Глава 18

Назар

Открываю глаза и первым делом проверяю, не сбежала ли ночью моя фигуристочка, решившая, что я отпущу её куда-либо просто так. Что дам кому-то увести её. Быть с ней. Целовать её. Позволю ей разлюбить меня.

Ну уж нет!

Не для этого я два года жил в клетке и пошёл на сделку, которая внесла в мою жизнь значимые коррективы. Теперь в моей жизни есть то, от чего я никогда не смогу отказаться. И то, что Насте придётся принять.

– Моя, – шепчу, глядя на мило спящую Настю. Аккуратно свободной рукой убираю с её лица мешающую прядь, открывая себе больше вида на ту, по которой сходил с ума и ради которой был готов сорваться и прилететь в Россию в любой момент. – Была и будешь. Только моя…

За эти два года стала ещё красивее, взрослее, но уставшей. И этого я себе, пожалуй, никогда не смогу простить. Я довёл её до этого. Заставил жить без меня, чтобы прокормить и вырастить нашу с ней дочь.

Но больше я не позволю ей уставать. Теперь её финансовая обеспеченность полностью моя задача.

Даже не верится, что передо мной именно моя Настя. Девушка, которая вскружила мне голову. Которая заставила меня влюбиться в неё вопреки всему. Моим убеждениям о том, что меня нельзя любить. О том, что любовь – слабость. О том, что я не достоин любви. О том, что я не могу подвергнуть кого-то опасности.

Ведьма…

– Если не прекратишь на меня смотреть, я тебе сломаю нос, – сонно бурчит и поворачивается в моих руках, заставляя меня улыбнуться.

И я ей верю. Каждую её тренировку в охранном агентстве по камерам видеонаблюдения смотрел. И бесился, когда парни ей помогали. Трогали её. Ставили удар, ненароком касаясь того, чего нельзя. Даже составил список тех, кого уволю.

Но сейчас меня радует одно: она предупредила меня об угрозе, а не сломала нос сразу. Пожалуй, это хороший знак и значительный прогресс.

– Насть, прости… – шепчу ей на ухо и спускаюсь губами к её шее, за что получаю локтем в рёбра. – Понял. Не дурак, – соглашаюсь с её условиями, кряхтя от боли. – Можно было вначале словами… Больно ведь. Ты только про нос предупреждала. А здесь рёбра. Больно!

– Зато мне эти два года было сладко, – отвечает и встаёт с кровати, пользуясь тем, что я её выпускаю из своих объятий.

– Насть, не уходи! – прошу её, смотря за тем, как она по всей комнате ищет свою сумку. – Я поговорить хочу и всё объяснить.

– Я не готова сейчас тебя слушать, – произносит, оторвавшись на пару секунд от поисков. – У меня дома дочь одна с няней. Я из-за тебя, дурака, и так задерживаю женщину. А у неё, между прочим, своя семья есть. Свои дела и заботы!

– Я тебя отвезу домой и по пути поговорим, – предлагаю, готовый на этот шаг.

Да, опасно говорить о таком в машине, но иного варианта она мне не даёт.

– Не стоит, – останавливает не только словами, но и взглядом. – Мне нужно время, чтобы принять факт того, что ты жив. Я смирилась с тем, что тебя больше нет в моей жизни. И теперь… всё поменялось.

– Настя, я не мог поступить иначе!

– Я так и поняла, – бросает, выходя из комнаты, в которую нас на ночь поселил Лапин.

Привстаю на кровати и долго смотрю на закрытую дверь, осознавая, что получить её прощение будет и правда сложно. И не потому, что я сделал что-то не так. А потому, что она слушать не хочет. Но опять же в этом моя вина.

Как быть?

Как заставить её выслушать меня?

Понять?

Простить?

Вернуться ко мне? Вместе с Розой?

Под моим взглядом дверь вскоре открывается и в комнату входит Рустам, недовольно мотая головой. Только его осуждения и насмешек мне сейчас не хватало.

– Таблетку от похмелья принести? – заботливо интересуется, явно издеваясь.

– У меня нет похмелья, – произношу и встаю с кровати.

