Глава 8

Успокоиться после разговора со свекровью за оставшиеся минуты до конца обеденного перерыва мне так и не удалось. Поэтому, посомневавшись какое-то время, я все-таки забрала подвеску, оставленную Ольгой, и попросила ребят подменить меня.

Мне нужно было пройтись, подышать свежим воздухом, прийти в себя, в конце концов.

При матери бывшего я держалась. По крайней мере, старалась изо всех сил. Но сразу, как только Ольга исчезла из поля зрения, весь мой запал моментально испарился. Я снова стала собой, а не той жуткой хищницей, которая терзала своего противника.

Ноги сами собой привели меня в совсем небольшой сквер, который находился в двадцати минутах ходьбы от моей кафешки.

На улице оказалось тепло, поэтому я с сняла с себя куртку и присела на свободную лавочку. Достала из кармана кулон и поднесла его поближе к лицу. На свету он красиво переливался, цвет становился насыщеннее, ярче.

Эта подвеска много для меня зачала. Она стала символом нашей с Мишей любовью.

Впрочем, этой самой любви и не было-то вовсе, головой я это понимала.

Но глупое-глупое сердце все равно твердило обратное. Оно тянулось к Мише.

Тоска. Серая, беспросветная тоска окутала меня в этот чудесный день. Вокруг носились дети, весело смеясь, над головой щебетали птицы. Мир вокруг радовался, жил, дышал полной грудью. А мне было до невозможного тоскливо.

А еще страшно.

Нет, не из-за Ольги или гонки, в которую меня втянули Орловы. А из-за того, каким человеком я могу из нее выйти.

Я всегда старалась сохранять человечность. Я всегда старалась сначала понять, прежде, чем осуждать человека. Я всегда старалась помочь там, где могла.

Но то, кем я сегодня предстала в разговоре с бывшей свекровью… это была не я. Кто-то другой. Совсем другой. Чужой мне. Кто-то уродливый, поломанный и отвратительный. Кто-то, кто жаждал мстить и напиться крови своих врагов. Кто-то, кто желал делать своим врагам больно. Так же больно, как было и ему самому.

Мне совершенно не понравился этот человек. И стало страшно, что после нескольких месяцев под одной крышей с Орловыми, этот чужак может стать сильнее.

Я не хотела взращивать в себе эти омерзительные, низменные черты характера. Не хотела давать боли и злости завладеть мной, ярости – ослепить меня.

История с Орловыми рано или поздно подойдет к концу, но если я единожды опущусь, то уже никогда не смогу вычеркнуть это из своей жизни.

Нужно было оставаться собой. Нужно было оставаться добрым, честным и порядочным человеком. Тем, кем я всегда стремилась быть. Жить по совести. И тогда я смогу воспитать Матвея человеком с большой буквы.

Нельзя было опускаться до их уровня. Ни в коем случае нельзя.

Разумеется, я не собиралась делать ничего из того, что говорила Ольге. Но я получила уж слишком большое удовольствие от чувства страха и загнанности врага.

– Господи, скорее бы все это закончилось, – прошептала я, сжимая в руках кулон.

Как мне хотелось, чтобы вся эта нелепая история подошла к концу как можно раньше. Тогда мы с сыном могли бы жить, как раньше.

И, кстати, да, я собиралась жить, как раньше. Деньги Орловых меня не интересовали. Поначалу я думала, что, наверное, Макс прав и огромные деньги, которые нам могут достаться, помогут моему ребенку в жизни. Смогут дать ему все то, чего была лишена я.

Я ведь всю жизнь жила с родителями в обшарпанной общаге, только недавно они смогли купить себе нормальную квартиру, и то, совсем крохотную. Я никогда не купала в роскоши, всегда с завистью и грустью смотрела на хорошо одетых подруг, соседок, одноклассниц.

В какой-то момент я подумала, что Максим предлагает дело. Что, если оно выгорит, Матвей будет жить в роскоши. Не так убого, как я.

Но чуть погодя я передумала.

Конечно, растить ребенка в нищете я бы себе никогда не позволила. Еще будучи подростком, я дала себе слово, что мои дети будут жить намного лучше, чем я. И я держала свое слово.

