Глава 21

— Как вам вот этот бежево-пудровый вариант? — напоминает о себе сотрудница. — Крой прямой, с вашими ногами будет смотреться отлично.

Платье и правда милое. Плотный шелк, геометрический вырез и рукава три четверти. Длина выше колен. Нужно померить, чтобы понять, насколько это прилично.

Скрываюсь в примерочной. Сначала гляну сама, потом уже поинтересуюсь мнением Богдана. Надеваю и понимаю, если мужчина забракует эту вещь, нам придется поспорить. Лично мне платье приятно и к телу, и к душе. На шопинг я надела светлые ботильоны, и мой образ сейчас полностью гармоничен. Только каблук низкий, но того требует положение. Впрочем, можно посмотреть к платью и туфли. Сейчас совсем тепло.

Ну а пока выпархиваю из примерочной, чтобы показаться своему мужчине. Улыбаюсь, но от картины в салоне мое лицо застывает. Похоже, я вышла в самый удачный момент…

Полонский стоит с телефоном недалеко от примерочных, Софи не видно, наверное, она в кабинке. Вдали у вешалок две немолодые дамы получают консультацию. Одна из сотрудниц на кассе. А от входа прямо на Полонского мчится блондинка примерно моего возраста. Джинсы как вторая кожа, темная майка и косуха из мягкой кожи. Маленькая сумочка через плечо трепыхается, как и белоснежная грива. Про лицо умолчу, там целое произведение искусства.

— Богдан, вы здесь!

В мой мозг проникает догадка. А Полонский вскидывает взгляд и замирает. Чем тут же пользуется блондиночка, она просто повисает на шее мужчины. Складывает губы уткой и пытается клюнуть ими щеку Богдана.

— Лика?!

Выражение брезгливости на лице Полонского бесценно. Моя челюсть упала еще на этапе появления девушки. А теперь к ней присоединяются и челюсти работниц бутика. Потому что Богдан буквально отдирает от себя блондинку, наплевав на все манеры.

— Ты зачем сюда пришла?! — морщится мужчина.

— Я… — даже этот надушенный танк теряется от тона Полонского. — Софи сказала, ты повезешь ее в магазин… Просила меня заехать и тоже сказать свое мнение. Мм, я так соскучилась!

Верится с трудом, что сестренка Полонского за его спиной позвала наглую дамочку. Скорее, сболтнула по простоте душевной время и место шопинга. Делаю шаг вперед.

— Богдан, как тебе это платье?

Полонский сначала вздрагивает, но потом встречается с моим спокойным взглядом. Ведет глазами вниз.

— Прекрасно, дорогая, — кивает он, — еще купим к нему стильные сережки.

— Да, не очень броские, — соглашаюсь.

Сердце всё еще колотится, поворачиваюсь к примерочным. В конце концов, я не могу как курица цыпленка сторожить своего мужчину. Уходя, слышу сердитый тон Богдана, обращенный не ко мне. И даже непечатные словечки.

Перед зеркалом выдыхаю через рот. А эта Лика задалась целью заполучить Полонского! Мама сто процентов на ее стороне, как, думаю, и отец. В моей команде только Софи и наша живность. Тихонько смеюсь, хотя от нервов наворачиваются слезы. Да еще молния на платье заела. Вожусь с ней и, кажется, слышу шаги.

— Я помогу.

Из-за плотной ширмы проявляется Полонский, я легонько вздрагиваю.

— Напугал?

— Чуть-чуть.

— Прости, что так вышло. Моя «невестушка» втерлась в доверие к сестре. А та и поделилась, что отправится в моей компании на шопинг.

— Никто не виноват, — жму плечами.

Теплые пальцы Богдана ложатся на верхнюю часть моей спины, нащупывают язычок молнии. Он аккуратно его дергает и ведет вниз. Ощущаю помесь жара от мужчины и прохладного воздуха. Обсыпаюсь мурашками.

— Я выставил ее, — сухо говорит Полонский, — девочки хотели ей что-то предлагать, думали зацепить клиентку. Она и сама бывает здесь. Но мне этот цирк не нужен. Анжелика перешла границы.

Да, вывести Богдана на грубость к девушке нужно постараться.