– Ты вчера был в стельку, – напоминает парнишка. – И нет похмелья? Суперспособность такую обрёл? Где взял? Скажи, может мне тоже надо! – смеётся.

– Чтобы было похмелье, надо пить, Рустам, – раздражённо отвечаю, найдя свой телефон и вызвав водителя по сообщению. – А я уже два года не пил.

– Но вчера…

– На войне все средства хороши, Рустам, – прерываю его, давая понять, что вчера всё было спектаклем для одного зрителя. И он сработал. Настя осталась со мной. Дала понять, что всё ещё любит и есть у нас шанс на отношения. – Я бы никогда не выпил на самом деле. Я обещание дал.

– Кому?

– Важному для меня человеку, – хмыкаю. – Я поеду к себе домой. Меня там ждут.

– Кто? – задаёт вопрос, на который я пока не собираюсь отвечать. Но, к счастью, меня спасает моя же погибель. Рыжее цунами, которое меня может уничтожить, но не сделает это, потому что как бы сильно она меня не ненавидела, так же сильно и любит меня.

– Назарчик, сладенький мой, – тянет Алиса, опершись о дверной косяк. – Поболтаем? Обсудим варианты твоего НАСТОЯЩЕГО убийства?

– Алис, давай не сейчас! – бросаю девушке. – Я тоже рад тебя видеть, но правда не до тебя и твоих закидонов.

– Моих закидонов?! – восклицает. – Да ты, хламидия лишайная, Настю до выкидыша довёл своими фокусами. Свалил, значит, оставив её одну. Жил себе счастливо и…

– Харе! – перебиваю её, подойдя к ней и остановившись в шаге. – Если ты не заметила или не увидела, то я все эти два года помогал вам всем. Кариму с Катей, когда у них проблемы начались с доками. Вам с отцом, когда твоя мать объявилась. Насте помогал. И пусть вы не видели моего лица, я вас не оставлял одних!

– А что ты сделал для своей дочери? – припечатывает вопросом, подойдя вплотную. – Довёл её мать до нервного срыва? На четыре месяца отправил в больничку? Отобрал у ребёнка мать, которая пашет днями и ночами? И не надо мне тут про деньги и наследство, – пресекает мою попытку оправдаться. – Мы бы с Рустамом её не бросили, и она бы не нуждалась. А твоя подачка выглядит мерзко, с учётом того, что ты жив. Ты мог нам не говорить, но Насте должен был! Она ждала тебя! Она любила тебя! А ты… разочаровал всех!

– Я отдал ей всё, что у меня было, – произношу и выхожу из комнаты, направляясь на улицу. – Большего я не мог сделать для неё в тот момент.

Отчасти Лапина права, я должен был как-то оповестить Настю о том, что не умер. Отгородить её от всех проблем. Но она не знает всех обстоятельств моей новой жизни.

Выйдя на улицу, ловлю такси и еду в дом, который купил, будучи в Венгрии. Отдалённый закрытый одинокий коттедж на окраине города. Но даже там я не отказался от охраны, ведь в доме есть кое-что ценное.

– Давид! – восклицает Эмма, открыв мне дверь. – Где был? Я… скучала, – кокетливо улыбается, хлопая ресницами.

– Отвали, а? – кидаю и рукой отодвигаю женщину в сторону. – Меня встречать в твои обязанности не входит.

– Но я же… – следует за мной, противно и громко цокая каблуками.

– Мне плевать на то, что ты! – перебиваю её. – Я говорил тебе, что мне не нужно твоё присутствие в России. Ты сама напросилась, решив, что мы когда-либо будем с тобой вместе.

– Но я же люблю тебя, – шепчет. – Правда, люблю, Давид!

– Смешная шутка. Ты любишь деньги, а не этого мужчину, – вмешивается в наш разговор Виктор, позволив себе растянуть уголки губ в подобии улыбки. – Иди к себе! У нас будет серьёзный разговор, и третий лишний нам не нужен! – обращается к Эмме, и та, закатив глаза, слушается его.

– Что-то случилось? – интересуюсь у него, когда женщина скрывается в своей комнате на втором этаже. – Тебя что-то беспокоит.

– Только Эмма, – отвечает, вздохнув. – Она меня раздражает. Весь вечер просила меня набрать тебя и спросить, приедешь ли ты.

