Глава 18

Понедельник…

Волнительный день. На часах почти девять утра. Лина еще спит, что очень странно: обычно она встает около семи утра – ранняя она у меня пташка. Хотя, конечно, после выходных просыпаться вовремя намного сложнее, а сегодня я решила позволить дочери выспаться. Полчаса назад я забрала у курьера шарики. В творческом беспорядке, шурша тихо, как мышка, распределила их по потолку комнаты, где мы с дочкой спим.

Украшения уже все готовы, голографический дождик для фотозоны расположился на стене и в дверном проеме. Растяжки «С днем рождения!» радуют глаз нежными оттенками.

– Афин, что-то она долго спит, – взволнованно роняет мама.

– Может, потому что вчера легла поздно? Она полночи вертелась, не могла уснуть.

Мое сердце тоже неспокойно. Надеюсь, Линка не заболела! Но лобик вроде не горячий…

И только когда в коридоре послышался топот детских ножек, а доченька бросилась мне в объятия, ласково прижимаясь, стало ясно: все-таки заболела.

Вместо звонкого приветствия раздается громкий надсадный кашель.

Мое сокровище улыбается и хрипит в восторге, сжимая в крохотной ладошке сразу пять шаров – все разного цвета, – а потом тянет меня за собой, приговаривая:

– Мам, смотйи, как касиво!

И принимается бегать из коридора в комнату, проходя сквозь «стену» из дождика. Несколько блестящих лоскуточков уже успели отвалиться.

Мы с мамой опечаленно переглядываемся и принимаемся наперебой поздравлять малышку. Я потихоньку включаю детскую музыку. Хорошенькое начало дня, ничего не скажешь…

– Я хочу платье! – требовательным тоном заявляет именинница и вприпрыжку, громко подкашливая, бежит рыться в шкафу: она та еще модница. – Мам! И косички!

Мне в ладонь приземляются нарядные резиночки и расческа.

Я помогаю Лине с платьем, застегиваю молнию.

Доченька несмотря ни на что выглядит радостной, глазки ее сияют: она любит праздничную суету.

– Мам, а ты почему такая не найядная? У меня же пйаздник!

– Хорошо, пойдем, я переоденусь, а ты мне платье выберешь?

– Да-да! Пойдем! И диадему!

Приятные хлопоты засасывают нас в радостный водоворот. Время летит незаметно. Мама уже наколдовала нам праздничный завтрак: из оладьев она сложила забавного мишку со сметанным носиком и шоколадными глазками, вокруг расположила лужайку из фруктов и ягод. Линка, естественно, в восторге!

Мы поздравляем именинницу. Морковный торт, который я вчера пекла и собирала до самой ночи, стоит в холодильнике, дожидается своего звездного часа.

Я в хлопотах забываю позвонить Соне. Она же обещала приехать утром!

Поэтому набираю ей торопливо и объясняю, что Лина заболела. А вот что с голосом подруги неладное, я подмечаю не сразу…

– Сонь, у тебя все хорошо?

– Да… да, нормально.

И шмыгает носом.

– А чего голос дрожит? Ты плачешь?

– Да я тут… просто…

Соня явно отнимает трубку от лица и громко всхлипывает. Приглушенные рваные выдохи царапают мне душу.

– Сонечка, что случилось? Сонь!

Ответа нет. Долго.

– Я тебе потом перезвоню, ладно? Извини, я сейчас не смогу приехать, забыла предупредить. Может, вечером, но не обещаю. Хорошо вам отметить!

– Так! А ну стоп! Не смей отключаться!

Она напряженно молчит в трубку, ее выдает только дыхание: тяжелое, рваное.

– Сонь, немедленно рассказывай, что стряслось!

– Да у вас праздник, Афина, лучше потом.

– Сейчас же! – и, сбавляя обороты, осторожно замечаю: – Я же чувствую, что тебе плохо. Выговорись. Не молчи, пожалуйста!

– Рэм ушел, – рыдает она в трубку.

