Глава 37. Кирилл

Я поставил ей охранника. Пусть и не хотела. Вызвал из службы безопасности, хотя раньше по своим личным делам никогда не дёргал — не нужно было просто. Да, я был богат, но не очень публичен и о своей безопасности не задумывался. Полина и мелкая другое дело. Заодно поручил узнать, что там с этой Дарьей.

Работы было тьма — слишком часто отвлекался. Слишком тянуло меня в спальный район, в котором обитала Полина и её маленький милый деспот. Домашний тиран ни дать, ни взять. Довольной она была только на ручках. Вот на ручках — ангелок. А только опустишь в кроватку и сразу монстрик.

Днём принял остатки оборудования. Детская выглядела мрачноватой, с ярким медицинским уклоном. Но все это было необходимо, Мишка не мог дышать и есть полноценно до операции.

А вечером…вечером я поехал к Полине. Открыл мне охранник, отчитался и я его отпустил. Полина сердитой на моё самоуправство не выглядела, видимо и правда напугана была не на шутку. Прошлая Полина бы собой командовать так явно не позволила.

Аринка спала. Вот спящей она точно выглядела ангелом. Никогда раньше детей не любил, а этой тянуло любоваться.

— Кто ночью приходил? — спросила Полина.

Ни ночью, ни утром я ей говорить ничего не стал.

— Гопник какой-то, хотел надругаться над твоей дверью.

По правде я его застал, открыв дверь, уже со спущенными штанами. Попа была такой белой и беззащитной, что на мгновение даже жалко стало её обладателя. Но представил, как отреагировала бы Полина увидев утром такой подарок под дверью и жалость, как рукой сняло. Пнул ногой, сильно ударив в словно специально подставленную для этого спину, Попа сделала полный кувырок. Потом за волосы схватил, приложил головой об стену, надеюсь, зубов не досчитается.

— Братан, отпусти, ничего личного, — заскулил парень сплевывая кровь. — Мне заплатили просто…

— Ещё раз увижу тебя, или кого из ваших, убью, — обещал я.

Парень, по сути, был безобидным, но я знал их породу — слабину показывать нельзя. Сожрут толпой. Поэтому тумаков ещё отвесил и с лестницы спустил.

А теперь сижу на Полину смотрю. И боюсь мыслей, что меня могло бы не быть. Кто бы её спас? Сосед? Кинувший её Агапов? Тот тощий студент? Мама? Бестолковая Полина. А она на меня смотрит, явственно сердится, словно мысли мои читает, даже щеки покраснели.

— И о чем ты думаешь? — спросила она.

— Ты красивая, — просто ответил я.

— Это лишнее, — её голос сух, как пустыня Сахара. — А за помощь спасибо. Я спать.

И правда спать пошла, хоть и рано ещё. Хотя её можно понять — ночью проснётся монстрик. Проснётся и будет громко качать свои права, требуя то сисю, то на ручки, то чистый подгузник. А то и просто решив поорать, со скуки, я бы не удивился.

Я принял душ. Моя постель так и была посередине пола. Лёг. На улице давно темно — зима. Лежу. Вчера спина с честью выдержала испытание жёстким полом, а сегодня вот уже заявляла о своём неудобстве. На бок повернулся — не легче. И на другом так же. Вздохнул. Пришёл кот, лёг прямо на меня. Вот, хотя бы тепло, надо было одеяло принести, снова детским укрываться…

У соседей наверху что-то упало. Да так громко, словно мне на голову, а не в другой квартире. Потом кто-то засмеялся. Потом снова, уже громче. Спорить начали, да так, что я разбирал многие слова.

— Бог шельму метит! — заорал какой-то мужик. —Танька, музыку включай!

Танька была на редкость послушна и ночь разорвалась свежим хитом о несчастной любви. Любовь была настолько несчастна, что на минутку я даже пригорюнился, искренне сострадая выдуманной бабе-дуре , а потом терпение лопнуло.

