Глава 19

Настя

– Так, зайчик, – беру Розу на руки, неся её к кровати, на которой разложила лучшие наряды дочери. – В каком образе будем с папой знакомиться? В образе розовой сладкой конфетки? – указываю на нежно-розовый костюмчик с юбочкой. – Леди? – показываю на жёлтое платьице. – Дерзкая девчонка? – легинсы с дизайном джинсов и футболка с принтом в виде губ и зубов, которые кусают соску. Лапины подарили как-то.

– Если бы ты раньше предупредила о встрече, – заговаривает за моей спиной Алиса. – То я бы подарила моей будущей невестке футболку с надписью «Мой отец му…»

– Алиса! – восклицаю. – Не при детях.

– А что я? – идёт на попятную, активно жестикулируя руками. – Говорю, футболку подарила бы с надписью «Мой отец мужчина очень плохой!». А ты о чём подумала? Я же приличная женщина и не выражаюсь! Ай-ай-ай! Как не стыдно, Настя! Сама подумала, а я виновата!

– Да-да-да, – мотаю головой. – Так я тебе и поверила. Как думаешь, что Розе надеть?

– Если исходить из того, что малой нужен комфорт, то футболка с легинсами будет самое то, – подойдя к кровати, отвечает Алиса. – Но можно ради праздничной атмосферы носочки надеть нарядные. А вообще, не парься. Думаю, ему будет плевать, что на ком надето.

– Просто волнуюсь, – признаюсь. – Это первая встреча Розы с Назаром. Хочу, чтобы всё было идеально.

– Только из-за этого волнуешься? А то, что он тебя в койку может утащить и ты его сразу же простишь – не переживаешь?

– Именно поэтому я позвала вас с Рустамом. Чтобы он не мог делать всё, что хочет, – произношу, начав одевать агукающую дочь в выбранный наряд. – Кстати, это нормально, что Рустам на кухне стол накрывает, а не мы?

– Пусть накрывает, – тянет Алиса коварно. – Он у меня немного наказан. Вчера в отеле улыбался на флирт горничной.

– Не думаю, что Рустам бы опустился до измен. Не такой он.

– Для профилактики мужика полезно держать в тонусе, Настенька. Иначе расслабится и решит, что может флиртовать с каждой и ничего ему не будет. А так у нас все горничные замужние и с большим опытом брака.

– Сочувствую ему, – вздыхаю, кривляясь Розе.

– Эй! – Лапина легонько толкает меня бедром в бок. – Я, конечно, понимаю, что ты наша с Рустамом общая подруга, но как бы из женской солидарности ты всегда на моей стороне должна быть!

– О боже, Алиса! – хохочу и тут же замираю, когда дверной звонок оповещает о прибытии гостя. – Алиса, он здесь! Боже! Что делать?!

– Быть беззаботной и непоколебимой, – наставляет меня подруга. – Покажи ему лёд и огонь! И главное – тебе на него плевать! Вас связывает только дочь! Пока что! Ни единой слезинки в его сторону. Поняла меня?! Ты лёд! Айсберг! Робот!

– Поняла!

– Тогда шуруй открывать дверь и показывать, что ты его считаешь дном своей жизни! Я малую сама одену.

– Спасибо, – благодарю её и спешу открывать дверь, не слыша ничего вокруг. Только сердце, которое скоро выскочит.

Кидаю быстрый взгляд в зеркало, поправляя причёску и платье на себе. Я не собиралась сегодня наряжаться, но Алиса заставила. Сказала, что я должна ему показать, кого он два года назад потерял и кого сейчас придётся добиваться потом и кровью.

– Проходи, – окатываю мужчину ледяным голосом и якобы отвлекаюсь на духи, которые стоят на полке рядом с выходом. Их ведь срочно нужно красиво расставить. Иначе ведь никак. Лишь бы ему в глаза не смотреть.

Краем глаза цепляю ношу в его руках. Плюшевый медведь размером с Розу и букет не меньше медведя.

– Это тебе, – протягивает цветочную композицию, в которую я бы с радостью зарылась носом, но мне нельзя показывать свои истинные чувства.