— Она влюбилась в тебя, Полонский? — вздыхаю.

Мы смотрим друг на друга в зеркале, Богдан качает головой.

— Там какая-то выгода. Но больше она не подойдет ко мне даже на три метра, хватит. Ты молодец, что ушла. Вам нужно беречься.

Боже… Капля за каплей мне становится не до противной Лики. Мало того, что Богдан произносит нежные слова, он продолжает помогать мне раздеваться. Тянет платье вверх, я поднимаю руки. И вот уже мой новый наряд остается в руках мужчины. Я, конечно, не полностью обнажена, да и Богдан видел меня всякой не раз… Однако все равно меня пробирает мелкая дрожь.

— Спасибо.

Вижу, как он судорожно сглатывает. Его жадный взгляд скользит по поверхности зеркала, в котором я сейчас отражаюсь. А мне кажется, я чувствую прикосновения его темно-серых омутов.

— Моя фигура поменялась.

Обозначаю этот факт без неуверенности в себе или стыда. Наоборот взгляд Полонского меня раскрепощает. Он жмет плечами.

— Только в лучшую сторону.

Кадык мужчины снова двигается. Я закусываю губу… В последнее время я мало думала о чем-то ближе поцелуев. А теперь осознаю, что в скором будущем мы можем вернуться к… Чувственной жизни. Это кажется мне сладким сном. Наверное, я до сих пор не верю, что мы с Богданом снова принадлежим друг другу. Только бы не проснуться!

— У вас все хорошо? — снаружи раздается деликатная фраза.

Кажется, нас потеряли консультанты. И Софи ждет.

— Одеться мне будет легче, — говорю Полонскому, — присмотри за сестрой.

Но Богдан делает шаг не к выходу из кабинки, а наоборот ко мне. Не успеваю ахнуть, как животом уже чувствую пряжку его ремня. Холод металла внезапно обжигает. Ноги так и хотят подкоситься, но мой мужчина держит крепко. Боже! Делаю глубокий вдох и с головой ныряю в запах Полонского.

Он нежно раскрывает мои губы сильным ртом. Мы оба отдаемся ласкам, торопимся, задыхаемся. Мне кажется, роскошная примерочная отправляется прямиком в космос. Становится так хорошо, особенно на контрасте с мерзким появлением Анжелики.

Отрываться друг от друга не хочется, и напоследок мы дарим друг другу несколько отрывистых чмоков. На губах сами собой рисуются улыбки.

— Иди, — шепчу Богдану, — я скоро.

Шопинг в итоге выходит удачным. Мне мы прикупили то самое платье, Софи тоже нашла себе вариант по душе из трикотажа. В конце концов, мероприятие демократичное. После подбираем туфли, а в отделе ювелирки Богдан покупает мне жемчужные гвоздики.

Карточка Полонского становится легче, но он не терпит никаких возражений. Я в принципе легко подчиняюсь его желаниям. В первый раз я буду под пристальным вниманием семьи Богдана и их близких друзей. Шаг решительный, так что я должна быть достойной его. Хотя бы за внешний вид не надо будет волноваться.

А в остальном я, конечно, дергаюсь в последующие дни. Решаю так, если его мать пойдет на откровенный конфликт, скажет что-то вроде «чего приперлась», только в светской манере, я просто уеду. Скандал не нужен будет ни мне с малышом, ни концерту. Но и прятаться дома изначально я не хочу. Хоть Богдан и несколько раз спрашивает, точно ли я решила идти.

Я стою на своем, хотя волнуюсь и даже не помню, как пролетает неделя. Но вот уже после похода в ближайшую парикмахерскую я сажусь в авто Полонского, и мы едем по нужному адресу. Концерт проходит в одном из обычных городских домов культуры. Бледно-оранжевое симпатичное здание без пафоса. Туда помаленьку входят люди.

— Один знакомый предоставил маме это помещение бесплатно, — объясняет Богдан, когда помогает мне выйти, — оплата только за электричество и уборку.

Киваю.

— Ясно. Твоя мама молодец, что всё организовала. И друзья у нее хорошие.

Богдан вздыхает.

