Глава 22

Досадно, что моя подруга Алина так и не приехала на концерт. Она ведь принимала активное участие в подготовке! Но сегодня как раз прилетели ее тетя и дядя из Прибалтики. Девушка сказала, возможно, заскочит ближе к концу. Пока я ее не вижу.

Я знаю здесь Богдана и Софи, успела подружиться с их бабушкой Мартой. Как-нибудь прорвемся. Беру своего мужчину под руку, мы идем в сторону гримерок. Там будет накрыт шведский стол для руководителей творческих коллективов, организаторов концерта и крупных спонсоров. Ну а также близкого окружения Анны Матвеевны. Здесь не только ее семья, но и лучшие подруги.

Мы с Богданом проходим, сразу берем по стакану минеральной воды. Мой организм требует и жидкости, и еды. Полонский меня поддерживает. Выбираем тарталетки с морепродуктами, чтобы немного унять голод. Надо бы поздравить Полонскую с удачным концертом, но сейчас вокруг нее и так много народу. Все выражают восхищение, кто-то делает крупные взносы на благотворительность.

А к нам с Богданом в какой-то момент подходит сразу несколько женщин. Как я понимаю, это приятельницы его мамы.

— Молодежь! — задорным голосом начинает полненькая рыжая дама. — Хороший аппетит и метаболизм. Завидую!

— Это точно, — кивает еще одна, брюнетка со спортивной, но крупной фигурой.

Полонский в ответ качает головой.

— Вам ли быть в печали, девочки.

Понимаю, они на очень короткой ноге. Наверное, он знает женщин давно.

— Познакомь нас со своей спутницей, Богдан, — просит высокая дама с короткими темными волосами и в очках. Она не кудахчет и выглядит самой деловой.

Полонский кидает на меня теплый взгляд, гладит по спине.

— Это Виктория, моя будущая жена.

Он не задумывается над формулировкой. Даже я сглатываю от удивления, чего уж говорить про «девочек». Богдан называет мне их имена, которые я не запоминаю, а мы все просто таращимся друг на друга. Наконец, та, что просила о знакомстве, выдает дежурную улыбку.

— Очень приятно!

— Я тоже рада с вами познакомиться, — выдавливаю из себя, потому что не все взгляды такие дружелюбные.

Рыженькая активистка как будто в подтверждение моих мыслей идет в атаку.

— Богдан, а я думала, ты встречаешься с Анжеликой Бардиной! Так сказала Аня.

Женщина имеет в виду мать Богдана и говорит полнейшую бестактность. По ее хитрым глазам понимаю, она действует нарочно. К сожалению, понятие «заклятых подружек» существует во всех кругах. Иногда дамы, особенно дружащие большой компанией, не прочь задеть друг друга или подгадить.

Кошусь на Богдана, вижу двигающиеся желваки. Ох, сейчас никому мало не покажется. Но тут откуда-то сбоку приходит помощь. Хотя… Возможно, это масло в огонь. К нам подходит бабушка.

— Хочешь рассмешить бога, расскажи о планах. Пока вы разводили сватовство, молодежь сама разобралась. И молодцы! Меня тоже в свое время отец хотел замуж выдать сам, а я перемахнула через забор и была такова. И вот, какие красивые выросли дети и внуки. Глядишь, и до правнуков недалеко.

Бабуля снова мне подмигивает, а я предательски краснею. Тем временем такого же цвета становится лицо у Анны Матвеевны. Вот только эмоции ее другие.

— Мама, что вы устраиваете?! — ее голос звенит. — В такой день… Богдан! Я говорила, тебе лучше прийти одному!

Кажется, у Анны просто не выдержали нервы. Мне и жаль ее, и неприятно одновременно. Но оказалось, это цветочки…

— С чего я должен приходить один, мама? Даже вы с папой сегодня вдвоем. Мы с Викой тоже пришли от души поддержать мероприятие. Я не виноват, что про мою личную жизнь ходят легенды. И уж тем более не обязан поддерживать эти байки!

— Мы — семья! — гремит голос отца Богдана. — А ты следи за языком.

Старший Полонский приехал после начала, я даже не знала, что он здесь.