– Спасибо, но напомню то, что сказала в клубе. У Розы аллергия на что-то, а цветы – один из сильнейших аллергенов, – забираю цветы и оставляю их в вазе в коридоре.

– Я помню, – доносится до меня его голос, от которого мурашки по коже. – Поэтому попросил флориста собрать букет из гипоаллергенных. Не все полностью гипоаллергенны, но содержат минимальное количество пыльцы.

Хм-м… продуманный. Как и всегда!

– Что ж… спасибо, – благодарю его, чувствуя то, как он подходит сзади. – Не надо, Назар, – прикрываю глаза, когда он становится вплотную и моя спина касается его пресса. – Ты здесь не для этого.

– А для чего? – шепчет прямо на ухо, убирая с него пряди волос.

– Чтобы познакомиться с Розой, – хрипло отвечаю. – Я… Я не разрешаю тебе меня касаться. Я не хочу тебя чувствовать.

– Насть…

– Пока обойдёмся одним пониманием происходящего, – ухожу в сторону, разрывая непонятное действие между нами, которому я не могла сопротивляться. И всё же нашла в себе силы бороться с самой собой. – Пойдём! Роза тебя ждёт…

– А ты? Ждала? – спрашивает, следуя за мной в комнату нашей дочери.

– Нет, – мотаю головой, не оборачиваясь. – У меня были дела поважнее.

Грызть себя за то, что пригласила его и дала слабину. За то, что хочу быть с ним рядом. За то, что даю подойти к себе и вновь завладеть моим сердцем.

Назар

– Ну, здравствуй, блудный папочка! – тянет Алиса и демонстративно отворачивается, но пройти к кроватке с моей дочерью даёт.

Впервые в жизни я чувствую себя столь неуверенно и неловко. Кажется, что от любого моего дыхания и взгляда в сторону может развалиться весь мир. Пропасть в земле разразится, и я в неё провалюсь, так и не увидев наяву маленькое создание, в которой частичка меня.

Единственного родного человечка после смерти моих родителей. Девочку, ради которой я выжил и пошёл на сделку, полностью изменившую мою жизнь.

Сглатываю и, закрыв глаза, делаю последний шаг до момента, пока мой взгляд столкнётся с глазами моей крошки. Такими похожими на Настины. Точь-в-точь, но в них ещё нет боли и разочарования. Ненависти ко мне. Лишь интерес. Ей явно любопытно, что за мужик к ней подошёл и где он шлялся, пока её мать не спала сутками. Нянчила её и растила.

Маленькая… Настя! Такая же красивая, хрупкая, любопытная и бойкая. Темноволосая, худенькая, длинные ножки, пухлые щёчки…

И что в этом ребёнке от меня? Ничего… Даже взгляд моей фигуристки.

– А-а-а! – хохочет Роза, смотря на меня. Тянет ко мне свою ручку и тут же переключает своё внимание на игрушку в своей руке. Нахмурено смотрит на неё и вновь на меня кидает взгляд. – Ма? Бу бу бу ту? – спрашивает и начинает резко вставать, держась за бортик.

– Аккуратно! – восклицаю, хватая её за ручку, боясь, что она упадёт и ушибётся. Малышка от моего резкого движения пугается и начинает плакать. – Я… я не хотел! – оправдываюсь перед ней. – Не плачь! Я же просто испугался за тебя! Не реви! Пожалуйста… я не хотел… – прошу её, но отпускаю её руку и делаю шаг назад, боясь, что сделал что-то не так. И в её памяти навсегда запечатлится то, что я в первое же мгновение сделал ей больно и страшно.

– Не надо пугаться, – заговаривает Настя, подойдя к Розе и беря плачущую малышку на руки, отчего девочка тут же успокаивается. – Она уже пару месяцев как научилась стоять сама, держась за бортики. Поэтому они такие высокие. Рустам поднял их. На пол не упадёт и не ушибётся, поэтому можно не пугаться. Может только в кроватке шлёпнуться, но у нас мягкие бортики с подушками. Поэтому ничего страшного. Да, зайчик?

– Я… я просто не привык к такому, – говорю Насте, наблюдая за своей дочерью, на глазах которой больше нет даже и следа от слёз. – Испугался за неё.