Но зачем нам с Матвеем было нужно что-то еще? Жилье? У нас было свое, хорошее. Машина? Тоже была. Одежда? Ее я сыну покупала горами. Свой бизнес? Он у меня был. На следующий год я собиралась отдать Матвея в подготовительную школу. У меня были на нее деньги. Я могла дать своему ребенку все, что нужно. Поездки на море, спортивные секции, лагеря… мой ребенок ни в чем не нуждался бы. Для этого я сделала все.

И не видела смысла в огромном состоянии. Я видела, что это самое состояние сделало с Орловыми. Братьев превратила во врагов. Родителей – в манипуляторов. Детей – в заложников. Не они управляли деньгами, деньги управляли Орловыми. Молчу про то, сколько у этой семьи было врагов, конкурентов и прочих недругов.

Я не желала сыну расти в подобной обстановке. Потому и решила, что если мы с Максом выиграем, то я попрошу не делить имущество, а подождать, когда Матвей подрастет и станет взрослым. Если он захочет пойти по стопам своих дедов и отцов, пожалуйста, это будет его право. Но до тех пор я принимала за него решения. И я решила, что мой ребенок будет расти в обычной, здоровой среде.

Меньше всего мне хотелось, чтобы он походил на Мишу или на кого-то из своих дядь.

Отказаться от богатства в нашем случае было самым правильным решением, самым большим подарком, который я могла сделать своему сыну.

– Ты что творишь, Алина?

– Что? О чем ты? А что ты вообще здесь делаешь?

– Что я здесь делаю? Я узнал, что ты тайно встречалась с Ольгой за моей спиной и приехал выяснить – какого черта!

Макс ворвался в кафешку. Именно ворвался, вы не ослышались. На улице уже было темно и поздно, заведение закрылось полчаса назад. Мы работали до девяти вечера. Мне нужно было успеть привести все в порядок, посчитать кассу, проверить все ли в наличии, позакрывать все необходимое, а потом ехать к няне, чтобы забрать Матвея. Желательно было сделать все, как можно скорее.

Так бывало не каждый вечер, мы с девочками менялись, моя смена приходилась раз на четыре дня. Понятное дело, за это я доплачивала и, казалось бы, зачем тратить лишние деньги? Но ребенок нуждался в матери, и я обязана была проводить с ним все возможное время. Я не желала, чтобы сына растили няньки, я хотела делать это сама.

На часах было начало десятого, когда Макс залетел в кафешку, едва не сорвав дверь с петель.

– Да что же это такое-то, а? Когда эта безумная семейка перестанет ходить ко мне в кафе, как к себе на работу? И ведь самое обидное, никто ничего не заказывает, – бурчала я, пока шла к двери, чтобы открыть ее. Макс тарабанил в нее, будто за ним гнались все черти ада.

Разумеется, я не ожидала услышать обвинения в свой адрес.

– Что ты такое говоришь? – Я нахмурилась и обвела своего супруга недоуменным взглядом. Глаза у него горели, к щекам прилила кровь, грудь быстро вздымалась и опускалась. Так, словно он бежал марафон.

– Ольга была у тебя сегодня или нет?! – громко поинтересовался Орлов, с силой захлопывая за собой дверь. Наверное, я не обману, если скажу, что впервые видела его в таком состоянии, таким злым, как сейчас.

– Да… – промямлила я, пятясь назад. Черт, и как назло, все уже ушли домой, я была в кафе совершенно одна. Впервые рядом с Максом, рядом с которым я всегда чувствовала себя в относительной безопасности, мне вдруг стало страшно.

А насколько хорошо я вообще его знала? На что он был способен? Каким бывал, когда злился? Как далеко мог зайти в своем гневе?

Ответов у меня не было.

– Я повторюсь, Алина, какого черта?! – взревел Макс. – У нас же с тобой уговор, что ты делаешь?!

– Я ничего не делаю. Она сама пришла!

– Зачем ты ее впустила? Зачем стала разговаривать? Почему не позвонила мне? Почему ничего не сказала? Почему я узнаю об этом от других!

– А откуда ты вообще узнал… – начала было я, но оборвала себя на полуслове. Догадка пронзила голову. – Ты следишь за мной?

– Что у тебя с Ольгой? О чем ты с ней говорила? О чем вы договорились за моей спиной?

– Макс… ответь мне на вопрос. Ты следишь за мной?