— Кто-то и правда проникается, кто-то хочет показать социальную ответственность перед городом. Впрочем, цель отличная — сбор денег для нуждающихся детишек. Я рад, что мама пустила свою энергию именно в это русло. Она человек деятельный, а помощь папе в бизнесе сейчас не нужна. Работать самой ей тоже нет смысла.

Полонский еще что-то говорит о семье, пока мы заходим внутрь. С крыльца попадаем в просторное фойе. Здесь уже прилично народу, простые зрители и юные артисты. Стоит гвалт. Кажется, вдали работает какая-то выставка-продажа сувениров. Возле лестницы закуток буфета. Кажется, такой же на втором этаже. Но я уже плохо разбираю. Ох, как же всё повернется…

— Вика! Богдан!

К нам мчится Софи. Улыбается, обнимает. Эх, все бы Полонские так были мне рады. Только думаю об этом, как слышу стук каблуков.

— Здравствуй, сын.

Полонская как всегда безукоризненна. Русые волосы уложены в объемное каре, здоровый цвет лица, умелый макияж в натуральных оттенках. Лаконичное темно-коричневое платье, средней высоты шпильки. Как и говорил Богдан — скромное богатство. Если такое возможно, конечно.

— Мам, ты уже знакома с Викой.

Я натягиваю улыбку.

— Здравствуйте.

— Добрый день. Анна Матвеевна.

Женщина не подает мне руки, не обнимает. Только лишь сухо уточняет свое имя и отчество.

— Да, я знаю, — стараюсь улыбнуться теплее.

От старшей Полонской не исходит никакого дружелюбия. Она смотрит на меня, но не на прическу или как я одета. Ее взгляд направлен прямо в глаза. Как будто женщина хочет прочитать мои мысли. Ну что же, мне скрывать нечего. Я люблю ее сына и ко всей их семье отношусь с уважением.

— Мне нужно заниматься организацией, — Полонская переключает внимание с меня на Богдана, — если увидишь кого-то из знакомых, встреть. Многие будут здесь впервые, нужно показать, где можно присесть и выпить воды. До представления полчаса, зрителей оповестят звонком.

Мать разговаривает с сыном, как с администратором. Она не спрашивает, как мы добрались или, как я себя чувствую. Наверное, бред — ожидать это. Но женщина ведь в курсе беременности.

— Хорошо, мам, — обещает Богдан.

Анна щурится и как будто вспоминает о чем-то.

— Бардиных не будет, — сообщает она грустным тоном, — Василий Василич подхватил простуду.

Богдан все это время держит руку на моей талии, и я чувствую, как его грудь тяжело поднимается.

— Какая жалость, — голос мужчины сквозит сарказмом, — надеюсь, он внес вклад в благое дело? Ведь не обязательно ехать, чтобы сделать пожертвование.

Я не знаю, зачем Богдан завел этот разговор. Но на лице его матери растерянность.

— Мм… Он, видимо, забыл.

Ей явно неудобно, но Богдан не соскакивает с темы.

— Или не хотел? А, может, у него самого дела не очень?

На шее Анны Матвеевны появляются красные пятна.

— Мы не можем вот так стоять и обсуждать друзей! Богдан!

Она косится в мою сторону, но ее сын притягивает меня крепче.

— Ну мы же так, в кругу родных.

Анна хватает ртом воздух, но тут ее спасает телефон. Она коротко отвечает и снова обращается к сыну.

— Иди лучше встреть бабушку, Богдан. Вот она уж не могла пропустить массовое мероприятие.

— Хорошо.

Полонский спокоен, как удав. Он зажимает в руке мою ладошку и ведет ближе к выходу. Я не могу сдержаться и шиплю.

— Что это было, Полонский?!

Богдан усмехается.

— Мне кое-что рассказали про Бардиных. Один из моих арендодателей.

— Что?!

— Да так, слухи. Впрочем, это не особенно нас касается. Но мама пусть задумается.

Хмурюсь на любимого, нагнал тумана! Но действительно, какое мне дело до семьи Лики? Есть заботы поважнее — я продолжаю знакомиться с Полонскими. Богдан машет рукой, и я вижу пожилую даму. Немного полноватая, но ухоженная и элегантная. На ней строгое серое платье, почти в тон короткие кудри.