– Но я же тебе написал сообщение о том, что останусь с Настей, – напоминаю и парень кивает.

– Поэтому я не волновался, – рассказывает. – Она скоро к нам переедет? Я бы хотел с ней познакомиться.

– Я работаю над этим, – глажу Виктора по голове. – Ты сделал всё из того списка, что я тебе прислал?

– Сделал всё, сэр! – отчитывается.

– Позавтракаешь со мной? – предлагаю ему.

– Да, – кивает и прижимается ко мне, обнимая. – Я бы не отказался от тостов с тунцом.

– Сейчас сделаем, – обещаю ему, обнимая паренька в ответ.

– Спасибо, пап, – дарит мне искреннюю улыбку, от которой сердце щемится. – Я надеюсь, что Настя к нам скоро тоже присоединится, и мы уволим Эмму, наконец.

– Так и будет…

***

Весь день пытаюсь дозвониться Насте, но на том конце меня беспрестанно встречает автоответчик. Голос робота оповещает, что абонент находится вне зоны действия сети и не может подойти к телефону.

Не удивительно! Ведь у меня только её рабочий номер, а не личный. Рустам отказался дать, а мой человечек только к утру сможешь добыть эту информацию.

Виктор замечает моё нервное состояние и пытается как-то поддержать, как делал это на протяжении двух лет, но его попытки развеселить меня больше не действуют.

Тогда он предлагает поехать в место, где мы обязательно встретимся с моей фигуристкой, и поговорить с ней. Рассказать о том, что я не мог приехать в Россию из-за него. И Виктор это подтвердит. Поможет мне, потому что он желает мне счастья и любви с любимой и Розой, которую он хочет увидеть и подружиться. Подержать на руках и дать соску.

Да, у него странные желания, но они у него наконец-то есть.

Вечером, следуя своему плану и совету сына, еду в клуб. По дороге покупаю любимые цветы Насти и кофе с плюшками, которые она обожала когда мы были вместе. Она всегда воровала у меня самые засахаренные и в пудре, чтобы вымазать нам двоим носы.

Такая светлая и влюблённая была. А сейчас… ледяная колючая роза.

– Кофе, – опускаю на её стол стаканчик с ещё горячим напитком, зайдя в кабинет без стука. Отчасти это теперь и мой кабинет. – Латте, – добавляю, замечая её нахмуренный взгляд.

– А второй мне, полагаю? – вякает её помощник Алексей Головатин, который до этого сидел на диванчике и о чём-то рассказывал Садовской. Если я правильно понял, то это было о новом артисте в команде клуба.

– Обойдёшься, – кидаю ему.

– Лешь, возьми мой, – предлагает ему моя обиженная женщина и поднимает взгляд на меня, оправдываясь. – Я сейчас не пью молоко и не увлекаюсь молочными продуктами. У дочери аллергия на что-то из моего рациона. Пытаемся выяснить, чтобы в будущем исключить.

– Извини. Не знал, – поджимаю губы, забирая кофе и отдавая его помощнику матери моей малышки. – Можешь выйти? Хочу поговорить со своим компаньоном, – прошу его вежливо, осознавая, что тот, кто провёл с моей женщиной два года бок о бок, с хамом её не оставит. Будет защищать и биться в случае чего.

– Насть? – спрашивает он разрешение у своего прямого босса. – Мне уйти и оставить тебя с ним? Наедине?

– Да, – вздыхает Садовская. – Проверь, пожалуйста, аппаратуру. И встреть нового диджея. Я скоро присоединюсь к тебе. Пара минут и я с вами.

– Ладно, – соглашается помощник, вставая и забирая с собой кофе. – Но если что, кричи. Приду и бошки всем обидчикам поотрываю.

– Всё будет хорошо, – обещает ему Настя. – Мой компаньон придурок, но и я знаю его слабые места.

Усмехаюсь и с трудом сдерживаю смех оттого, что передо мной вновь моя дерзкая девочка, которая может всех послать и обозвать. Которая обиделась и готова сделать больно. Хотя бы словами.

Дождавшись, пока Алексей выйдет, оборачиваюсь к Садовской и заговариваю.