– Я так и поняла, – сухо бросает и окидывает дочь недовольным взглядом. – Хочешь на пол опущу? Или на руки дам?

– А она пойдёт на руки? Я же её напугал?

– Ты сам себя напугал, а Роза просто манипулирует нами. Да? У нас же актриса растёт? – разговаривает с малышкой. – Великая, притом. Вся в папочку своего. Тоже любит манипулировать теми, кто его любит. Пойдёшь на руки к дяде, Роза?

– К папе, – поправляю её инстинктивно.

– До папы ещё рано, – язвит Алиса на фоне. – Пока ты чужой дядя. Она скорее Рустама отцом назовёт, чем левого мужика, который бросил и обидел её маму.

– Алис! – одёргивает подругу Настя. – Но она права, Назар, пока ты Розе никто. И прежде чем ты внесёшь в нашу с Розой жизнь изменения, я должна тебя выслушать. И понять, готова ли я тебя впустить в жизнь своей дочери.

– Но шанс ведь есть? – спрашиваю её.

– Всё зависит от твоего поведения, – отвечает и аккуратно передаёт мне Розу, которая тут же переключается на мои волосы, которые начинает тянуть во все стороны. – Терпи, – напоследок кидает Настя с улыбкой и отходит.

Явно издевается и радуется тому, что если не она отомстит, то дочь это сделает, оставив меня без волос. И я, в принципе, готов примерить лысину.

Боже… что говорить ребёнку? Как мне с ней вести? Позволит Розе меня мучить, а самому стоять и наслаждаться тем, что в руках у меня моя маленькая девочка? Наша с Настей дочь, которой не должно было быть, но она случилась? Девочка, ради которой я готов на всё?

– Бу бу бу ту? – вновь меня спрашивает, и я киваю, не зная даже, что это значит. А имеет смысл? Я сделаю всё, что она попросит.

– Я люблю тебя, девочка моя, – шепчу ей, а по лицу расползается улыбка. – Я твой папа, и скоро я заберу тебя вместе с мамой к себе, – говорю ещё тише. – Ты пока соберись и будь морально готова к изменениям в своей жизни.

– Бу! – отвечает мне.

– Я знал, что мы договоримся, – говорю ей и аккуратно с ней опускаюсь на ковёр. Опираюсь спиной о кровать и опускаю малышку на колени. Дотягиваюсь до игрушки, которую она выронила из рук, когда переключилась на мои волосы и отдаю погремушку ей.

Девочка тотчас принимается играть и греметь, громко хохоча от веселья. Бьёт меня ею по руке, заливаясь смехом ещё сильнее. И так без конца… кажется, что мир вокруг застыл в одном мгновении, но время идёт… летит так быстро рядом с Розой, что я даже не осознаю это.

Кидаю взгляд на Настю и замечаю, что мы теперь в комнате втроём. Я, Настя и Роза. И моя фигуристка сидит в кресле, глядя на нас с Розой. С трудом сдерживает слёзы, но все же они мелькают на её глазах.

– Где… Лапины? – интересуюсь у неё. – Тихо как-то…

– Рустаму позвонили и сказали, что у Матвея температура поднялась. Они уехали сразу же.

– Я даже не заметил.

– Ага.

Точно ли у Матвея температура поднялась или Рустам из солидарности оставил меня наедине с Настей? Что же, если это так, то очень благодарен ему. Потому что то, что я собираюсь сказать, точно не для ушей Алисы. Девчонка слишком вспыльчива и нелогична. Неизвестно, что она сделает, когда узнает обо всём. Не дай бог, расскажет кому-то.

– Ты чего ревёшь? – обращаюсь к фигуристке, заметив, как она слезу вытирает, глядя на малышку, которая засыпает в моих руках.

– Не реву я, – высоко задирает подбородок. – Просто глаза слезятся от усталости. Я как-никак с ночной в клубе. Толком не спала, – врёт, оправдываясь.

– Присоединишься к нам?

– Нет, – отвечает и, встав с кресла, уходит, но до меня чётко доносится звук её тихого всхлипа.

