Глава 19

– Мама! Это же тортик! Это все мне?!

С щемящей болью смотрю на свою малышку, восторженно разглядывающую собственного отца, и не знаю, что ответить. Я сейчас ударю Гошу. Аж ладони зудят.

– Тебе. Кроме торта, – решительно утверждаю я и кошусь на маму, но та не вмешивается.

– Как?! – Лина вздрагивает от обиды и глубокого потрясения. В глазах ее, в точности как у Гоши, застывает жгучее разочарование. Действительно, как это так – торт и не ей!

– Котенок, ты иди пока поиграй с бабушкой. А я заказ приму.

Маленький ураганчик хватает за ногу медведя-гиганта и с трудом тащит его за собой.

– Мам, пригляди за ней, – бросаю назад через плечо. – Мне поговорить надо.

Когда дверь в комнату тихонько захлопывается, мы остаемся с Гошей вдвоем.

ГЕОРГИЙ

Искры из черных глаз сейчас меня подпалят. На потолке россыпь шаров, тонкие ленточки от них щекочут нос и ложатся мне на плечи. Я чувствую себя неуместным. Это ощущение настолько ярко, что впивается ядовитыми щупальцами, и неприязненный взгляд Афины лишь подчеркивает, что я прав.

– Хорошо, – рассуждает она едко – вы, Георгий Александрович, добились своего. У меня внезапно появились пять минут, могу великодушно подарить их вам. Так и быть, спущусь.

Сдержать сарказм выше моих сил:

– Вот это спасибо!

Ответ не прилетает. Афина начинает кутаться в плащ: погодка сегодня не радует. В принципе, в этой квартире тоже.

Спустя четыре минуты:

– Заедем куда-нибудь?

И распахиваю перед ней дверь тачки.

– В машине поговорим. Я засекаю время!

Она образно. Но вид жутко недовольный. И это мягко говоря.

Усаживаемся.

Ее взвинченность мне как серпом по яйцам. Нет, Афина всегда была с характером, ее мягкость не распространяется дальше очерченных границ.

– Как жизнь? – уточняю на всякий случай. Осторожно. Очень издалека. Фух. Я, кажется, теперь сам нервничаю.

– До вашего прихода определенно было лучше.

– Кто б сомневался…

– Так надо было и не приходить! – зыркает она на меня.

– Давай эмоции отложим?

– Давайте! Ради чего это все? А?!

– Я… я хотел пригласить тебя куда-нибудь. Увидеться, – поясняю ну очень скромно! Без претензий! – Поэтому пришлось узнать, как ты вообще сейчас живешь и есть ли у тебя кто-то.

– Язык для этого есть! И рот! Я бы сразу сказала, что идея отвратительная! Не пришлось бы утруждаться!

– Именно поэтому я и не стал спрашивать! – повышаю голос, тут же себя за это отчитывая. – Вижу, что обижена!

– Да мне плевать! Искренне!

– Короче! Я искал способ увидеться в спокойной обстановке! Наладить мосты!

– Какие мосты?!

– Наши с тобой! И узнал, что у тебя есть ребенок! Долго думал! Я хотел сказать, что меня девочка не смущает, это для меня вообще не проблема…

– Какое неслыханное благородство! Посмотрите на него!

– Да не перебивай ты!

– Ты хотел меня снова в постель уложить?! И снисходительно закрыть глаза на мою малышку?..

– Я потом прикинул, по ее возрасту очень похоже, что…

– Что?

Теряюсь немного, эмоции хлещут, я сам едва сдерживаюсь.

– Что ты тогда забеременела.

– Дальше! Ты единственный мужчина на земле?!

– Но у тебя не было никого до меня, – режу главным аргументом.

– Вааау! Какая потрясающая память!

– Не ехидничай!

Она меня сейчас кастрирует, это точно. А еще четвертует. Разъяренная фурия, глаза реально блестят гневом.

– Значит, были после!!! – чеканит по слогам с такой ненавистью, что я кожей ее чувствую. В собственной тачке мне жуть как некомфортно.

– Ты не похожа на такую.

– Ах да! Как это я забыла! Ты же профи, отлично разбираешься в женщинах!

– Я хотел спросить по-нормальному, но ты уперлась! А в офисе обсуждать такое не вариант.

– Естественно, я виновата. А как иначе? Не ты ведь. А ты на секунду подумал, что приехал к чужому впечатлительному ребенку? С какими-то подарками! Я запрещаю ей брать что-то у незнакомых людей!

– Так я попросил, чтобы ты сама передала!

– Ты просто взял и влез! Потому что захотел! Потому что чувства и мнение других людей тебя как не интересовали, так и не интересуют! Делаешь только то, что хочешь, и тебя не смущает, что так в чужую жизнь врываться нельзя!

– Да я ничего не сделал! Поздравил ребенка!

– Да?! Посторонний человек?! Так не делается, понятно? И вообще! Если ничего не знаешь о ребенке, его нельзя просто взять и поздравить по своей прихоти!

– Интересно, почему?!

– Как минимум потому, что у нее аллергия на яйца! Вот почему! И вряд ли этот торт изготовлен по особому рецепту! И теперь, если я ей его не дам, она очень расстроится! Ведь он ей понравился!

Как ударила с размаху, ей-богу.

Становится стыдно. Очень неловко. Я переспрашиваю, скрывая горечь в голосе:

– Аллергия? Правда?..

– Правда, – подтверждает она пришибленно. – На яйца и курицу.

– Блин. Ну… я ж как лучше хотел… я… давай я сейчас закажу доставку, мы его быстро поменяем, чтобы Алина не расстроилась.

– Ее зовут Лина!

– А это не одно и то же?

– Нет! Алиной мы ее никогда не называем.

– Но в документах…

– Там и про аллергию не сказано.

– Извини, пожалуйста, – выдавливаю скорбно. – Я привезу сегодня другой торт. Обещаю.

– Не надо. Я вместо него подарю тот, который сама испекла. В котором мне точно известен каждый ингредиент. Она его еще не видела. А этот… Забирай. Можешь передарить кому-нибудь.

– Да я закажу для вас!

– Мозги себе лучше закажи, – и отворачивается к окну, прикладывая пальцы к губам.

Тут я не выдерживаю:

– Может, хватит?!

Молчит. На меня и не смотрит.

– Афин!

– Что?

– Она от меня или нет?

– Тебе какая разница вообще?! – Афина вспыхивает вновь, взгляд острый, как шпага. – Судя по твоей любвеобильности, у тебя таких малышей полгорода должно быть!

Ладонь сама по себе тянется к женскому колену, сжимая ощутимо, предупредительно.

– Я тебя по-хорошему спросил…

– Вот мне интересно. А если вдруг да. Что ты с этим будешь делать?

Это настолько сложный вопрос, что у меня нет правдивого ответа. Я бы, может, и мимо прошел, но… но не могу.

– Как минимум знать буду.

Мы долго сидим в молчании, и я начинаю рассуждать вслух.

– Ты мне всегда казалась разумной девушкой. Мне казалось, если бы вдруг… наша связь имела последствия, ты бы мне об этом сообщила. Я номер не менял. Меня можно было найти. Не сразу, так потом. Да я просто не верю, что ты могла не признаться.

– А почему я должна была признаваться? У тебя своя семья. И я, как ты, бесцеремонно вмешиваться не посмела.

Что-то внутри переворачивается, во рту пересыхает.

– Это значит да? – выдавливаю я еде-еле.

– Да. Лина от тебя, – она бросает мне в лицо и беспощадно добавляет: – И если ты просто кивнешь и свалишь в закат без всяких претензий, я буду благодарна.