Глава 70

Инна

– Может, ты хотя бы немного намекнёшь? – спрашиваю, повернувшись к Воронцову в полоборота. – Глеб, если честно, я не очень люблю сюрпризы…

Мне всё ещё не по себе после нашей ссоры в торговом комплексе. Неприятно, что уж скрывать. Сравнение с бывшей женой было мне очень неприятно. Как и в принципе обвинение в меркантильности. И даже не смотря на то, что босс извинился, осадок всё равно остался.

Теперь у меня из головы не выходит мысль, что каждый раз смотря на меня, Воронцов думает о своей бывшей жене. И, учитывая то, что мы с ней внешне похожи, мне в голову лезут мысли: а что если Глеб непроизвольно переносит на меня те эмоции, которые испытывал к Карине? И, как я понимаю, эмоции эти нельзя назвать положительными. Тем более, что любви он к ней, со слов Ольги Андреевны, не испытывал. Да и к тому же бывшая жена ему изменила, и, опять же, со слов мамы Глеба, была не самой приятной женщиной

– А что тебе часто делали сюрпризы? – вскидывает брови, не отрывая взгляда от дороги.

– Не часто… Но для того, чтобы сформировать своё мнение на этот счёт, мне хватило.

Отворачиваюсь к окну и упираюсь лбом в холодное стекло. Пока мы ездили в торговый комплекс, уже успело стемнеть. Видимость, правда, от этого хуже не стала. В центре Питера вообще не бывает темно.

И всё же, куда босс меня везёт? Не скажу, что у меня в голове много вариантов. Судя по тому, что Глеб одобрил длинное платье в пол, я думаю, что, скорее всего, мы едем в ресторан. Правда, не понимаю, почему сразу нельзя было сказать об этом? Может, мы там будем ужинать не одни? Только я даже предположить не могу, кто там может к нам присоединиться.

Не сказала бы, что я много знаю, о личной жизни своего босса, но его однозначно нельзя назвать очень общительным человеком. Я с трудом могу представить Воронцова в кругу большой шумной компании. Мне кажется, он вообще из тех людей, которые подпускают к себе близко очень ограниченное число людей. Удивительно, но в этом плане мы, пожалуй, с ним даже похожи. Надо же… а ведь ещё пару месяцев назад мне бы даже в голову не могло прийти, что у нас с Воронцовым может найтись хоть что-то общее. Казалось, что мы разные как небо и земля.

– А кто, если не секрет?

– Что? О чём ты? – выныриваю из своих мыслей и оборачиваюсь на босса. Обвожу его взглядом, задерживаясь на ремне безопасности, мысленно подмечая, что Воронцов на этот раз всё же пристегнулся…

– Ну ты сказала, что сюрпризы тебе делали, просто не часто. Кто тебе их делал?

Прилипаю взглядом к сосредоточенному мужскому профилю, не зная, как отвечать, на этот вопрос. О бывшем муже я говорить не хочу. Не хочу и всё тут. Потому что это было и прошло. Потому что я себе поклялась, когда уезжала из Москвы, что оставлю прошлое в прошлом и буду жить только настоящим. И пусть у меня пока получается это с переменным успехом, но я всё же стараюсь и кое-какой прогресс есть. У меня сейчас другая жизнь. Я, можно сказать, начала всё с чистого листа. Переродилась. Да и Ренату до меня теперь нет никакого дела. Так что старое ворошить ни к чему.

– Родители. Сюрпризы мне делали родители, – обхватываю себя руками за плечи. От упоминания имени бывшего мужа меня передёргивает, и я всеми силами пытаюсь это скрыть.

– И что? Сюрпризы были настолько дерьмовыми? Раз уж ты их с тех пор не любишь.

О да… Сюрприз, который на восемнадцатилетие преподнёс мне папа был очень… запоминающимся.

– Ну, знаешь, как это бывает в детстве, – пожимаю плечами, стараясь выглядеть равнодушной. – Ожидания часто не совпадают с реальностью. Так что я предпочитаю знать заранее, что меня ждёт, чтобы потом не расстраиваться.

– Понятно, – задумчиво тянет Воронцов, тормозя напротив какого-то высотного здания. – Мы приехали. Пальто застегни, на улице ветер сильный.

Запахнув пальто, выхожу из машины и оглядываю здание, цепляясь взглядом за вывеску ресторана. Значит, всё-таки не ошиблась в своих догадках. Чувствую в груди облегчение, от мысли, что это не тот ресторан, в который Глеб раньше ходил со своей бывшей женой. Почему-то после того, как босс рассказал, что его супруга любила там бывать, мне не хочется больше в него ходить…

Приподняв воротник, прячусь от холодного ветра и делаю шаг по направлению ко входу, но неожиданно Воронцов хватает меня за локоть и тянет в другую сторону.