– А когда вернется? – наивно уточняю я, не осознавая глубины ее горя.

– Никогда, Афина. Он от меня ушел.

– Как…

Шок. Неверие. Может, ошибка? Наверное, они недопоняли друг друга… ну точно! Не могут они разойтись! Они же всю жизнь вместе! Она же мужа любит, как… как…

– Сказал, что несчастлив со мной и больше не любит. И не хочет со мной жить.

Последние слова сдавленно вырываются из трубки, сила их слабеет, но меня добивает не это, а безысходность на другом конце провода. Беспощадная. Страшная. Ядовитая.

И я ничем не могу помочь! Я даже не понимаю, какие слова подыскать, чтобы уменьшить ту боль, которой пропитана каждая фраза подруги, каждый ее всхлип.

– Хочешь, я приеду к тебе? Не сегодня уж… завтра? Вечером дома будешь?

– Не стоит, я в порядке. Просто обсуждать это сложно, но… я держусь, – храбрится она из последних сил. – Да по-всякому ведь бывает. Я не ожидала просто…

Соня подавлена. Угнетена. Как же ее поддержать?

– Я думаю, у него кто-то появился, – выдает она. – Но он не призн а ется. И от этого просто рвет крышу.

– Так оно, может, и к лучшему? Пусть тогда идет…

– Пусть, – соглашается подруга горестно, но в душе она не согласна. Не понимает – как, за что, почему?..

– Если у тебя будет больше свободного времени, приезжай к нам почаще.

– Спасибо, моя хорошая. Обязательно.

– Сонечка…

– М?

– Мне очень жаль.

– Мне тоже. До встречи. Поцелуй Лину от меня.

И отключается. Мне так больно за нее, что пару минут я никак не могу прийти в себя. Именно в таком подвешенном состоянии меня и застает звонок в дверь.

– Афин, там Соня, наверное, приехала, – зовет меня мама из комнаты, еще не зная, что Соня не приедет.

– Это не она, Соня предупредила, что не сможет заехать.

Заглядываю к ним.

– Мы еще кого-то ждем? Доставка?

– Нет. У нас все.

Моя принцесса виснет на мне, запрокидывая голову назад. Температура есть, но пока невысокая.

– Мам, поиграй со мной!

– Пойду-ка я открою, – заявляет мама и торопится к двери. И уже оттуда звучит взволнованное: – Афина!

У меня отваливается челюсть, пробивая глубокую дыру в полу, как только ступаю в коридор. Округляю глаза.

Я в ужасе оглядываю необъятное количество воздушных шаров, прилипших к потолку, строгое хмурое лицо, которое когда-то казалось мне самым брутальным и мужественным на свете, огромного бежевого медведя под мышкой гостя, громадный букет цветов больше Лины и самое ужасное – прекрасный, изумительной красоты торт с яркой лентой.

Я сужаю глаза и, едва сдерживаясь, грубо уточняю:

– Зачем ты приехал?

– Я хотел пообщаться при других обстоятельствах, но раз ты не согласна…

Даже голос его не дрогнул.

– Ваааау! – восхищается появившаяся Линка. Восторженным взором скользит по желанным подаркам. Замерла даже, ладошки к щечкам приложила от изумления.

Гоша со спокойным интересом разглядывает свою дочь.

Долго, изучающе. А потом его взгляд темнеет.

– С днем рождения, Алина, – протягивает мне подарки, царапая слух этим непривычным именем, и тихо просит меня, будто смущаясь: – Ты не могла бы… от меня передать?

Я с угрожающим выражением лица выдергиваю у него шары из пальцев. Цветы отдаю дочери. Медведя раздраженно плюхаю на пол. Лина разрывается между заветными сокровищами.

– Спасибо, – шиплю я гостю в лицо, шагая к нему вплотную. – Можно было не утруждаться.

– Можно было, – чеканит он в ответ. – Но я решил иначе. И так как ты отказываешься со мной общаться, то я подожду, когда ты освободишься и уделишь мне время. Здесь.