– Да! Да, слежу! Но не потому, что не доверял и проверял, а потому, что знаю, на что способны члены моей семьи! Но мои люди получили команду действовать лишь в случае прямой угрозы тебе. Сегодня, как я понял, такой и близко не было. Мне доложили, что вы очень мило поболтали с моей мачехой! И болтали долго, около получаса! Я хочу знать о чем. Я имею право знать о чем!

– Остановись! – громко произнесла я. Макс замолчал, но не на долго. Взгляд его метнулся вниз, он перевел его с моего лица ниже, на кулон.

Проклятье, не нужно было его надевать. Я не собиралась. Правда. Но девчонки, завидев цепочку, которую я весь день таскала за собой и на которую пялилась время от времени, уговорили, заверив, что она очень подходит моим глазам. Прямо точь-в-точь, как когда-то говорил Михаил.

Не знаю, клянусь, не знаю, зачем надела ее. Теперь вот жалела. И не могла объяснить свой поступок.

– Что это? – Макс медленно подошел ко мне. Рука его опустилась к голубому камешку, что висел у меня на груди. Я подняла на него взгляд и замерла.

– То, что ты думаешь. Подарок Миши. Ольга сегодня принесла и отдала. Но это не то, что ты…

Он отшатнулся. Резко. Быстро. Так, будто я ударила его под дых.

– Макс, она приходила уговорить меня вернуться к Мише, но я не согласилась! Я попросила ее уйти, перед этим наговорив кучу гадостей! У меня и в мыслях нет предавать тебя! Все не так, как ты подумал!

– Я вижу… – Орлов, будто бы облитый ушатом холодной воды, кивнул на кулон. Выглядел он так, словно я вонзила ему нож в спину.

– Ну почему ты такой? – в каком-то бессилии вскрикнула я. Рука сама потянулась к злосчастному камню. Зачем я вообще оставила его? Зачем он мне был нужен столько лет спустя? Подарок от человека, который даже не знал, жива я или нет! К черту его! Я сорвала кулон с шеи, шикнув от боли в шее. Застежка больно врезалась в нее, но меня это не остановило. – Все, видишь? – Я отбросила украшение в сторону. Оно упало на пол и глухо звякнуло. – Все не так, как ты подумал.

– А как тогда? – тихо спросил Орлов, опуская руки в карманы. Явная перемена его настроения вызвала во мне вздох облегчения.

– Давай… давай присядем. Я тебе все расскажу. Все, как было. Ничего не собиралась и не собираюсь утаивать, хорошо?

– Ладно. Но я хочу услышать все.

– Она пришла ко мне неожиданно. Я правда не ждала ее или кого-либо из твоей семьи, – начала я после того, как мы сели за столик для гостей. – Предлагала снова сойтись с Мишей, сказала, что во всем виновата именно она, а сын ни о чем не знал.

– Ну, конечно! – всплеснул руками Орлов. – Всегда так было, она с самого детства бегает за ним и… – Макс прервал себя, лишь прошептав что-то нечленораздельное. – Маменькин сынок! Был им и остался!

– Она пыталась убедить меня, что брак с тобой можно легко аннулировать и тогда мы с Мишей завижем, как в сказке. Я попросила ее уйти и больше никогда не приходить, заявив напоследок, что выкину ее из особняка, когда мы с тобой выиграем в гонке. И еще просила передать Мише, что очень сильно люблю тебя.

– Правда?

– Правда. Ну, что, все еще думаешь, что меня есть, в чем обвинять?

– Прости, пожалуйста, – Макс покачал головой, нервно провел ладонью по лбу. – Я весь на нервах. Решается непростой вопрос, сама понимаешь, что после этого жизнь каждого из нас очень сильно изменится. Это вроде бы и игра, а на самом деле, либо ты пан, либо пропал. Мне нужно выиграть.

– Да, деньги, понимаю…

– Не только деньги!

– В смысле?

– В смысле, я хочу восстановить справедливость.

– Какую еще справедливость? О чем ты?

– Хочу привести маму в столицу. В особняк. Хочу, чтобы она была рядом.

– Маму? Оксана, кажется, да?

– Да. – Макс кивнул и помолчал некоторое время, прежде, чем продолжить. Настроение его резко стало задумчивым.

– А где она сейчас?

– Живет в Самаре. Она оттуда родом.

