс говорил что-то еще, но дальше я слушать не стала. Поднялась на негнущихся ногах, сказала, что уже сыта и понесла свою тарелку, все еще полную еды, обратно на кухню.

И только там позволила себе опустить голову и тихо заплакать.

Вот, значит, как…

Я теперь больше была не нужна.

Вот так вот.

Макс решил ничего не скрывать, сказать всю правду, как она есть.

А я…

На что надеялась я? На что рассчитывала? Что мы на самом деле поженимся? Распишемся в назначенный день под пышное торжество и на глазах у сотен гостей? Это ведь все изначально было фарсом, тогда почему сейчас я была так удивлена?

Когда у нас с Орловым были настоящие отношения? Он ведь и жениться на самом деле никогда не собирался, так, устроить спектакль для родни…

Почему же тогда сейчас было так горько и тяжело на душе? Почему в груди будто бы замерло сердце, а слезы лились без остановки?

Я ведь с первых дней хотела сбежать от Макса, мечтала о том, когда настанет тот день, когда я, наконец, смогу освободиться от его навязанного контракта. И вот этот момент забрезжил на горизонте. Тогда почему же я сейчас была выбита из колеи? Почему не радовалась?

Мысленно надавав себе пощечин, я заставила взять себя в руки, вытереть неуместные слезы и поспешила наверх.

Пора было собираться.

— Аня? Ты что делаешь? Что… что происходит?

Макс растерянно осмотрелся по сторонам и, заметив целую гору вещей, сваленных мной на пол в приступе истерике, поднял на меня растерянный взгляд.

Я оставила его ужинать одного и поднялась к себе с одной целью – как можно скорее собраться свои вещи и уйти из особняка, в котором мне никогда не было места.

— Я собираю вещи… — Я подняла голову и посмотрела прямо в глаза Орлову.

К слову, вещей оказалось очень много. Неожиданно много. Я даже понятия не имела, что успела накупить их в таком количестве, и я говорила не об одежде, хотя ее тоже оказалось предостаточно, а именно о разных мелочах, делавших комнату уютной, а также о рабочих материалах.

— Зачем ты собираешь вещи? — Он нахмурился, скрещивая руки на груди.

— А как ты думаешь? Моя миссия исполнена, ты в моих услугах больше не нуждаешься. Зачем зря занимать жилплощадь? —Я честно старалась сдержать слезы, но влага упорно скапливалась у меня в глазах.

— Да что ты такое говоришь?

— А ты долго еще собираешься прикидываться дурачком? Ты же сам только что дал мне понять, что я больше здесь не нужна!

— Аня… я не понимаю.

— Ты сказал, что свадьбы не будет!

— Я сказал, что надобность в фейковом торжестве отпала, да. Это я сказал. Но почему ты побежала наверх собирать свои вещи, я все еще пытаюсь понять. Может быть, объяснишь мне логику поступков?

— В смысле объяснишь?! То есть по-твоему я должна была отреагировать как-то иначе?

— Послушай, я просто сказал, что в этом балагане больше нет нужды. Причем тут твое нахождение в доме или наши отношения?

— Ты правда такой дурак или просто прикидываешься!? — Окончательно потеряв терпение, я швырнула в рыжего олуха куском недошитой ткани.

Он ловко увернулся, чем немало меня расстроил.

— Решение не играть на публику никоим образом не меняет наших с тобой взаимоотношений, я думал, ты это понимаешь.

— И что это за взаимоотношения такие, при которых ты не хочешь на мне жениться?

— Ань… не пойми меня неправильно, ты мне нравишься. И между нами действительно что-то есть. И у нас может что-то получиться. Но свадьба… мы явно еще не подошли к этому этапу.

— И неизвестно, подойдем, не так ли? Я не из тех, на ком женятся, да? У нас с тобой такие отношения, при которых у нас уже есть ребенок, но кольцо надеть мне на палец – это слишком. Ну да, действительно, что тут еще думать?!

— Аня…

— Я не достойна Его Светлости, Его Величества Орлова! Куда мне?! Ты же с первых минут повторял мне, что я деревенщина, что тебе за меня будет стыдно на свадьбе, что ты не доверяешь моему вкусу! Это не тоже самое, что спать со мной или заделывать ребенка! У меня нет работы, у меня нет образования, у меня и мозгов-то нет! Я просто лишний балласт, который тебе не нужен теперь, когда ты получил то, чего так жаждал – прощения своих братьев. Теперь вы все снова друзья и я тебе больше не нужна!

— Аня, остановись.

— Почему это я должна останавливаться?! Ты никогда не тормозишь в своих высказываниях, в своих оскорблениях и унижениях моей личности!

— Ань, у нас же все было хорошо, зачем ты это делаешь сейчас?

— Это делаю не я, это делаешь ты! Ты в очередной раз показываешь мне на мое место, которое находится прямо у твоих ног. А мне надоело! Я хороша только в качестве переговорщика, я хороша в качестве кухарки, даже в качестве любовницы сойду, но никак не тяну на роль твоей спутницы по жизни, не так ли?