— Какого черта? — спросил я в ночь.

— Так пятница же, — с кровати ответила Полина. — Всегда так. Потом они ещё подерутся.

— Полицию вызывать не пробовали?

— Пробовали. С ними они тоже дерутся.

Закряхтела во сне Аринка — точно проснётся и тогда без шансов поспать. Я глаза закрыл. Спокойствие, Кирилл, только спокойствие. Ты сам вызвался быть спасателем, тебя никто не заставлял. А теперь страдай за правое дело, Чип и Дейл, чёртов.

— Я любила тебя! — пронзительно закричала женщина, видимо, Танька.

Раздался грохот. Я понял — все.

— С меня хватит, — сказал я.

Встал. В коридоре маленький ночник, ни черта не видно, чуть кота не раздавил, пока отыскал свои штаны. Путаясь в штанинах надел их, носки ещё найти нужно.

— Ты уходишь? — тихо спросила Полина.

— Да, — ответил я. Она отвернулась на другой бок и я добавил. — И ты уходишь. И Арина. И Васька. У меня всем места хватит.

— Но мы не можем жить у тебя.

— Можете. Деньги получишь и съедешь, Дарья тебе уже не будет досаждать. Собирайся быстро, суй своего ребёнка в кулёк, я не хочу лежать на полу, у меня спина болит, я старый.

Полина тихо засмеялась и тоже встала. Торопливо оделась, засунула кота в переносу, а дочку в меховой конверт. Собрала какие-то вещи в сумку. Сумку и ребёнка я у неё забрал, кота пусть сама тащит.

— А цветы?

— Я же не закрою тебя в подвале. Заедешь польешь.

Она кивнула. Таким табором мы и вышли, и ради такого дела работал даже лифт, в который мы с трудом толпой упаковались. Кот то ли почуял близкую волю, то ли протестовал против переноски, но принялся орать. Разбудил Арину, она тоже начала плакать. Пока мы добрались до моей квартиры у меня голова вспухла и грозила лопнуть. Хорошо, хоть горшки с цветами тащить не пришлось.

— Здравствуйте, — растерянно сказал консьерж на входе.

— У меня поживут, — буркнул я.

Тот кивнул, впрочем на него я уже не смотрел. Поднялись в квартиру. Вошли. И столько сразу пространства. Кота выпустили он унёсся куда-то и орать перестал, и Арина успокоилась тоже. Тишина, Господи.

— Много места, — констатировала Полина.

— Именно поэтому я вас сюда и привёз. Идём покажу комнату.

Отвёл её в одну из гостевых спален. Своя ванная, ремонт приятно-нейтральный, и, наверное, больше её квартиры. Ей должно быть комфортно здесь.

— Размещайтесь. Моя комната в другом конце квартиры. Мешать друг другу не будем.

Переоделся, заглянул на кухню в поисках чего-нибудь вкусненького, открыл бутылку ви́ски и налил в бокал на дне, докинул льда — это мне необходимо сейчас. Сел в глубокое кресло и закрыл глаза. Пожалуй, многое начинаешь ценить только на контрасте. А ещё никто не явится справлять нужду под дверью, что является неоспоримым плюсом.

А потом до меня дошло — Полина у меня. У меня дома. Сам привёз. И не смоглось сидеть в кресле, потянуло посмотреть хоть одним глазком, как они там устроились. Дверь в комнату их была открыта, Аринка спит, а мамы её нет. Нашлась она у дверей детской, той, что оборудовали для Мишки. Она стояла и молча смотрела в комнату, на кроватку, на оборудование. Меня услышала, напряглась всем телом.

— Это…

— Это для Миши, — договорил я.

— Ты и правда это сделаешь?

— Да, — спокойно ответил я.

 Я смотрел на её спину, она — в комнату. Потом ко мне повернулась, верхний свет потушен, но мне кажется, что в её глазах блестят слезы.

— Ты куда лучше, Доронин, чем пытаешься казаться.