Глава 25
Ангелина
Острым слухом улавливаю, что-то похожее на мяуканье котенка.
Такое тихое, жалобное… Тревожно обращаю взгляд в сторону двери. Не понимаю, мне это кажется или на самом деле.
Сколько раз я выскакивала из душа от того, что в ушах звучал пронзительный крик Евы. Прямо какая-то паранойя!
Но когда Максим взглянул в том же направлении, все мысли мгновенно вылетели из головы.
Ева!
Срываюсь, как ненормальная, с места и шлепаю босыми ногами по деревянному паркету. Пробегаю мимо Максима и выскакиваю из спальни.
Несусь через свою комнату туда, где несколько часов назад уложила уставшую от новых впечатлений малышку.
Комната встречает меня полной тишиной. Небольшой стильный ночник подсвечивает мягким светом ту часть, где находится резная кроватка дочери.
Ева сонно хлопает глазками.
- Маленькая моя, - улыбаюсь, нежно обращаясь к дочке.
Глажу по животику, и она начинает кряхтеть. Несмотря на то, что умом я понимаю, что все в порядке, сердце все еще в беспощадном ритме лупит по ребрам.
Малышка, посмотрев на меня ясными васильковыми глазами, подносит кулачок к губам и принимается яростно мусолить припухшими деснами кулачок. Поспешно иду к установке для подогрева.
Наконец-то понимаю, насколько удобно в нужный момент иметь под рукой теплую водичку, молоко или детское питание. Почти готова благодарить Бога за такой комфорт, но тут же вспоминаю, что он никакого отношения к этому не имеет.
Обо всем этом позаботился Садулаев Максим Мансурович. Значит, все благодарности должны быть адресованы лично ему.
Когда я впервые зашла в светлую комнату и увидела все эти удобства, мало сказать, что была удивлена, скорее, поражена.
Как за такое короткое время, а именно, около двух с половиной часов, можно позаботиться буквально обо всем? Электрическая модная качалка необычной формы, база для подогрева смеси, собранная кроватка от итальянского производителя, большая высокая тумба, полностью укомплектованная разными мелочами для малышей: лосьоны, присыпки, крема, даже несколько сосок разных известных брендов
. Я смотрела на все это, широко открыв глаза. О таком я и мечтать не могла!
Заметив мое ошарашенное выражение лица, баба Надя с гордостью сообщила, что Максим обо всем распорядился, прежде чем уехать на работу.
Вынимаю бутылочку из подогревателя, радуясь тому, что современные гаджеты не только способны быстро подогревать, но и сохранять тепло в течении длительного времени.
Это не мои танцы с бубном в три ночи возле чайника у плиты!
Подхватив Еву на руки, удобно устроила кудрявую темноволосую головку малышки у себя на локте. Пару раз медленно качнув дочку в силу привычки, подхожу к креслу и опускаюсь в него. Такое большое и уютное, оно гостеприимно принимает меня в свои объятия.
Прикрываю устало глаза, пытаясь успокоить все еще повышенный тревожный ритм сердца. Стычка с Садулаевым до сих пор не выходит из головы. Его слова, взгляд, в котором плещется настоящий коктейль из гремучей смеси ярости, недоверия и презрения.
Если я так ему не приятна, то зачем притащил сюда?! Зачем поселил в своем доме в смежной со своей спальней комнате?
Ева мягко кладет пухлый кулачок мне на грудь, и я открываю глаза. Малышка уже сонно смежила веки, на круглых щечках подрагивают черным веером длинные реснички. Губки бантиком больше не шевелятся, и я аккуратно убираю бутылочку. Уголок рта малышки дергается во сне, и Ева мимолетно улыбается.
Котеночек мой! Наверняка видит какой-то сон. На ум приходит нелепая мысль… Интересно, что может сниться младенцам?
Когда уже хочу встать с кресла, чтобы положить дочку в кроватку, замечаю стоящего в дверном проеме Максима.
Он смотрит на малышку таким тоскливым жадным взглядом, что, не смотря на все обидные слова, сказанные им, я непроизвольно испытываю что-то похожее на жалость.
Когда рука начинает затекать, я поднимаюсь с кресла и несу малышку в кроватку. Мне страшно оборачиваться, но я беру себя в руки, почти готовая ко второй схватке с Садулаевым.
Почти…
Оборачиваюсь, растерянно вглядываясь в темноту. Ушёл. Оставил после себя чувство какого-то опустошения и горечи, но и с этим я справлюсь. Надо только хорошо выспаться или пореветь. Последнее не желательно, ведь я хочу выглядеть максимум хорошо, когда у нас с Максимом состоится разговор.
Плетусь неохотно к своей сумочке на подоконнике. У меня припасено лекарство, которое можно использовать в крайних случаях и, похоже, он настал.
Тихо шуршу фольгой темного шоколада. Отломив небольшой кусочек, отправляю его в рот. Морщусь. Никогда не любила темный шоколад. Себя не обманешь.
Максим
Кулак с силой, натренированной годами, летит в цель, заставляя плотно набитую песком черную «грушу» резко дёрнуться назад.
Вбиваю агрессивно в неё все то, от чего меня так кроет.
Злость, ненависть, бессилие… на себя.
Думал, вытравил ее из своей души, вырвал с корнями все чувства. Ошибся!