— А это моя семья, — Богдан отвечает хрипло, — хотите вы этого или нет.

Даже подружки Анны Матвеевны замирают, на лицах некоторых из них читается стыд. Многие гости вышли от греха подальше в коридор, кто-то якобы уткнулся в телефон. Марта стоит со сдвинутыми бровями, а Софи побледнела. В это время в помещении появляются две девушки. Алина и… Лика. Бардина сразу открывает рот.

— Как ты можешь разговаривать таким тоном с родителями, Богдан! Они столько для тебя сделали! Тебе совсем задурили голову.

Девица пристально смотрит на меня. Вот ведь наглая!

— Я уважаю семью Богдана, — отвечаю ей в глаза.

Но та только кривит мордочку.

— Тебе я рекомендовал держаться от меня подальше, — железным тоном напоминает Полонский Лике, — фиктивный брак сообрази с кем-то другим.

Дамы сразу начинают шептаться. Анжелика бледнеет, кидается к Анне и уводит ее под руку из комнаты.

Полонский шумно выдыхает. Он достает из кармана пачку купюр, засовывает их в прозрачный ящик на замке. Это коробка для сбора пожертвования. Подходит ко мне, берет за руку.

— Мы уезжаем. Всего всем доброго.

Боже, случилось самое страшное — Богдан поругался с семьей. В то же время мое сердце сжимается, так жаль, что родители совсем не понимают любимого! Мать расстроена им, отец зол. Только Софи догоняет нас на выходе.

— Богдан, Вика! Не расстраивайтесь… Я пойду сейчас к маме, постараюсь ее успокоить. Только найду их с Анжеликой.

Полонский качает головой.

— Не лезь в это, а то и тебе достанется. Родители должны сами принять мое решение. Вспомнить, наконец, сколько мне лет.

Софи кривится как будто от боли, закусывает губу. А нас нагоняет Алина. Подружка сразу обнимает меня.

— Вика, как ты? Боже, эти женщины спровоцировали такой скандал! Анна права, не время и не место…

— Зато расставили все точки, — прерывает Алину мой мужчина, — прости, но мы реально поедем.

Мы чмокаемся с подружкой в щечку.

— Пока, — улыбаюсь. Скорее всего, это смотрится вымучено.

По крайней мере, на лице Алины отражается большое сочувствие.

— Ладно, созвонимся, ребят. Пока.

Держусь за горячую руку Богдана, пока идем до парковки. Я даже толком не осознаю, что моя идея понравиться будущим свекрам провалилась. Больше переживаю за любимого, его ссору с семьей. Но в то же время я полностью на его стороне — он взрослый мужчина! У меня не было родителей, но бабушке я тоже время от времени перечила, отстаивала свои права. А я была совсем юной.

— Может, и правда не надо было идти? — все же уточняю в машине.

Полонский хмурится, заводит авто.

— Родители примут мою жизнь, у них нет другого выбора. Мне все равно, насколько затянется этот конфликт. Я очень рад, что ты со мной, Вик. Сейчас нам главное дождаться появления ребенка. Даже не хочу вспоминать, что еще недавно этого всего не было.

Я забываю все слова. Боже, Полонский признал, что в отношениях ему лучше, чем одному!

— Я считаю, ты прав, Богдан, — говорю, опомнившись, — но буду рада, если ты помиришься с семьей. К твоим родным у меня нет негатива. Однако всякие там Лики пусть закатают губу. Я тебя никому не отдам.

Мой голос звучит с холодной решимостью, саму пробирают мурашки. А Полонский поворачивается с улыбкой.

— Даже мне страшно, — подмигивает.

— Богдан!

Меняем тяжелую тему и остаток пути говорим о малышах. Богдан делится, что кроме взноса наличными поучаствует в лечении нескольких деток. Он взял координаты, его менеджер свяжется с родителями. Потом соскакиваем на разговор о своем ребенке, думаем, делать ли ремонт в одной из комнат под детскую. Мы ведь пока не знаем пол малыша! Хотя для любого младенца подойдет обстановка в нейтральных светлых тонах.

Я с такой тщательностью наряжалась на концерт, но там даже не вспоминала про новое платье. Только туфли давали о себе знать. Хоть их модель умело скроена из мягкой кожи, ноги немного отекли. А после автомобиля я вообще встала на тротуарную плитку и застонала.

