Глава 69

Глеб

Да что со мной такое?!

Впрочем, я прекрасно знаю, что.

Инна.

Проклятье! Эти чёртовы колготки и её полуобнажённый облик не выходят из головы. И нахрена я завёл тему про фантазии о том, как трахаю её и в каких позах делал детей, которых она носит? Себе же хуже сделал, потому что теперь сам об этом думаю!

Так ещё и Александрова бесит меня своим дурацким поведением. Матери она не хочет моей врать. Ей прям не терпится сказать, что она, как женщина, не имеет ко мне никакого отношения. Будто её тошнит от самой идеи и мысли принадлежать мне в полном смысле этого слова!

И вся эта её дрожь от моей близости, и от того поцелуя в квартире, очевидно, от страха или отвращения. Ведь если бы я хоть немного привлекал её как мужчина, вряд ли она стала бы так яро настаивать на том, чтобы рассказать моей матери правду.

Чёрт!

Из-за всего этого дерьма в башке я вышел из себя и явно перегнул палку в разговоре с девушкой. Б***ть, да она в жопу меня послала! Инна не из тех людей, которые просто так оскорблениями разбрасываются.

Тряхнув головой, иду вслед за Александровой быстрым шагом. Она уже почти успела дойти до выхода из торгового центра. Я хватаю её за руку за метр от стеклянных дверей и тяну на себя.

– Пусти! – цедит сквозь зубы, недовольно уставившись на меня исподлобья.

– Нет. Стой. Никуда не пойдёшь. На тебе колготок нет, забыла? Сначала нужно вещи купить.

Девушка шумно выдыхает и отворачивает лицо в сторону.

– У тебя, что, биполярное расстройство личности? То ты фактически обвиняешь меня в меркантильности, когда я всего-то побеспокоилась о твоей безопасности. То наоборот настаиваешь на покупке вещей. Вот поэтому, Глеб, я и не хочу ничего покупать за твой счёт. Мне не надо, чтобы потом мне этим в лицо ткнули. Что я, якобы, живу и одеваюсь на твои деньги!

Смотрю на её строгий и гордый профиль, и думаю о том, что она всё-таки совсем на Карину не похожа. Абсолютно другая. В чём-то было бы даже неплохо, если бы Инна походила на мою бывшую жену. Например, не была бы настолько независимой.

– Прости, – произношу тихо, уперевшись ладонью в стену за спиной девушки.

Она резко вскидывает на меня взгляд.

– Что?

– Прости, Инна. Я был не прав. Погорячился.

Александрова недоверчиво сводит брови и смотрит так, словно у меня рога на голове выросли.

– Да... Да. Вот именно. Ты был не прав. Если... если у тебя не сложился брак, Глеб, и твоя жена поступила плохо, это вовсе не означает, что все женщины такие. Твоя неудача в личной жизни не даёт тебе никакого права судить о других женщинах, опираясь лишь на негативный опыт с женой!

Я сощуриваюсь, вглядываясь в слегка раскрасневшееся лицо Инны.

– Откуда ты знаешь подробности моего брака?

Девушка краснеет ещё сильнее и сглатывает.

– Мне твоя мама рассказала.

Мама. Блин!

– Только не нужно её ругать! Она... она хороший человек! И любит тебя. Ей всего лишь помочь хотелось.

– Да? – я вскидываю брови. – Интересно. И чем же она помогла, рассказав тебе о моих прошлых отношениях? И как много ты знаешь?

– Я... я знаю достаточно.

Александрова начинает заикаться. Очевидно, девушка не планировала выдавать их разговор с матерью. Ляпнула, а теперь жалеет и смущается.

Смешно, что она просит не ругать мою маму. Господи, эта сумасшедшая женщина действительно считает меня дьяволом во плоти.

Инна, что, думает, я побегу матери истерику устраивать? Это было бы крайне странное поведение со стороны взрослого мужика.

– Она просто хотела, чтобы я лучше тебя понимала. Чтобы не удивлялась и не пугалась того, что ты такой холодный и... грубый, и весь такой... такой... – девушка высовывает язык и кривит лицо, будто целый лимон только что проглотила. – Вот такой!

– То есть, я так выгляжу, по-твоему?

Честное слово, я не знаю, что мне делать – смеяться или злиться на неё.

– В общем, ты меня понял. Твоя мама всего лишь хотела, чтобы я лучше тебя узнала!

– И как? Помогло?

– Что помогло? – растерянно хлопает глазами.

– То, что моя мама рассказала обо мне, помогло тебе понять меня и лучше узнать?

– А. Нууу... Некоторые моменты как бы прояснились...

Но, видимо, недостаточно, чтобы увидеть во мне мужчину, а не сумасшедшего тирана.

