Глава 22. Полина

Одна из самых больших особенностей моего дома - практически стопроцентная слышимость. Только вот раньше я их слушала. Теперь — они меня. Точнее, Аришку. Горько рыдать она начала в первую же ночь. Просто удивительно, малышка едва больше двух килограмм весом, а кричит то…

— Тише, маленькая, — попросила я.

Васька, всячески избегавший младенца на таких громких воплях забился куда-то под ванную. Ну, что же, я мать. Я и не надеялась матерью стать, и все же родила, даже — от любимого мужчины, пусть я ему и не нужна. Надо учиться справляться. Выход нашелся легко — крикунью всего-то нужно было взять на руки. Возьмешь, ходишь. Она всхлипывает, восстанавливая дыхание, потом засыпает, во сне улыбается даже. Счастье. Потом под лёгким весом счастья начинают затекать руки. Сначала терпеть можно. Потом все сложнее. Начинает казаться, что ангелочек спит уже крепко. Опускаешь на кровать. Три… два… один… И — все заново. Вздрагивает всем телом так, словно её не на постель положили, а бросили в пропасть. Глаза распахивает. И плакать… В третьем часу ночи мне начали стучать по батарее. Стучали громко, так что Аринка, прислушиваясь, даже перестала плакать. Ненадолго.

— Да чтобы у вас геморрой вылез, — в сердцах пожелала я соседям снизу, которых даже не видела ни разу.

И снова вставала ходить. Квартира маленькая. Идёшь в коридор, доходишь до машинки в ванной, до окна на кухне, гладишь цветы свободной рукой, в комнату обратно. И снова, и заново. К пяти утра от недосыпа стала кружиться голова. Молчала Аринка в двух случаях — если я несла её на руках, и если она сосала грудь. Это выматывало.

— Ничего, я привыкну, — говорила я. — Всё равно выхода нет, ребёнок уже родился…

Спать хотелось так сильно, что я внимания уже не обращала на рубец от операции, который с новой силой разболелся. Уснула, в итоге, только когда светало. Мне не снилось ничего оптимистичного. То ли война, то ли конец света. Весь город разрушен, я стою и Аринку к груди прижимаю, и страх такой внутри, паника, полное непонимание что делать и как спасать малышку. И тут Кирилла вижу. У него тоже ноша — Алису несёт. Вокруг разруха, а она в вечернем платье, туфли на шпильках, на губах алая помада, волосы уложены идеально.

— Кирилл, — растерянно шепчу я.

— Прости Полинка, ничего личного, — пожимает плечами он, и дальше идёт со своей идеальной бабо-добычей.

Проснулась от кряхтения дочери, которое грозило перерасти в плач. За окном мутная серая гадость, судя по времени спала я меньше часа. Тело ломит, грудь болит и рубец. На душе горько.

— Пусть и у тебя геморрой вылезет, — вспомнила я про Кирилла. И к дочке повернулась, — иди сюда, горе луковое…

Устроила её на руках. Она сосёт вздыхая, ножкой дёргает. С ножки свалился носочек. Васька, который решился вылезти из под ванной, ножку обнюхивает. Особенно его завораживают крошечные пальчики бусинки. Наконец, набравшись храбрости, он лизнул один из них. Потом второй, третий. Я прыснула со смеха — хоть что-то милое и хорошее, кроме моего ребёнка. Аринка уснула на груди выронив изо рта сосок, а потом в дверь позвонили. Васька снова метнулся прятаться, появление младенца сделало его нервным, я вздрогнула, Аринка заплакала. Поправила на себе одежду, с ребёнком на руках пошла открывать.

За дверью — мужчина. Молодой, около тридцати. Симпатичный. В тапочках, значит явно из этого дома. Я мысленно сжалась.

— Простите за мой внешний вид, — сказал он. — Я ваш сосед…

— Вы меня простите, — начала торопливо оправдываться я. — Моя дочка очень громкая, но мы вот только выписались, я надеюсь вскоре ситуация стабилизируется…

—  Я ваш педиатр, — перебил он. — Антонина Васильевна на пенсию вышла. С вас решил обход начать, раз уж живём дверь в дверь…

Я покраснела и пропустила его в квартиру. Там он десять минут разглядывал и крутил Аринку, а она его рассматривала и не кричала даже. Так близко она мужчину видела первый раз, не считая той минуты, когда Кирилл её на руках держал. Я то на ребёнка смотрю, то на врача, слушаю его рекомендации, и думаю — повезло же. Рядом врач живёт. Неплохое утро, пусть и не спала…

— Если что, не стесняйтесь, — обрадовал он. — После девяти вечера я всегда дома. Обращайтесь.

Немного ошарашенная собственным везением я его проводила и дверь за ним закрыла. Аринка вспомнила, что нужно плакать, чаю мне удалось попить только часа через два. Потом набрала мамин номер. Болтать особого настроя не было, да и некогда, но меня волновал один вопрос. Я — Полина Викторовна. Почему Викторовна? По какому принципу мне мама отчество выбрала? Как выбирать мне? Ариной Кирилловной я её только мысленно называла… Трубку мама не взяла. Ни через пятнадцать минут, ни через час. Я начала волноваться. А потом сама позвонила.

— Да, мам?

— Полина, тут такое дело… Маму твою снова увезли.

Мне кровь в голову ударила, я даже не сразу голос соседки узнала. Руки затряслись. Давай звонить Катьке, чтобы та с дочкой посидела, слава богу, та приехала быстро. Полетела в больницу. К маме меня не пустили, лечащий врач вышел ко мне только через мучительно долгих сорок минут.

— Возраст, — сказал он. — Давление, эшемическая болезнь… Оперировать нужно, иначе не сможем просто выписать. Медицина бесплатная, но на вашем месте я бы готовился…

Я все успела посчитать. Мамину квартиру можно сдать, пока она в больнице. У меня есть немного сбережений на чёрный день. Кредит снова возьму. Цветы все продам. Квартиру бы свою продать, но я её только получила, не выйдет… даже домой к ребёнку не ехала, просто сидела внизу в больнице и думала. А потом вспомнила, как Даша сидела и выбирала новую машину.

— На старой поездишь, — с неожиданной злобой сказала я.

Найти Кирилла было непросто. В отеле его не было. Домашний адрес мне никто не говорил. Если бы поехала к его маме, она наверное поступила бы так же, как и моя с ним — отлупила тапочком. Благо, в отеле у меня ещё оставались знакомые.

Теперь он стоит передо мной, пахнет перегаром, даже как будто но немного, весь в странных белых пятнах, а смотрит при этом высокомерно.

- Женись на мне, — попросила я. - Я помогу тебе за это с ребёнком.

- Но ты же понимаешь, что это будет фиктивный брак? Ничего личного, Полин.

Глаза закатила устало, вздохнула, набираясь сил. Напомнила себе - мама. Мама важнее моей гордости.

- Иногда, мне кажется, что я ненавижу тебя, Кирилл. А потом вспоминаю, нет, все так же плевать...