– Расскажешь мне о ней? – тихо спросила я. Хотелось, чтобы союзник открылся мне, доверился, ведь я вынуждена была слепо доверяться ему. Было бы, как минимум, справедливо. Но давить я не могла. Во-первых, видела, как Орлову было тяжело, во-вторых, не хотела бередить раны. Макс был вспыльчивым, как показало время. Или же, у него действительно были расшатаны нервы из-за последних событий. Черт его знал. Но рисковать не хотелось. Да и некрасиво было лезть в душу человеку. Мы ведь с ним даже не были друзьями. Кто я была такая, чтобы требовать от него ответы? Жена? Да. Но лишь на бумаге.

– Они с папой познакомились, когда маму прислали на стажировку в Москву. Столкнулись случайно, как они мне рассказывали, увидели друг друга и влюбились с первого взгляда. Они были очень молоды, когда поженились. Прямо, как вы с Мишей. Мама уже была беременна мной, когда они решили расписаться. Папа, боясь гнева деда, сделал это тайно. Лишь после росписи привел молодую жену в дом. Дед поначалу не признавал брак, но затем, узнав маму поближе, смягчился, а после моего рождения и вовсе благословил их, пусть и с опозданием.

– Все было так хорошо…

– Да. Но затем появилась Ольга. Ее взяли в особняк на работу. Она должна была следить за персоналом, координировать их функционал. А в итоге она разбила мою семью, увела отца из семьи и выжила маму из дома.

– Как так вышло?

– Отец, – прошипел Макс, сжимая руки в кулаки. – Он всегда был падким на женщин. И перед Ольгой не устоял, а та только и была рада. Мать узнала об измене, подала на развод. Для нее предательство мужа стало тяжелым ударом, после которого она так и не оправилась.

– Почему же она ушла без тебя?

– Потому что ей никто меня не отдал. Папа сказал, что я останусь с ним. А дед его поддержал, не пожелав отпускать единственного на тот момент внука в далекую и незнакомую Самару.

Черт. Вот этого я не знала. Не знала, что Павел Лаврентьевич так поступил с бывшей невесткой. Никто не имел права разлучать ребенка с матерью, если последняя была достойным человеком и делала все во благо малышу. Никто. Но только ведь как оно в жизни бывало? Побеждал сильнейший.

– Мама была обычной девушкой из простой семьи. Ни денег, ни власти, ни связей. Она сделала все, что могла, боролась, как могла, но когда поняла, что из этого ничего не выйдет и меня ей никто не отдаст, собралась и уехала.

– Мне очень жаль.

– Я все детство рос, не зная материнской ласки. Меня долгие годы уверяли в том, что она плохой человек, что она бросила меня и своего мужа. А на самом деле ей не давали видеться со мной, она не имела даже моих фотографий. Какого это? Жить, не зная, как твой ребенок, где он, чем живет. Как выглядит, что его заботит, хорошо ли он учится.

– Не думаю, что Ольга тебе заменила родную мать.

– Правильно думаешь, – усмехнулся Макс. – Она быстро сориентировалась, стала женой моему отцу и главным врагом для меня. Все детство шпыняла меня, как беспородного котенка. Даже не скрывала своей ненависти к «бастарду». Много позже я разыскал маму и узнал всю правду. Как они поступили с ней. Как разрушили ее жизнь.

– Она осталась жить в родном городе?

– Да. Больше не вышла замуж. Не родила детей. Не прожила счастливую жизнь, которую мой папочка ей обещал. Всю жизнь проработала учительницей в школе. За жалкие гроши. Пока Ольга примеряла ее наряды, жила в ее доме и рожала детей ее мужу. Эта женщина отняла у моей матери нормальную жизнь. Она отняла у меня нормальное детство. И больше денег я жажду мести. Она обязана заплатить по счетам.

– Думаешь, твоя мама хочет, чтобы ее сын был таким? – Я протянула руку и накрыла чужую ладонь, легонько ее сжала.

Что-то глубоко внутри подсказывало мне, что мы с Максом выбираем неправильный путь. Что он приведет нас не туда, куда следовало бы.

– Это не имеет значения, – отрезал Орлов, тем не менее, бросив удивленный взгляд на наши кисти. – Я хочу привести ее сюда. Хочу, чтобы она была рядом, чтобы ни в чем не нуждалась.