— Ай…

— Что-то не так?!

Вижу, как Полонский бросается ко мне, даже не прикрыв дверцу машины. Ох, мне становится стыдно. Он и так сегодня на стрессе.

— Все нормально, Богдан, — переминаюсь с ноги на ногу, — туфли слегка натерли. Новые ведь.

Мужчина так очевидно выдыхает, мне хочется его обнять. В то же время приятно, что он за меня беспокоится. Пока пересчитываю бабочек, порхающих в животе, Богдан просит.

— Подожди секунду.

Замираю на месте, двигаться все равно не хочется. Ну ничего, последний рывок до дома. Хотя чувствую себя физически очень хорошо. Мы то сидели, то стояли. А нервные скачки дались мне куда легче рядом с Богданом. Его любовь дает мне лавину сил. Думаю об этом, и внутри еще сильней щекочет от нежности.

Полонский тем временем закрывает машину и подходит ко мне.

— Ну всё.

— Ах!

Из меня вырывается возглас удивления, когда мужчина подхватывает меня на руки. В последнее время я чувствовала себя кем угодно, но только не пушинкой. И вот на сильных руках Богдана я ощущаю именно невесомость. По мышцам разливается такое приятное расслабление. Но по факту я, наверное, стала тяжелей.

— Теперь я больше вешу? — задаю этот вопрос Богдану без задней мысли. На комплимент, честно, не напрашиваюсь.

— Ну не зря же я купил большой холодильник, — хмыкает Полонский.

Боже!

— Мог бы сказать, что твоего сокровища стало больше, — хихикаю, — или своя ноша не тянет. Где ваши манеры, господин Полонский?

Но Богдан не реагирует на шутку. Он останавливается недалеко от подъезда, серьезно смотрит мне в глаза.

— Я не вспомнил о них, Вика. С тобой рядом я вообще забываю обо всём на свете.

Где-то внутри меня взрывается разноцветный фонтан. Мужчина сказал простую фразу, но его проникновенный тон и искренность заставляет мое сердце трепыхаться.

— Рада выполнять эту миссию, — тихонько отвечаю и облизываю губы.

Полонскому не приходится изображать чудеса сноровки, чтобы открыть дверь. Из дома как раз выходят наши соседи. Те самые, что когда-то шумели, и вынудили Богдана переночевать со мной. Блондиночка и ее качок весело здороваются с нами, придерживают двери. Мы оказываемся у лифтов.

— Что, может, по лестнице? — уточняет Полонский и дарит мне короткий поцелуй.

Мотаю головой.

— Нет, ты мне еще пригодишься.

— Ну хорошо, тем более, грузовой лифт свободен.

— Богдан!

Со смехом входим в большую кабину, зато помещаемся в ней комфортно. Я рада, что мы живем высоко. Хочется ехать и ехать. Держусь на шею Богдана, а взглядом веду по его мужественному лицу. По линиям точеных скул, угловатой челюсти с короткой бородой. Мои глаза замирают на полных губах любимого. Хочу потянуться к нему за поцелуем, пока мы не приехали. Но Полонский вдруг задает вопрос.

— Как ты себя чувствуешь?

Я льну к нему крепче. Вдыхаю запах его тела, и внутри складывается пазл. Богдан здесь, со мной, рядом. Но после всего, что мы пережили сегодня, я хочу чувствовать его еще ближе. Выдыхаю перед ответом.

— Отлично. Мне кажется, я очень окрепла за последние дни. И… Как сказал врач, если неделя пройдет хорошо, мне можно жить полной жизнью.

— И сколько прошло? — мужчина сглатывает.

— Последние семь дней я отлично себя чувствую.

Мне кажется, или руки, в которых я нахожусь, дрогнули. Наши губы оказываются рядом, и тут же срабатывает сигнал кабины. Полонский обреченно усмехается. А я наклоняюсь к его уху.

— Пойдем домой.

Шепчу, «случайно» чуть прихватываю его мочку. Мужчину еще раз передергивает, но думаю, ему далеко не неприятно. Он напрягается, ставит меня на светлый пол площадки. Нужно отпереть замок.