– Нам сюда, – указывает на соседнюю дверь без опознавательных знаков.

– Сюда? Я думала ты ведёшь меня в ресторан?

– А ты голодная?

– Да нет, просто…

– Ну тогда пойдём. Там будут фуршетные столы, сможешь перекусить.

Мы заходим внутрь и попадаем в просторное, очень светлое помещение. По-началу я просто озираюсь по сторонам, растерянная большим количеством незнакомых мне людей, но потом мой взгляд фокусируется на больших фотографиях, висящих по всему периметру стен.

– Это что… фотовыставка? – оборачиваюсь на стоящего у меня за спиной Воронцова.

– Ты же вроде любишь фотографировать, – пожимает плечами. – Думал, тебе будет интересно.

Мне интересно. Мне действительно очень интересно.

Медленно прохожу вперёд, жадно выхватывая взглядом отдельные кадры, обрамлённые широкими рамками. Перехожу от одной фотографии к другой, и, кажется, в этот момент полностью перестаю замечать людей вокруг меня.

Несмотря на мою любовь к фотографированию, на выставках я никогда не была. Но всегда мечтала…

– Это самый приятный сюрприз в моей жизни Глеб, спасибо, – оборачиваюсь на Воронцова и ловлю его напряжённый взгляд, сосредоточенный на моей фигуре.

– Рад, что угодил, – по его интонации не могу разобрать в каком он находится сейчас настроении.

– Тебе что, не нравятся фотографии?

– Почему ты так решила?

– Ну… ты на них не смотришь…

– Я просто в этом не особо разбираюсь, – прячет руки в карманы брюк. – Но мне нравится, как фотографируешь ты.

Чувствую, как у меня от этих слов начинают гореть щёки. Особенно, учитывая, что Воронцов явно мне сейчас льстит. Я делаю самые обычные кадры. У меня и образования то профильного нет. Даже курсов.

Хотя, фотографировать я любила с детства. Мне всегда казалось невероятным то, как профессиональный фотограф умеет поймать определённую эмоцию. Сделать обычный снимок наполненным каким-то особенным глубоким смыслом. Это как… как улыбка Моны Лизы. Только фотограф не рисует, его задача поймать эту таинственную улыбку. Один единственный момент, который может быть мимолётным, но содержать в себе столько всего…

Раньше я мечтала, что после школы пойду учиться на фотографа, но, к сожалению, у отца на меня были другие планы…

– Ты преувеличиваешь мои таланты, – отворачиваюсь к картинам, чтобы скрыть от Глеба свои пунцовые щёки. – Тем более, что на обычную мыльницу такие фото не сделать.

Хотя… наверно если есть дар, то всё возможно.

Вся выставка выполнена в чёрно-белом стиле в жанре портретной съёмки. Мой любимый жанр. На мой взгляд, он самый сложный и в то же время самый глубокий. Проходя мимо картин, с жадностью впитываю в себя снимки. Лица людей, каждое из которых несёт в себе целую историю жизни. Она читается во взгляде, в каждой морщинке старика и улыбке ребёнка…

Но больше всего мой взгляд привлекает фото женщины с младенцем. Женщина сидит на краю разобранной постели. Сорочка спущена, оставляя её верх обнажённым. Распущенные, немного взъерошенные волосы, непослушными волнами спадают с плеча. Опустив голову вниз, женщина смотрит на ребёнка, которого кормит грудью. Она не улыбается. Её лицо вообще ничего не выражает. Но взгляд. Взгляд её настолько пронизан любовью, что, кажется, энергетика этой любви пропитывает каждый уголок этого необъятного помещения.

Опустив глаза, кладу ладони на свой уже выделяющийся живот. И в этот же момент ощущаю, как моей спины касается магнитное поле другого человека. Чувствую это настолько отчётливо, что мне даже не нужно поворачиваться, чтобы быть уверенной в том, что Глеб стоит прямо за мной и смотрит на меня. А ещё через мгновение, я чувствую и его самого. Он приближается ко мне вплотную и моё сердце дёргается и пускается вскачь, когда я ощущаю его горячее дыхание на своей шее. А потом его рука ложится поверх моей ладони, гладящей живот.

Меня вдруг резко бросает в жар. Дыхание учащается и пульс повышается настолько, что кажется я бегу марафон на длинную дистанцию. А когда мужчина переплетает наши пальцы, то тело словно прошивает разрядом молнии.

– Глеб? – вдруг сзади раздаётся незнакомый женский голос. – Вот так встреча. Не знала, что ты интересуешься фотографией.