Приехали!

– Зайчик, я к тебе ещё вернусь, – говорю Розе, вставая с ней на руках и опуская её в кроватку. – Ты пока поиграй сама или поспи. Мне нужно твою маму успокоить. Нам же не нужна плакса? Нам и тебя хватит.

Проверяю, чтобы бортики были закреплены на нужном уровне и спешу следом за Настей.

Назар

– Не надо! – роняет Настя, не оборачиваясь ко мне. Продолжает идти на кухню, а я за ней. – Просто не подходи, Назар! Ты делаешь мне больно! Очень больно!

– Насть… – всё же подхожу к ней, но коснуться не решаюсь. Сохраняю личное пространство, которое бы к чертям разрушил, лишь бы обнять. Вдохнуть её аромат и осознать, что всё закончилось. Теперь мы всегда будем вместе. – Я просто хочу поговорить и объясниться.

– А раньше нельзя было?! – резко поворачивается ко мне, и я вижу её слёзы. – За эти два года разве нельзя было хоть раз позвонить и объяснить? Я подыхала тут без тебя! Не чувствовала себя живой! Я ребёнка чуть не потеряла из-за тебя дурака! А ты просто… появился и думаешь, что всё? Я кинусь тебе на шею?!

– Я не мог… – шепчу, виновато опустив взгляд. – Тысячу раз хотел, но не мог.

– Мне больно, – озвучивает то, что я и без того знаю. – Я всё ещё люблю тебя, да! Но вот тут, – указывает на своё сердце. – Огромная дыра от обмана. Ты мог обмануть весь мир, но не меня и свою дочь. Или я для тебя – игрушка, с которой можно было поиграть. Забыть на время и вновь вернуться? Так нельзя, Назар! Я тоже живой человек! У меня есть чувства, страхи и собственное мнение!

– Насть, в моих планах не было пункта возвращаться в Россию вообще! – не выдерживаю, воскликнув. – Я вернулся только из-за тебя и дочери. Ты перевернула всю мою жизнь так, что влюбился. Если бы не ты…

– Ты послал меня, Назар! Уволил! Сказал, что я нагуляла ребёнка! Оскорбил! Ещё и денег на карточку прислал. На аборт?

Нет! Я просто кинул ей всё, что было у меня на счету, чтобы имела на что жить, пока в наследство вступит.

– Меня могли убить, девочка моя.

– Так тебя и убили, Назар! – кричит, стукнув меня кулаком по груди. – По телевизору показывали!

– По-настоящему могли убить. Я посчитал, что лучше ты будешь страдать от расставания со мной, чем от моей смерти.

– А в итоге вышло комбо!

– Я не рассчитывал на то, что ты будешь смотреть новости. Вы же женщины ревёте и смотрите плаксивые фильмы в момент расставания. Новости бы не смотрела. Ты их не смотришь вообще никогда. Только спортивные. А потом тебя бы подготовил к этой новости Карим. Потому что он знал, как ты мне дорога и не позволил бы тебе горевать. Тем более я дал тебе намёк на то, что жив: «Нельзя верить в сказки, Белоснежка!»

– Знаешь, не каждый поймёт твои намёки. И это было поздно! Спустя полгода! – язвит, злясь от моих слов ещё сильнее. – Я посмотрела те новости и чуть не потеряла Розу!

– Да! Виноват! Да! Не предусмотрел всего! Но у меня не было времени, чтобы продумать каждую деталь!

– Почему ты убил того человека?! Его смерть была дороже меня?! Ты выбрал убить его, а не быть со мной, Назар! Вот что обидно!

– Я выбрал свою жизнь, Настя! И твою! И жизнь нашей дочери! Этот… мерзавец убил моих родителей, дядю и ещё кучу людей. Моя мать была беременна, когда он пытал и застрелил её. И он бы убил тебя и Розу, если бы остался жив! Понимаешь?