– Насть, я понимаю, что виноват. Признаю это и извиняюсь перед тобой, – говорю текст, который репетировал. – Я не мог иначе. И…

– Вот, – она перебивает меня и протягивает мне папку. – Я подготовила документы на всё твоё наследство. Оно теперь вновь твоё. Свою долю клуба не отдам. Считаю, что за два года, что я не дала тихо умереть твоему охранному агентству – я заслужила половину клуба.

– Да не нужно мне всё это, – отталкиваю от себя папку. – Насть, я поговорить хочу и рассказать всё.

– У меня сейчас нет времени на разговоры, – мнётся и я замечаю в уголках её глаз слёзы. – Мы, наконец, нашли диджея для клуба. Я должна пойти к нему.

– Но…

– Давай завтра? – ошарашивает меня своим вопросом. – Я приглашаю тебя на обед. К себе домой. Познакомлю тебя с твоей дочерью, если ты веришь, что она твоя дочь и я её не нагуляла на стороне.

– Насть! Я верю! Я знаю это! – криком произношу.

– В общем, приходи завтра на обед, – подытоживает Садовская, давая мне не просто шанс, а понимание, что между нами всё может наладиться быстрее, чем я думал. – Познакомлю с Розой, и ты расскажешь то, что хочешь.

– Я приду!

– Замечательно! – встаёт из-за стола и направляется к двери. – Агентство своё можешь обратно забрать. Теперь я не обязана пахать сутками напролёт. Хватит и клуба.

– Извини… Я оставлял Татьяну. Думал, что она займётся агентством, – говорю ей в спину, следуя за ней. Как-никак клуб тоже принадлежит мне и дела Насти – это и мои дела.

– Твоя Татьяна сливала финансы агентства на свой левый счёт, – рассказывает она. – Я её уволила по-тихому, не поднимая скандала. Но больше она такие должности вряд ли будет занимать. Карим помог.

– Я не знал…

– Теперь знаешь.

– Насть, а тот мужик? Вчера… Он…

– Да не было между нами ничего такого, Назар, – говорит, обернувшись ко мне. – Он просто помог мне, когда меня охватил шок. И будь благодарен ему. Его вчерашние слова заставили меня смягчиться к тебе.

– Ты ещё что-то чувствуешь ко мне?

– Чувствую, – кидает. – Ненависть, – бросает и следует к новому диджею, а я за ней, не отставая ни на шаг.

Теперь я всегда буду её тенью.

Настя

С трудом сдерживая себя и наплыв слёз, сажусь в свою машину. Завожу её и отъезжаю на безопасное расстояние. Паркуюсь около небольшого магазинчика с продуктами и лишь затем позволяю себе выпустить эмоции.

– Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! – бью руками о руль, изредка издавая звуковые сигналы клаксона. – Зачем?! Почему?! Тебя же не было рядом со мной! Я смирилась с тем, что тебя нет! Зачем вновь появился и всё перевернул во мне?

Откидываюсь на спинку сиденья и от бессилия издаю отчаянный, болезненный, протяжный рык. Бессилия что-либо сделать с собой. Потому что ненавижу. Хочу уничтожить и при этом обнять, прижаться к нему и сказать, что люблю. Ни за что никому не отдам.

Нахожу в сумочке телефон и набираю ту, что за последние два года стала мне роднее всех, не считая дочери. Девушке, которая все два года была моей опорой и поддержкой. Порой бесила своим вечным оптимизмом. И всё же именно эта черта в ней не дала мне сдаться.

– Да, – отвечает Алиса на том конце трубки. – Как дела?

– Не разбудила? – спрашиваю, шмыгая носом.

– Да нет, – отвечает и, судя по звукам, встаёт с кровати. – У Рустама выходной сегодня. А значит, спать мне сегодня не суждено.

– Пристаёт?

– Хуже. Храпит как бегемот, – хмыкает и на моём лице возникает улыбка. Да, Лапин порой если много работает, то реально может храпунчика включить. Даже когда мы вместе работали такое случалось. А теперь он ещё больше работает и этот режим стал включаться ещё чаще.

– Ты же знаешь про Н… Давида Есенского? Про то, что ему принадлежит половина клуба?