Ангелина…
Запрокидываю голову, ощущая, как по виску течёт струйка пота. Прикладываю руку в боксерской перчатке ко лбу. Тяжело дышать. До сих пор на изнанку выворачивает, когда вспоминаю тот день, ставший точкой невозврата.
Сжимаю зубы так крепко, что, кажется, сотру их мелкую пыль, раздроблю к черту! Та смс заставила остановиться не только мое сердце, но и время. Оно будто застыло навсегда. Говорят, время лечит… Эта мысль позволяет выбраться наружу саркастической усмешке.
Время — оно не лечит! Как бы я себя не обманывал с очередной блондинкой, в которой, как одержимый, искал образ Ангелины, все было в пустую. Смех, овал лица, оттенок глаз - все не то.
Точнее, не та…
После, словно сорвавшийся с цепи пес, перешёл на брюнеток. От этого тоже легче не стало. Сколько раз задавал себе вопрос, глядя в зеркало: кого я хочу обмануть? Честно отвечал: только себя.
Стерва проникла в каждую клеточку очень глубоко, пустила корни, а затем без малейших сомнений уничтожила то чувство, которое я так берег и лелеял.
Прошла по нему с безжалостным безразличием и жестокостью, что можно прировнять по опасности к остро заточенному мексиканскому мачете.
Уничтожила то, что было для меня свято.
Точнее, сделала вид.
Игнорируя разливающуюся по грудной клетке боль, мысленно возвращаюсь к тому самому дню.
Более года назад.
Смартфон настойчиво вибрирует, привлекая внимание светло-голубой подсветкой экрана. Провожу устало рукой по лицу, а затем подбородку. Только сейчас осознаю, что за проклятыми накладными полностью потерял ход времени. На экране высвечивается имя брата – «Давид». Я непроизвольно морщусь, прекрасно понимая, о чем пойдёт речь.
Все о том же - о проклятой земле и постройке на ней очередных отелей премиум класса. Я дал слово Татьяне, что ее академия останется неприкосновенной. Дал слово себе! Все ради Ангелины, ради моей любимой девочки.
Скорее, руку себе оторву, чем подпишу договор с братом.
Криво усмехаюсь. Я прекрасно понимаю, почему Давид внезапно получил должность директора и распорядителя. Отец надеется, что всегда корректный Давид, как настоящий дипломат, найдёт пути решения проблемы. Только вот они оба просчитались в одном - свои слова я никогда забираю назад. Не в моих правилах и - точка. Академия и дальше будет продолжать свою деятельность, несмотря ни на что. Задумчиво верчу телефон в руке, пока не замечаю в уголке экрана конвертик, что обозначает не прочитанное сообщение. Ангелина.
С легкой улыбкой на губах провожу пальцем по дисплею, открывая на весь экран электронное сообщение.
«Максим, пожалуйста, не ищи меня, - свожу брови.
Что за…?!
Я сделала выбор. Моя карьера дороже всего. Прости. Надеюсь, ты когда-нибудь простишь меня за то, что я сделала аборт. Ключ у консьержки. Прощай. Ангелина.»
Не могу никак вникнуть в смысл скачущих перед глазами букв.
Бред какой-то!
Эти сухие бездушные слова все туже затягивались на моей шее алюминиевой проволокой с шипами. Что она несет?!
Проверяю несколько раз номер телефона - все верно. Я вновь и вновь перечитываю сообщение, пока не слышу странный, так похожий на повреждение металла автомобиля, звук. Такое ощущение, что сердце рваными толчками выплескивает кровь прямо в грудную клетку.
По легким, сметая все на своем пути, распространяется жжение, заставляя тяжело выдохнуть сквозь зубы.
Это что глупая шутка?!
Вдоль позвоночника ползет холодок.
Нет, такими вещами не шутят! Действую на инстинктах, вновь хватаясь за смартфон. Пальцы мелко дрожат, когда я набираю номер Ангелины, прекрасно понимая, что не услышу ее голос. Сжимаю челюсть до острой боли, когда смысл написанного все глубже проникает в сознание. Экран отображает пропущенный вызов.
Не ответила.
Хватаю со стола ключи от автомобиля, но останавливаюсь, крепко сжав их в ладони. Ключ у консьержки. Значит, Ангелины уже там нет.
Не укладывается в голове, как она могла так.
Меня эхом преследуют ее слова из прошлого: «Дети не предел моего мечтания. Моя карьера - все то, к чему я стремлюсь всю свою жизнь».
Она сделала это. Она…
Палец колет острый кончик ручки, и я с силой вбиваю серебряный паркер в столешницу красного дерева. На очереди оказывается черная стильная подставка под канцелярию, которая летит в сторону панорамного окна. Боль впивается в подреберье адскими клешнями.
Я сипло дышу, наклоняясь над столом. Кулак раз за разом с силой опускается в область сердца. Бью себя, не щадя, рыча от безысходности и бессилия.
ОНА УБИЛА МОЕГО РЕБЕНКА!!!
Мотаю головой, словно боксер, получивший мощный нокдаун. Я даже почти не понимаю, что с каждой секундой разношу в щепки свой офис.
На полу, словно мелкая пыль брильянтов, лежит, переливаясь, раздробленное оконное стекло. С искаженным лицом оборачиваюсь к двери, натыкаясь взглядом на своего секретаря.
- Максим Мансурович…? – шепчет она узкими губами, бледнея на глазах.
Не отвечая, отодвигаю девчонку в сторону.