– Назар…

– Просто сядь и послушай, – прошу её и насильно сажу на стул, сам же устраиваюсь напротив. – Я тебе рассказывал о своих родителях и их историю. В мои пятнадцать мы переехали в Петербург. Точнее, мы в него сбежали от одного вояки и его сына. Это я потом от дяди узнал, когда родителей не стало. Дядя был другом отца по службе, – начинаю свой рассказ, который бы и не вспоминал по доброй воле. Слишком много боли в нём. – В то время из Венгрии на передовую приехал полковник со своим сыном. Они оказывали помощь армии, в которой служил мой отец. Всё было идеально, но этот сынок… он насиловал гражданских девушек, избивал их. Пил, устраивая поножовщины и пьяные драки с мужиками. Но все закрывали на это глаза из-за положения его отца. Но не мой старик. Он донёс это куда нужно и над сынком и полковником начался суд. В один вечер этот придурок набухался и пошёл с пистолетом на моего папу, чтобы отомстить ему за то, что его отца выперли с хорошенького места и посадили. Эта мразь выстрелил в моего старика, но папе удалось выжить. После того случая он ещё и на мать попытался напасть, но коллега матери заступился, и всё обошлось. В тот же вечер мы уехали к другу отца. Папа думал, что там всё кончится, но нет… Отца Шайхата Кашатаева другие его недоброжелатели в тюрьме… – замолкаю, чтобы не пугать Настю вконец с тем ужасом, что происходил в моём прошлом. – Он умер в тюрьме, и Шайхат решил отомстить моему отцу. Он нашёл нас в Петербурге и… и убил моих родителей. Жестоко убил. Он пытал их, терзал… мою мать он… в общем, он убил их, – продолжаю безучастным голосом.

– Убил их за правду? Но твой папа… он же не убивал того полковника.

– Убил за косвенную причастность в смерти своего отца. И он обещал, что вырежет всю мою семью. Друг отца взял опеку надо мной, чтобы меня в приют не забрали. Ведь у меня никого не было из родных. Я благодарен дяде за то, что он мне дал. Он был хорошим мужиком. Учил правильному. Говорил, что месть – плохое дело. Только сам ночами рыл на Шайхата, как проклятый. Искал компромат, чтобы и этого засадить, и меня обезопасить на всякий случай. Но… не успел. Шайхат хотел убить меня, чтобы завершить дело. Дядя ему не дал. За что поплатился своей жизнью. Я пообещал на могиле стариков, что отомщу за них. За мать, отца, дядю… Я полетел в Венгрию, чтобы выследить урода и там его прикончить. Только его. Другие мне не нужны были. Там, в той стране, познакомился с Каримом. Я так боялся, что однажды Шайхат доберётся до него. Он единственный после дяди, кто стал мне близким человеком. Другом. Братом, – хмыкаю, осознавая, что порой я чересчур его опекал. В ужасных снах видел, как Шайхат добрался до него и… убивает. – Я встречался с девушкой, Насть. Однажды Шайхат добрался и до неё. Не сам. Его люди. Они такое с ней сделали…

– Но…

– Я всегда был рядом с тобой, чтобы он не добрался до тебя, – беру её за руку, успокаивая. Она сжимает мою руку в ответ, но слёз на её лице стало только больше. – Они бы не тронули тебя. Многие мои ребята пасли твою квартиру, клуб и так далее, чтобы ничто тебе не могло навредить.

– Я о другом. Назар… люди так не живут. Откуда в людях такая ненависть? Злость? Зачем эта месть? Он ведь сам виноват, что его отца осудили. Сам виноват!

– Живут, Настенька. Живут…

– Но сейчас? – замолкает, кинув взгляд на выход из кухни. – Роза, она… ей ничего не угрожает? Моей девочке? Ты же разобрался со всем? Правда?

– Ей ничего не угрожает, – обещаю ей, улыбнувшись.

– А мне?

– Тебе тоже.

– Ты убил его? Да? – спрашивает, вероятнее всего, не осознавая, что её руки всё ещё в моих.

– Он мёртв, но я его не убивал.

– Как это? – не понимает и хмурится, анализируя мои слова. Но ответить мне не даёт плач моей дочери из детской. – Я… я сейчас. Принесу её. Розу не кормили ещё. Минуту и я вернусь! – просит Настя и вскакивает, спеша к малышке.

– Жду, – кидаю ей вслед.