– Да, – бросает Алиса. – Пристаёт? – повторяет мой вопрос, усмехнувшись.

– Пытается вновь ухаживать, – рассказываю. – Сегодня принёс кофе и плюшки, которые я любила раньше.

– Надеюсь, ты его не простила? Насть, я понимаю любовь и всё такое, но… извините, но эта сволочь обманывала тебя. Оставила одну с ребёнком и на растерзание твоим ненормальным предкам. Ты забыла, что было, когда они узнали, что твой муж, как они сказали, сдох и тебе наследство от него перепало?

– Да помню я, – грустнею.

Родители тогда за меня решили, что мне нужно аборт сделать и избавиться от ребёнка мужика, который сдох. И плевать, что на моём сроке его уже нельзя было делать. Они договорились с какой-то акушеркой о нелегальном приёме.

По их мнению, мне не нужен был ребёнок от непонятно кого. Смысл сохранять малыша, если я и так теперь богата. У меня есть деньги, которыми не надо делиться с ещё не рождённым ребёнком. А когда я отказалась это делать, то в один из дней они пришли ко мне и решили меня опоить абортирующими.

На моё счастье, в тот день ко мне Рустам приехал, и именно он выпил мой чай, после чего ему стало плохо. В составе того средства был компонент, на который у Лапина оказалась аллергия.

Рустам тогда из-за меня и моих недородителей две недели в больничке провалялся, но не сказал мне и слова. Поблагодарил даже за то, что на больничных харчах похудел. Понимаю, что подбадривал и не хотел, чтобы я чувствовала вину за то, что с ним сделали мои мама и папа. Но всё же я её чувствовала и чувствую до сих пор.

После этого случая я больше не желала общаться со своей семьёй. На время наняла себе охрану, которая отгоняла маму и папу от меня. Было больно это делать, но я смогла. А они приходили часто, потому что я не только отказалась с ними общаться, но и финансированию положила конец.

Разорвала все связи, которые нас связывали, жалея лишь о том, что Ира теперь там одна. И никто ей не поможет.

– У него была беременная женщина, которой нужна была его поддержка и защита, а он… – продолжает Алиса. – Любишь его?

– Люблю, – признаюсь. – И убить хочу.

– Ну то, что убить хочешь – это нормально. Я Рустама и без исчезновений всегда хочу убить, – говорит девушка, вновь заставляя меня улыбаться. – Если дурак этот добьётся тебя? Готова вновь ему шанс дать?

– Не знаю…

– Понятно. Готова, значит, – делает свои заключения. – Ну, тогда могу лишь одно сказать, девочка моя. Помучай его хорошенько, чтобы на всю жизнь запомнил, что такие фокусы с тобой не прокатят. Покажи ему новую Анастасию Садовскую, которая может сама в любой момент исчезнуть. Заставь его извиняться и вымаливать твоё прощение на коленях. Поняла меня? Пусть не думает, что если он такой красивый и богатый вернулся к тебе, то ты кинешься к нему на шею. Ты у меня сама не пальцем деланная! Тысяча мужиков вокруг тебя! В любой момент можешь другого папеньку Розе найти.

– Он бы не одобрил твои слова! – хохочу.

– И хорошо! Я зла! Очень зла на него!

– Я тоже…

– Домой едешь?

– Да, – киваю. – К Розе. Хочу обнять кроху и рассказать обо всём, что было сегодня.

– За меня там поцелуй, – просит Алиса. – Я завтра утром курьера к тебе пришлю. Наконец, заказ наш пришёл со шмотками для фотосессии малявкам. Я найму фотографа на выходные?

– Наши дети нас убьют, когда вырастут, – хмыкаю. – У них фотосессий было больше, чем у меня!

– Ничего не знаю! Твоя Роза станет женой моего сына и точка! Пусть привыкает к вспышкам камер! А мой Матвей – уже модель. Его попка и личико красуются на упаковке с подгузниками и влажными салфетками!

Ох… Они точно нас убьют, когда вырастут. Они ещё света не видели, а мы их уже сватаем. Но это не я! Алиса так решила. Я лишь не спорю с ней, чтобы проблем себе не нажить.