— Ань, я не могу на тебе жениться. По крайней мере, сейчас, если ты об этом. Мы только в начале нашего пути, мы только-только начали ладить друг с другом, очень рано говорить о таких вещах, как брак!

— Максим, просто выйди и дай мне собраться, — зло прошипела я. Что бы Орлов не говорил, а становилось только хуже.

— Что? И куда же ты пойдешь?

— А какая тебя разница?

— Мне большая разница!

— Пусть это тебя не волнует.

Я действительно ушла, а Макс, на удивление, меня отпустил. Молча, лишь глядя с каким-то осуждением, непониманием и разочарованием одновременно.

Отпустил.

Отпустил, потому что я никогда не была ему нужна.

Если вспомнить с того, как все начиналось, то можно понять, что Орлов всегда преследовал свои цели, а я была лишь инструментов в их достижении. Ясное дело, что надобность во мне отпала, когда братья приняли его с распростертыми объятиями. И ничего, что я неделями билась над этим так, будто от этого зависела жизнь.

Наша с ним жизнь.

Не знаю, почему, но чувствовала себя дурой. Использованной и преданной дурой.

Но как? Максим никогда не обещал настоящих чувств, отношений, свадьбы.

Я вбила себе все это в голову сама.

Занялась устройством дома так, будто он был моим.

Заботилась об Орлове так, будто он тоже был… моим.

Пыталась примирить его семью друг с другом так, будто была одним из ее членов.

На самом же деле, у нас был контракт.

И Мила, которая родилась по воле случая.

Максу не была нужна ни я, ни наша дочь.

Да, он неплохо к ней относился, но он никогда ее не ждал, не планировал и поначалу очень долго отказывался.

Обдумав все это, взвесив все против и еще раз против, я собрала свои многочисленные вещи, вещи Милы и отправилась… домой.

Да-да, домой.

В родную деревню, где меня, конечно же, никто не ждал.

Тетя встретила меня, не сказать, что с распростертыми объятиями.

Сначала я получила тумаков, затем, очень длинный выговор, в котором, чего только не было. И что я дурная, и что шалава, испортившаяся в Москве, и что меня нельзя было отпускать дальше местного магазинчика, а меня отправили в саму столицу, и что принесла с собой приплод.

А потом тетя увидела Милу и, кажется, оттаяла.

Дом, в который я вернулась, оказался совсем не таким, каким я его помнила.

Во-первых, тетка сделала ремонт, даже организовала небольшую пристройку. Во-вторых, купила новой мебели, вещей. А еще высадила, наконец, глициний, о которых давно мечтала.

Дети, разъехавшиеся по разным крупным городам, помогали, кто чем мог.

Но что-то в нем изменилось. И во дворе, и в самом доме. Что-то помимо внешней мишуры.

— Совсем пустой, — озвучила мои мысли тетка, садясь за большой, круглый стол времен советского союза. Мы за ним часто мешали тесто, делали домашние вареники или пирожки.

— Теть Лид… ты в порядке? — Я села рядом и осторожно коснулась худого плеча родственницы.

Она выглядела, как и всегда. Строгая юбка в пол, аккуратная белая блуза, старомодная косынка на голове, только вот глаза… глаза были грустными, а раньше всегда горели живым огнем.

— Знаешь, Анька, я вот думала, выращу вас всех, разъедитесь вы в разные стороны и, наконец-то, я вздохну! Смогу отдохнуть хоть немного… — тетка грустно усмехнулась. — И так и получилось. Вы все выросли, поуезжали из дома и забыли обо мне, о родной деревне. У меня ведь уже почти год, как никого не было из вас в гостях…. Деньги вы все регулярно шлете, я вон, смотри, — пожилая родственница обвела взглядом дом, — и ремонт сделала, и все, наконец-то, чисто, аккуратно, да только вот на душе пустота, а на сердце камень. Горько это – одной остаться.

Я опустила взгляд в пол.

Надо же. Действительно, так и получалось. Я, все мои кузены и кузины разбежались, кто куда, а о матери позабыли. Только деньгами откупались. Я ведь из столицы тоже ни разу не приезжала, чтобы навестить ее. Да что там, звонила, если раз в месяц, и то, считай, хорошо.

— Прости нас, теть Лид…

— Я думаю, что это моя вина. Я была… не лучшей матерью, — тетка нервно затеребила краешек юбки, а я, не раздумывая ни секунды, тут же потянулась обнимать ее.

— Перестань! Перестань говорить глупости! Ты была замечательной мамой, просто вырастила неблагодарных детей! Это все мы!

Мы с теткой проплакали не меньше часа, а затем своим плачем нас разбудила Мила, чем, впервые за все время моего возвращения, заставила нас рассмеяться.

— Это откуда у нас такая красавица взялась?

Нам потребовался целый день, чтобы наговориться по душам, выплакать все слезы и разложить все привезенные с собой вещи. Благо, что теперь дом, в котором раньше никто не помещался, теперь имел целых две пустые комнаты. Именно их мы с дочерью и заняли.