– Я понимаю твои желания, – я кивнула в ответ. Наверное, не было судить, какого это, жить без матери, которая тебя не бросала и которая очень тебя любила. С которой тебя разлучила какая-то… незнакомая женщина. – Мы все сделаем. И сделаем правильно. Только обещай мне, что будешь доверять. Я не меньше твоего хочу, чтобы все как можно скорее закончилось.

– Обещай мне кое-что, – тихо попросил Максим.

– Что?

– Обещай, что никогда не вернешься к моему брату. Сидя здесь, держа меня за руку, глядя мне в глаза, дай слово, что никогда больше не будешь принадлежать моему брату.

– Я… – Я замялась, очень удивленная такой просьбой. Я ожидала услышать, что угодно, но только не это.

– Я жду. Да мне слово, Алина.

Странно. Странно, почему мне было вдруг оказалось так тяжело произнести эти простые слова, о которых просил меня Максим.

– Я обещаю, – тихо произнесла я, спустя какое-то время. Я заставила себя это произнести, потому что понимала, что Орлову нужны какие-то гарантии, что он боится и его можно понять. – Тебе не о чем волноваться.

Я бы тоже на его месте никому не доверяла. Тем более, мы не знали друг друга от слова совсем.

– Спасибо, – выдохнул Макс. Было видно, что до этого он был напряжен.

Конечно, они с Мишей были врагами. Непримиримыми. А я была бывшей женой этого самого врага. Было бы очень некстати, вспомни я о чувствах, которые нас когда-то соединяли.

– Давай уже поедем забирать Матвея и домой? Я очень устала.

Этот разговор действительно вымотал меня. Как и весь день в целом. Слишком много Орловых, слишком много мыслей, слишком много эмоций.

– Да, конечно, – Макс посмотрел на часы и покивал в ответ на мои слова. – Поехали.

Дома мы оказались лишь в одиннадцать вечера. А я всерьез задумалась о том, чтобы взять себе зама. Ну, то есть, конечно, я понимала, что я не крутой бизнесмен и у меня нет офиса и все такое, но таскать ребенка в столь позднее время из дома в дом считала неприемлемым. Мне нужно было заканчивать раньше, чем закрывался садик, а значит, вторую половину дня до самого закрытия кто-то другой должен был присматривать за кафешкой. Ежедневно. Я больше не могла позволить себе этого даже два раза в неделю, потому что дорога до дома Орловых занимала почти час, а иногда даже больше. Нужно было подумать о повышении кого-то из своего персонала.

Я очень надеялась, что мы никого не встретим на своем пути. Макс припарковался возле восточного крыла, и мы спокойно вошли внутрь. Спящий у меня на руках Матвей даже не проснулся, пока я несла его до новой комнаты и этим очень порадовал меня. Бедный малыш чувствовал, что вокруг творится что-то неладное, капризничал, но был еще слишком мал, чтобы все понять.

– Нужно будет забрать еще кое-что из его вещей, – бросила я через плечо Орлову.

– Давай купим. Что нужно?

– Да есть у нас все! Просто нужно забрать…

– Напиши список, и я все куплю. Закажем доставку на дом, чего мотаться туда-сюда?

– Ой, все, сама заберу! – Тоже мне, выискался меценат. Говорила же, у нас все есть! Я что, сама не могла обеспечить своего ребенка?!

Тихо припираясь друг с другом мы дошли до нужного места, уложили Матвея на кровать, аккуратно его переодели и укрыли одеялом. Прямо, как настоящие родители. Наверное, со стороны это выглядело очень умилительно. Может быть, даже красиво. Вот только на деле в особняке Орловых никогда не могло быть ничего красивого. Этот дом сжирал все хорошее, что в него попадало. Он был как большой, живой организм. Как монстр, который не мог насытиться. В нем нельзя было расслабляться. Ни на минуту. Стоило потерять бдительность и все, ловушка захлопывалась. И уже очень скоро я нашла этим мыслям прямое подтверждение.

– Почему мой сын оказывается дома в столь поздний час?

Этот вопрос застал меня врасплох. Я как раз медленно закрывала дверь в комнату сына, стараясь не издавать лишних звуков, дабы не разбудить ребенка, как вдруг за спиной прозвучал до боли знакомый голос. Я сначала бросила недоуменный взгляд на Макса, отметила на его лице растерянность, и лишь затем обернулась.

Миша находился совсем рядом и по выражению его лица можно было догадаться, что он не в духе и пришел не с миром.