— Привет, Богданчик.

Вот с бабушкой они расцеловываются как настоящие родственники. Богдан тут же представляет меня.

— Бабушка, это Виктория. Моя…

Он не договаривает, потому что его тут же перебивает бабуля.

— Ну наконец-то ты показал всем невесту! Мне надоело отбиваться от приятельниц, которые сватают за тебя свою родню!

Бабушке Богдана лет семьдесят пять, она подтянута и явно не выжила из ума. Однако она говорит громко, практически кричит. Еще и оборачивается по сторонам, ловит взгляды. А глаз на нас направлено много. Я улыбаюсь и надеюсь, что улыбка выходит милой, а не растерянной. А вот Полонский совсем не смущается.



— Счастье любит тишину, ба, — вворачивает он красивую фразу, — но сегодня мы не могли не поддержать доброе дело.

— Молодцы, молодцы, — бабушка довольно улыбается и вдруг подмигивает мне.

Я хихикаю уже искренне. Богдан наклоняется, целует меня чуть выше виска. Мы встречаемся взглядами, и его глаза полны нежности. Я даже замираю… И в тот же момент замечаю, что его мать стоит возле лестницы и пристально глядит на сына. У нее странное выражение лица, как будто она в шоке или сильной растерянности. Слава богу, Анна Матвеевна не видит, что я наблюдаю за ней. Встряхивает волосами, поднимается вверх.

Однако я не подозреваю, что не одна потенциальная свекровь стала свидетелем сцены. Еще кое-кто набрался наглости и приехал. Об этом нам сообщает сестра Богдана.

— Там Анжелика, — Софи подходит к брату и кивает на зеркальную стену у входа, — она сказала, поздоровается позже. Здесь уже такая толпа!

Полонского откровенно передергивает, и он говорит так, что слышу только я.

— Пусть попробует.

Я вздыхаю. Концерт — это прекрасно, но в целом светская жизнь не по мне. Сплошная фальшь, интриги. Кажется, бабушка хотела поддразнить нашей парой невестку. То есть мать Богдана. Тем временем Лика пришла, несмотря на конфликт в магазине. А ее отец слился от благотворительности под благовидным предлогом. По крайней мере, так считает Богдан. В общем, сам черт ногу сломит в этом всём.

Но «невеста» реально не попадается нам на глаза до концерта, да и во время. Мы сидим в середине партера, по бокам от нас с Богданом его сестра и бабуля.

Бабушка с моей стороны. Время от времени она охает, слушая истории детей. А когда крупная певица на сцене затягивает романс, бабуля подается в мою сторону.

— Рада, что Богдан нашел нормальную девушку, — она трогает мою руку и шепчет заговорщицки, — Анна все время приводит в дом каких-то кукол. Женится он на такой, неизвестно, как будут выглядеть внуки! В девочках ничего натурального.

Меня разбирает смех. Ничего не имею против достижений бьюти-индустрии, но слышать такое от бабушки смешно.

— Ты можешь звать меня Марта, без отчества, — разрешает она, — Богдан проглотил язык и даже не представил меня.

— Очень приятно, — тихонько отвечаю ей.

Кажется, в нашем полку прибыло. Бабушка на моей стороне.

Дальше идет самая трогательная часть концерта. Под классическую музыку показывают фото и видео с детишками. Как им вручают подарки, как малыши дают интервью после выздоровления. Сердце наполняется радостью, хоть я и не могу сдержать слезы. Тянусь за рукой Богдана, чтобы крепко сжать ее.

Без Полонского нам с малышом тоже было бы не просто. Да я бы в лепешку разбилась, чтобы встать на ноги… Но все равно какое счастье, что с нами рядом будет папа. Я даже на какое-то время забываю, что мы на светском мероприятии.

В конце на сцену выходит Анна Матвеевна и напоминает о себе. Впрочем, я заслушиваюсь ее финальной речью. Она так грамотно говорит о благотворительности, о вкладе каждого зрителя независимо от кошелька. Все же эта женщина умна и заслуживает восхищения.

— Останемся ненадолго на фуршет? — спрашивает Богдан после финальных аплодисментов.

Уф, начинается самое «интересное».

— Да, наверное, стоит…