— Даже не знаю, как тебе на это ответить, теть, — усмехнулась я, тут же получая кухонным полотенцем по шее. — Ауч, — я рассмеялась, стоя у плиты.

На дворе уже был вечер, я жарила картошку с грибочками и лучком, а тетка мыла только собранные огурцы и помидоры. Все же, сад и огород – это было здорово. Когда все свое, натуральное, полезное и, самое главное, вкусное.

А какой в деревне был воздух! Это вам не душная столица с ее выхлопными глазами и вечными пробками, смогом и пылью!

— Где папка-то ее, я спрашиваю?

— Он – козел.

— Они все козлы, Аня. Я же тебя…

— Говорила, предупреждала, знаю. Но этот прям козел года, — нахмурилась я, выключая конфорку.

— Где нашла его?

— Он – хозяин особняка, в котором я поехала работать.

— Богач?

— Мягко выражаясь.

Я невольно вспомнила родовое поместье Орловых. Огромный особняк с огромной территорией. И ведь это совсем небольшой кусок богатства, которое я просто успела увидеть.

— Это он тебя соблазнил, обрюхатил и бросил? Или же, чего еще хуже…

— Нет, тетя! Нет, что ты! — тут же перебила я родственницу.

Наконец, мы уселись за столом. Вообще-то, для ужина было поздновато, но мы весь день занимались сначала моими вещами, потом Милой, потом снова вещами, и снова Милой, поэтому сесть покушать получилось лишь после девяти.

— Макс, он… он совсем не такой… он…

Я призадумалась, пытаясь подобрать нужные эпитеты, которые бы в полной мере охарактеризовали моего избранника.

— Ну?

— Он эгоист. Для него существует только его собственное благополучие. Весь остальной мир – это массовка, которая должна исполнять его прихоти. Он использует людей на своем пути, а потом забывает о них на следующий же день.

— Он знает о ребенке?

— Знает, конечно.

— Отцовство признал?

— С трудом. И лишь на словах.

— Растить-то как думаешь? Сама справишься?

— Я…

— Нет, ты не подумай ничего, я-то всегда помогу. Дом в твоем распоряжении, мне наоборот счастье возиться с новой жизнью, а то уж совсем от одиночества света белого не видела. Но ребенок, это, я тебе скажу, сложно. Не только деньги будут нужны. Много еще всего будет требовать девочка…

— Теть, на счет денег… он денег дал. Много. они у меня на карте так и лежат. Побоялась снимать и наличкой все вести, сама понимаешь.

— Много, говоришь?

— Да. Может пару соседских домов выкупить и еще останется. В столице, конечно, надолго не разгуляешься, но здесь… может зажить лучше. Я могу купить нам с Милой дом, могу… не знаю, ателье свое открыть, обшивать всех местных. Или еще чего…

— А отец дочери, думаешь, будет не нужен? Ты, вон, страдала без родных своих…

— Я выросла. И выросла нормальным человеком. И Мила сможет. Не нужен ей отец, который год не может ее признать. Хотел бы, признал, записался в отцы официально. Хотел бы, и меня замуж позвал. Не захотел. Мы друг другу не ровня. У него моделей очередь целая, интеллигентные дамы, образованные тоже в его кругах. А я дура деревенская. Только готовить, да рожать могу.

— Ну, это ты зря… — Тетя Лида покачала головой, усмехнувшись. — Я такую бестолочь воспитать не могла! Ты у меня выросла красавицей и умницей. Но самое главное, честной, трудолюбивой и преданной семье. Тот, кто отказывается от такой жены – сам дурак и без мозгов, — заключила родственница, заставляя меня улыбнуться.

— Вот бы тебе этого рыжего олуха на перевоспитание, — хихикнула я.

— Это точно, — вторила мне тетя. — Слушай, а, знаешь, что я забыла?!

— М?

— Иди-ка за мной, да живо! — Тетя потянула меня за руку, заставляя встать из-за стола.

— Но… мы же только сели кушать… — пробубнила я, пережевывая первый кусок аппетитной картошки. — Остынет же!

— Вот, гляди! — радостно произнесла родственница, проводив меня в гостиную и распахнув дверца старого шкафа. — Это я тебе прикупила! Соседка, баба Тоня продавала, я ее сразу купила, взамен… ну… той, помнишь? — голос тети слегка задрожал, а я окунулась в воспоминания.

— Конечно, помню…

— Я была очень не права и мне очень жаль…

— Спасибо, тетя Лида! — я порывисто обняла пожилую родственницу. Это многое значило. Я и без того знала, что она жалела о том поступке, знала, что просто не сдержалась, сломленная бедностью, тремя работами и отсутствием хоть какого-то личного времени и пространства. То, что она не забыла об этом столько лет спустя означало лишь то, что она действительно меня любила. Впрочем, я об этом и так всегда знала.

Я не стала говорить ей, что у меня новенькая машинка, которую я купила в первый же день после того, как Макс дал мне деньги, не захотела расстраивать члена семьи, который столько лет думал о том случае, не забыл и решил загладить вину.

— Спасибо огромное, она просто чудесная!