– Я задал вопрос. И жду на него ответ. – Орлов стоял в нескольких шагах от нас и сверлил тяжелым взглядом. Как и старший брат, он был одет в деловом стиле. На нем красовался темно-синий костюм тройка, который, надо заметить, ему очень шел. Вообще, нельзя отрицать того, что со времен нашей встречи он изменился. В лучшую сторону. Повзрослел. Похорошел. Возмужал. Я помнила его еще совсем юным…

– Что ты делаешь на моей половине дома? – раздался голос Макса. Он же и вывел меня из неуместных размышлений.

– На твоей? – хмыкнул Миша. – Она пока что не твоя. Дом, как и все остальное, записаны на деда. Ты здесь имеешь ровно столько прав, сколько и я. Если ты забыл, я могу тебе напомнить об этом.

– Зачем ты здесь? – спросила я, прерывая препирательства родственников касательно делимого наследства.

– Я пришел к сыну. Но я не понимаю, где он находится до полуночи? Почему он не здесь? Почему его мать не может его забрать из садика и сразу привести домой? Есть какие-то дела поважнее?

– Ты совсем… ты… – Я так растерялась, что какое-то время продолжила стоять и открыть-закрывать рот. Решил поучить меня, как быть хорошей матерью? – К какому сыну, давно ли ты знаешь, что у тебя есть сын?! Ты знать о нем не знал, и не узнал бы, если бы не запахло паленным! Он тебе понадобился только тогда, когда речь зашла о дедовских миллионах! А сейчас ты мне будешь что-то предъявлять? Хочешь поиграть в родителя? Ты вдруг понял, что у них есть обязанности? В этом случае ты пропустил целых пять лет в своем отцовстве! Не смей открывать рот и учить меня, как растить ребенка! Ты ни черта об этом не знаешь! – выпалила я на одном дыхании.

Не помню, когда вообще злилась так в последний раз. Кровь прилила к голове, гнев затмил все, неосознанно я сжала руки в кулаки.

– Я тебе скажу следующее, – Миша сделал пару небольших шагов ко мне. В его глазах я заметила плохо скрываемую злость. – Ты переехала сюда жить и понимала, кто будет соседствовать с тобой на этой территории. Ты знала, чей это дом. Ты знала, кто отец твоего ребенка. На что был расчет?

Я узнавала этого Мишу. Циничного, холодного, жесткого.

Все-таки Орловы действительно были очень разными. Макс загорался, будто огонь, как спичка, поднесенная к пламени. Но стоило только дунуть и его запал исчезал, испарялся, как дымка. А Миша… он всегда был сдержаннее и холоднее. Для него главным было держать лицо, сохранять самоуверенность и делать вид, что он победитель в любой игре. Редко, очень редко он выходил из себя, чаще демонстрируя презрение или неприязнь. Наверное, научился у мамочки.

– Я имею право видеться с ребенком, о котором ты молчала почти пять лет. Он мой по крови. Чтобы вы там не болтали с этим, – Миша презрительно фыркнул в сторону брата, а я предусмотрительно выставила руку вперед, удерживая Макса он нападения на родного брата.

– Не надо, пожалуйста, – прошептала я одними губами, глядя в зеленые глаза. – Оно того не стоит.

– Чтобы ты имела представление, как все будет, – продолжил Михаил, вновь привлекая наше с Максимом внимание, – я буду видеться с Матвеем. Когда захочу, сколько захочу. Я буду принимать участие в жизни и воспитании своего ребенка. Нравится вам это или нет, моя мать тоже будет видеться с внуком. – На этих словах мои брови поползи вверх. Я забыла о том, что нужно держать Макса и сделала несколько шагов к бывшему мужу.

– Ты обалдел? Что ты себе позволяешь?

– То, на что имею полное право.

– Ты что вообще творишь? Ты забыл, что твоя мать сделала со мной? Забыл, что она облагала меня перед тобой, разрушила наш брак? Все забыл?! Хочешь заставить меня уважать ее, общаться с ней, давать ей сына?

– Нет, не забыл! – неожиданно резко и громко выдал Миша. – Но она моя мать, что ты хочешь от меня? Она всегда ею будет! И я всегда буду ее защищать!