– Ты бы не стал мне об этом рассказывать! И без твоей мамы я бы точно не поняла.

Это верно. Я не люблю говорить о прошлом. Тем более, смешивать его с настоящим.

– Интересно, Инна, кто бы вот так мог рассказать мне немного о твоём прошлом, чтобы я стал лучше тебя понимать?

Девушка тушуется и мгновенно замыкается в себе. Я точно это вижу по напрягшимся плечам и сжатым губам.

– В моём прошлом нет ничего значимого, – бурчит, потупив взгляд.

Пускать меня в свою жизнь она, очевидно, не намеренна. Это бесит. Хотя я сам не особо люблю откровенничать, но почему-то хочется, чтобы Инна меня впустила.

Мне кажется, есть что-то, что я должен знать.

И если бы она меня впустила, я бы понял, что она воспринимает меня как мужчину. Позволяет взять под контроль хоть какую-то сферу своей жизни.

– Ладно. Пошли за вещами. В конце концов, мы за этим сюда приехали.

* * *

Выбирать одежду с Инной это какой-то тотальный звездец, потому что она проверяет каждый ценник, недовольно поджимает губы и качает головой. Мне её убить хочется.

Особенно когда я говорю, что цена это не проблема, а она недоверчиво косится и ворчит "я сама решу".

Да, сам виноват, не спорю. Не надо было наезжать на неё в машине. Даже после моих извинений, Инна не больно мне доверяет. И не хочет ни в чём от меня зависеть.

Либо у неё какой-то личный пунктик на этом. Либо я настолько ей не нравлюсь, что она готова ходить в тряпках из секондхенда, лишь бы только не я платил.

– Ну всё. Хватит, – не выдерживаю, когда, покачав головой, Инна кладёт обратно на полку очередную, видимо, слишком дорогую вещь.

Достаю карту и протягиваю продавцу-консультанту.

– Подберите девушке всё самое лучшее. Качественное, и чтобы сидело хорошо.

– Глеб! – тут же взбрыкивает Александрова.

– Что, Глеб? Мы тут уже два часа, а ты кроме колготок ничего так и не купила. Всё. Меня достало. У нас на вечер планы, если ты помнишь. И да, кстати, подбери себе что-нибудь... изысканное. Просто, Инна, молча и не глядя на ценник, выбирай всё, что понравится. Иначе я попрошу к чертям все эти сраные ценники убрать. Ясно?

Не знаю, ясно ей или нет, но, поджав губы, Александрова всё-таки берёт какие-то шмотки и уходит к примерочным.

В любом случае, эта упрямая маленькая дурочка покупает ограниченное количество вещей. Ей богу, я ещё удивляюсь, как она торговаться на кассе не начинает.

– Это всё? – выгибаю бровь, посмотрев на один единственный скромный пакетик с одеждой и две коробки с обувью.

У Инны начинают раздуваться ноздри.

– Да! И не надо так смотреть! Я вообще устала. Ноги гудят. Так что сегодня больше ничего брать не стану, если ты хочешь, чтобы мы куда-то ещё пошли, куда ты там собираешься!

Тяжело вздохнув, я киваю кассиру.

– Пробейте.

Затем снова обращаюсь к Инне.

– Сразу надень то, что купила на сегодня. Время уже поджимает. Нам через час надо быть на месте. Переоденься в примерочных и поехали.

Пока Инна переодевается, делаю пару рабочих звонков, стараясь отключиться от мысли, что сегодня нам снова спать с ней в одной квартире. И теперь так всегда будет. И как быть с тем, что у меня планомерно съезжает мозг, я понятия не имею, потому что Александрову так однозначно не кроет. Да её вообще не кроет. Кроме того, "просто" между нами в любом случае не получится.

– Нормально? – раздаётся тонкий голос за спиной.

Я поворачиваюсь и охреневаю. Инна стоит возле большого зеркала в пол. На ней платье глубокого синего цвета с открытой до ягодиц спиной. По ноге идёт вырез, демонстрирующий её стройное упругое бедро. В талии платье свободно, но когда девушка чуть скользит руками по животу, становится видно небольшой животик.

У меня в штанах дёргается.

Бл**ть.

– Глеб? Сойдёт? Я просто не знаю, куда именно мы идём.

– Да, – выдыхаю хрипло. – Ты очень красивая, Инна.

Волосы она заколола сверху. И меня бомбит от вида её голой шеи, переходящей в стройную спину.

От моего комплимента Инна густо краснеет.

– Спасибо, Глеб... Ну, что, пойдём?

– Да. Идём.

Опустив глаза, девушка берёт пакеты и пальто, и проходит к выходу. Я жадно впитываю взглядом её облик и снова думаю о том, что сегодня будет непростая ночь.