Входим, в квартире тишина. Живность в гостиной видит десятый послеобеденный сон. Я кладу сумочку, сбрасываю туфли. Хотя ноги уже успели отдохнуть. С наслаждением потягиваюсь.

— Хочешь полежать, воды?

Полонский интересуется как будто между делом, но его голос звенит от напряжения. Мужчина явно сдерживает свои настоящие желания. Его глаза блестят и жадно смотрят на меня. Но он помнит про особые обстоятельства, проявляет заботу. Меня только больше тянет к нему из-за этого.



— Нет, Богдан, я хочу совсем другого.

Раньше инициатива в наших отношениях всегда принадлежала Богдану. Да и сейчас он полностью выполняет мужскую роль. Но в этот момент я чувствую, именно от меня зависит многое.

— Обними меня, пожалуйста. Мы не закончили…

Да, сегодня хочется пойти до конца. Мы должны, просто обязаны! Выплеснуть напряжение, пока оно не вышибло пробки во всём районе. Слава небесам, уговаривать моего мужчину не нужно.

— Я здесь, — слышу у самого уха.

Полонский накрывает его поцелуем. Господи, я не думала, что может быть так сладко… Нежный ток бежит по всему телу. Богдан — прекрасный мужчина, но таким трепетным и бережным он еще никогда не был. Хотя самого его явно колбасит. Впрочем, его глаза тоже горят, на лице блуждает улыбка. Я вижу ее между шквалом прикосновений, которые мы дарим друг другу.

Не помню, как оказываюсь в спальне. Наверное, тем же способом, как переместилась из авто домой — на руках Богдана. По крайней мере, твердую землю я уже давно не чувствую. Я даже не ощущаю пресловутый холод простыни, потому что хлопок плавится от нашего жара. А мы безжалостно мнем его, жадно, дорвавшись. Вычеркиваем всё из нашего мира.

Богдан выключает кондиционер, но я все равно покрываюсь пупырышками. Волосинки вздыбливаются, дыхание рвется. Но мужчина тут же сметает меня своей осторожной силой. Выталкивает из меня последнюю горстку сомнений. И тут же миллиметр за миллиметром наполняет своей любовью. Нашей…

Под моими пальцами играют его литые мышцы. Я чувствую, как его крепкая грудь касается меня, когда он приникает ближе. Слышу его тяжелое дыхание, которое на каждом выдохе звучит в такт с моим. Комнату заполняет горячий запах нашей любви. Мне кажется, каждый предмет здесь вибрирует. Я ловлю взгляд своего мужчины. Не разрываю и этот контакт до самого конца. Еще жарче, еще слаще.

— Я люблю тебя, Вика.

Подушка под моей щекой ходит ходуном. Никаких чудес, это просто грудь Полонского. Он тяжело дышит после нашего забега. Мы убежали от всех на свете и теперь по частичкам возвращаемся в реальный мир. Мне нравится видеть свою светлую лодыжку на его накаченной голени, покрытой золотистыми волосками. Как там в песне — сплетенье ног, судеб сплетенье.

— Я тоже тебя очень сильно люблю.

От избытка эмоций мне даже хочется всхлипнуть. Но я все же жалею Полонского, к таким выкрутасам беременных гормонов его жизнь не готовила. Только что женщина ахала от восторга, а после разрядки заплачет.

— Богдан, я хочу сказать, что ты самый лучший мужчина на свете, — говорю и ощущаю, «подушка» подо мной дрогнула, — ты подал мне руку в самый трудный момент, не испугался ссоры с семьей. Ты не побоялся растить чужого малыша! Полонский, ты самый лучший…

Придерживаю красноречие, чтобы таки не разреветься. Мужчина делает глубокий вдох.

— Вика, — он отвечает хрипло, — это ты невероятная. Ты ушла, но сохранила самое ценное. И ты дала мне кредит доверия. Я ведь и правда никогда не строил планы на семью.

В голове роятся тысячи мыслей и слов, которые хочется сказать. Я набираю воздух и… Слышу размеренное дыхание мужчины! Полонский банально заснул. Фу-ф! Делать нечего, тоже решаю немного отдохнуть.