– Боже… не могу поверить своим ушам… – Я закрыла лицо руками, протестующе покачала головой. Нет, этого не могло быть. Миша не мог так говорить всерьез.

– А что ты ожидала услышать?

– Ты своей пустой головой не думаешь, что могло бы быть, не стань меня в какой-то момент? Твой ребенок отправился бы жить в детский дом, а ты бы даже не узнал о его существовании! И все благодаря твоей мамочке! Ну, ладно я, пускай тебе плевать на меня, но неужели родной сын вообще ничего не значит для тебя? Как так можно?! Я просто не могу понять!

– Это ты виновата!

– Что!?

– Ты скрывала от меня ребенка! Ты тысячу раз могла рассказать мне о Матвее, но предпочитала играть роль гордой и непримиримой жертвы! – с жаром выдал Миша, взмахивая руками.

– Ты вообще с головой дружишь?! Что ты несешь?! Ты везде меня заблокировал! Мне нужно было ехать за тобой заграницу?!

– Алина, не рассказывай мне сказки, у тебя было почти пять лет, чтобы дать мне знать, что у меня растет ребенок! Было бы желание, и ты нашла бы способ, как это сделать! В конце концов, ты могла рассказать о сыне моим братьям, деду, отцу! Хоть кому-нибудь! Но ты предпочла играть в молчанку, просто потому, что тебя обидело мое отношение! Ты хотела наказать меня, просто признайся в этом, если не мне, то хотя бы себе!

– Я больше не могу слушать этот бред… – Я попятилась назад, качая головой. Я не могла поверить, что после стольких лет Миша не просит прощения, а наоборот, нападает и обвиняет меня во всем случившемся. Что я должна была сделать по его мнению? Бегать за ним, унижаться, валяться в ногах у его семьи? Они бы шпыняли меня, а я бы кланялась им в ответ?

– Свинья… – выдохнула я, ощущая такой приток ненависти и презрения к своему бывшему, какой не чувствовала со времен нашего развода.

– Мама была у тебя. Она просила прощения. Что ты ей ответила?

Я подняла взгляд на Михаила. Заглянула в его глаза и не увидела там ничего, кроме осуждения. Он и впрямь во всем винил меня. Ни себя, ни даже свою мать, а меня.

– Исходя из твоей логики, я должна была принять ее извинения. Но этого не случилось. Я высказала ей все, что думаю, рассказала ей, что она из себя представляет. Ей не понравилось. Но извини, разве на отражение в зеркале обижаются?

– Ты наговорила ей гадостей. Угрожала, запугала. Ей пришлось обращаться к врачу, – прошипел оппонент.

Боже мой! Что у них вообще был за тендем такой? Миша вообще видел окружавший его мир, или он замечал только на то, на что ему указывала его мамочка? Как такое вообще было возможно? Как можно было так прочно привязать к себе уже взрослого сына? Или же Ольга никого не привязывала, и они были просто до невозможного похожи друг на друга?

– Может быть, ты уже успокоишься и свалишь отсюда? Сколько еще бреда моя жена должна услышать от тебя за сегодняшний вечер? Если охота выговориться, то обратись к психоаналитику. Мы не обязаны его заменять, – произнес Максим, вмешиваясь в наш диалог. Тон его был недовольным, злым и уставшим одновременно.

– Недолго тебе осталось командовать, – Миша тут же переключил свое внимание на брата.

– Да неужели? Зависть покоя не дает? Так или иначе, я тебя выдворю отсюда вместе с твоей мамашей. Но вы же так любите друг друга. Скинетесь, купите дом и будете жить друг с дружкой до конца дней. Чем не идеальный конец?

– Уверен, что сможешь? – Михаил ухмыльнулся, глаза его заблестели странным огнем. Он вальяжно подошел к нам, опустив руки в карманы брюк. Макс почти мгновенно поменял нас местами, закрывая меня широкой спиной.

– Я тебя уже обошел, – выдал старший Орлов.

– Почти. Ты почти меня обошел, – поправил его родственник. – Найди здесь ключевое слово.

– Все, мне надоел этот разговор. Убирайся отсюда или я за себя не отвечаю.

– Как скажешь, – Миша снова улыбнулся, разводя руками в стороны, поднимая ладони вверх в каком-то издевательском жесте. – Но завтра постарайтесь не опаздывать на завтрак. У меня для вас есть сюрприз. Обещаю, вам понравится.

Макс залетел в нашу спальню на такой скорости, которая с трудом поддавалась понимаю. С оглушительным звуком он захлопнул за собой дверь, а затем скинул с журнального столика вазу с цветами, а затем и все остальное.

– Сволочь! Гнилой червяк! Подобие мужика!

– Макс, хватит, пожалуйста… – Я села на кровати и опустила голову. Дышать было тяжело, слезы застилали глаза. Старший Орлов кричал и продолжал крушить комнату, а я испытывала такую дичайшую боль, которая вот-вот грозилась перерасти в физическую, потому что я со всей силой сжала руки в кулаки. Ногти больно впечатались в нежную кожу ладоней.

Наверное, я все же не была готова ко всему, что происходило. Где-то в глубине души я надеялась, что рано или поздно Миша покается передо мной. Попросит прощения. Объяснит мотивы своих поступков. Попытается до меня достучаться. Я наивно думала, что у него все еще есть ко мне какие-то чувства. Он так кричал на ужине, он рвался в драку, утверждал, что я его женщина. Как оказалось, все это было ради себя любимого. Было уязвлено его самолюбие. Кто-то посмел обойти самого Михаила Орлова. Но ко мне все те слова и эмоции не имели никакого значения.

Я не думала, что он будет так жесток со мной, так холоден и непримирим. Он обращался со мной, как с врагом. Это оказалось тем, к чему я совершенно не могла быть готова.

Нельзя было быть готовой к тому, что твой любимый человек, пусть и в прошлом, обнажит против тебя оружие, что он будет бить по самому больному, что перейдет все мыслимые и немыслимые границы. Что предаст все, что когда-либо связывало вас вместе.

– Эй… эй… Алина, не надо… – Максим не сразу заметил, что я сотрясаюсь от тихого плача. Но когда заметил тут же опустился передо мной на колени. Взял мои руки в свои и крепко их сжал. – Послушай, он не стоит твоих слез. Ни одной твоей слезинки. Я знаю, что тебе неприятно, знаю, что больно, но ты должна держаться. Хотя бы ради Матвея. Не давай ему повод радоваться. Мой брат никогда не заслуживал такую девушку, как ты! – Орлов сделал неожиданное, он поднес мои ладони к своему лицу и поочередно их поцеловал с обеих сторон. И, наверное, смущение, которого стало неожиданно много, заставило меня перестать рыдать в три ручья.

По сути, Макс был прав. Я давно не должна была плакать по своему бывшему. Он давно расставил все приоритеты, а я давно прошла путь от ненависти и непонимания до апатии и равнодушия. Все было в прошлом. Миша был в прошлом.

– Не надо, прошу тебя, не плачь, – повторился Максим, заглядывая в мои глаза. Я шмыгнула носом, покивала в ответ.

Вскоре Макс присел рядом и о чем-то задумался.

– Наверное, ты очень устала… Хочешь в душ, есть или спать?

– Всего понемногу, – усмехнулась я, постепенно расслабляясь и отпуская случившуюся ситуацию.

– Давай тогда так – ты пока приводи себя в порядок, а я сгоняю в столовую, добуду нам еды?

– Хорошо, – послушно согласилась я.

– Тогда жди меня через десять минут.

– Макс… – Я окликнула его уже у двери.

– Да?

– Нужно вписать тебя в свидетельство о рождении Матвея. – Я поднялась со своего места, глубоко вздохнула и попыталась мыслить трезво.

– Ты ведь не хотела с этим спешить. Сама говорила, что это может не понадобится…

– Да, я действительно так говорила. Но теперь, увидев настрой Миши, услышав его слова о том, что он родной отец и имеет исключительно права и никаких обязательств задумалась о том, что будет, если он начнет доказывать свое отцовство. Что будет, если он впишет себя в свидетельство Матвея и уже по закону станет его законным представителем наравне со мной?

– Предполагаю, что ничего хорошего, – резонно заключил Максим.

– Я о том же. Поэтому… лучше пусть отцом будешь значиться ты. Тебе я доверяю. – На этих слова Орлов подошел ко мне и положил горячую ладонь на мое плечо. Огладив его, поднялся вверх и легонько притянул к себе за шею. Все для того, чтобы запечатлеть легкий поцелуй на моем лбу.

– Спасибо, – тихо произнес он. – Я очень ценю это.