Глава 38. Полина

Мой бывший муж не был бедным человеком. Но все же, пусть мы и хорошо жили, квартира Доронина поражала. В таких просторных я никогда не бывала. А уж после моей маленькой однушки она просто дворцом казалась. Ночью было немного не по себе, Аринке, по видимому, тоже — даже капризничала в половину силы.

А вот утром, когда Кирилл уехал, не прощаясь, я вышла в широкий светлый коридор и вдохнула воздух полной грудью. Здесь даже пахло иначе, вкусно как-то, разве только запаха цветущих растений не доставало. Их аромат меня всегда успокаивал, а в последние годы особенно.

— Ты посмотри, какие хоромы, — сказала я Аринке.

Она росла на глазах и явно уже куда больше соображала. И по сторонам смотрела с интересом, крутила покрытой пушком головой. Так мы и шли, я с Аринкой на руках, следом кот, явно успевший все изучить за ночь.

Комнаты светлые и большие, не заставленные мебелью. Чисто. Лоджии такие огромные, что сразу руки зачесались сразу здесь все заставить своими горшками — такой балкон явно не отвалится. Да только не моё это все и отношения ко мне не имеет. Пусть горшки мои дома стоят, меня ждут. Скоро уже филодендроны можно будет выставить на продажу…

Кот развалился на широком подоконнике и прикрыл глаза. Хорошо. На улице солнце светит, день стал длиннее — скоро весна. Гулять бы пойти. Кирилл вчера подробно объяснил, как выйти и зайти обратно, но я опасалась, что все перепутаю, выйти выйду, а обратно не вернусь, и буду куковать в роскошном подъезде, как бедная родственница. В моем случае — бесприданница.

Поэтому мы решили не гулять. Приготовили обед из чего нашли. Вот вернётся Кирилл домой, а тут есть, что покушать. Хотя, он наверное, в ресторанах ест… Ну и пусть, я испытывала потребность что-то делать. После обеда Аринка послушно уснула, я легла рядом с ней и уснула тоже.

Дверь в комнату я закрывать не стала, потому что Васька на новом месте нервничал. Если оставался в коридоре  -  кричал, чтобы впустила, если в комнате закрыть то просится наружу. Сон у меня был чутким, и так от Аринки ждала капризов в любой момент, а тут ещё и чужая квартира. Поэтому звук открываемого замка сразу услышала, за ним и шорох снимаемой одежды.

Кирилл, обрадовалась я. Глупо, но успела по нему соскучиться за несколько часов. Суббота, а он работает. Или просто не хочет с нами быть дома один, поэтому уехал? Я одернула длинную футболку, чтобы точно все прикрывала и вышла ему навстречу.

Она стояла в коридоре. Спиной ко мне. Лена. Меньше всего я хотела сейчас её видеть, да кому я вру, никогда не хотела. Мелькнула трусливая мысль — вернуться, спрятаться. Она не заметила меня ещё. И вряд-ли будет потом ходить по комнатам меня искать, останется ждать Кирилла. Но Арина заплачет. Кот начнёт орать. А ещё — мелко это. Сердце сжалось в пружину, я стояла и ждала, а сестра Кирилла медленно оборачивалась.

Красивая. И с каждым годом красивее словно становится. Внешность была её основным развлечением, она не жалела на неё ни денег, ни времени, и уже мало походила на ту Ленку, с которой я познакомилась лет десять назад. Эта была холеной. В глазах поочерёдно узнавание, непонимание, злость…

— Какого черта ты тут делаешь? — спросила она и добавила ещё несколько хлестких слов.

— Это не твоё дело.

— Да? — переспросила она и рассмеялась. — А чьё, твоё? Я его сестра. Я пелёнки его обосранные в детстве руками стирала, потому что машинки не было. А ты кто? Не особо нравственная баба из прошлого? На передок слабая? Я ему звоню.

Начала звонить. У меня поджилки трясутся, какая ужасная ситуация. Кирилл не брал трубку, Лена мрачнела.

— А как я по твоему сюда попала?— спросила я. — Залезла в окно? Кирилл сам меня впустил.

— Врешь! — закричала она.

На её крик проснулась Аринка, надо было закрыть за собой дверь. Заплакала. Лицо Лены просто от злости перекосило.

— И твой ублюдок тоже здесь? — прошипела она. — Я выброшу. Просто выброшу на улицу. И тебя.

И бросилась вперёд. А я…я сама не ожидала в себе силы такой. Меня оскорблять она может сколько угодно — мне плевать. А вот о том, чтобы обидеть мою дочку, пусть и не думает. Она побежала на детский плач, я не думая, моментально, за ней. Руки и ноги сработали рефлекторно. Рука выбросилась вперёд и схватила за длинные, ухоженные светлые волосы. Лена закричала и упала на пол, прикрываясь руками.

— Уходи, — сказала я. — Уходи. Мне плевать, что Кирилл скажет, если я тебя сейчас просто изобью. А за своего ребёнка я это сделаю. Тебе не понять, кукушка.

— Чокнутая, — прокричала она.

Схватила свою сумочку и вылетела прочь из квартиры. Я закрылась основательно, и на большой железный засов тоже. Потом побежала к Аринке. Та плакала, уже икая и захлебываясь слезами.

— Прости, милая, — попросила я. — Твоя глупая мать никак не может обеспечить тебе покой. Прости…

Аринка сосала грудь, протяжно всхлипывая и вздрагивая всем телом, а я плакала. Потом долго тетешкала ребёнка, не в силах отойти или спустить с рук.

А потом в дверь позвонили. Первую минуту я просто игнорировала звонки, позабыв о том, что закрылась так, что даже хозяин квартиры войти не сможет. Затем поняв, что от проблем и страхов бегать бесполезно, поплелась к дверям с ребёнком на руках, оставить даже на минутку страшно.

Это у меня в квартире глазок, через который ни черта не видно, только очертания и силуэты. А здесь — экран. И на нём чётко видно того, кто стоит за дверью. До каждой морщинки. Аккуратно, даже стильно повязанного платка. До каждой крапинки в глазах, таких же, как у Кирилла. Его мама, черт, к паломничеству его родных я не была готова.

— Полина, — сказала она, черт, тут ещё и слышно. — Открой, пожалуйста.

И я открыла. Я хорошо её знала, эту женщину, что раньше меня ласково дочкой звала. И стыдно тогда, семь лет назад было так, словно я и правда её сыну изменила. А это ложь. Только легче не становится, и сейчас, много лет спустя мне все ещё сложно смотреть ей в глаза.

— Здравствуй, — сказала она проходя.

— Здравствуйте. Вам Лена сказала.

— Да. Чаем напоишь?

Она была тут бо́льшей хозяйкой, чем я, номинальная жена, но терпеливо ждала, когда я её приглашу. Я махнула рукой в сторону кухни, другой рукой удобнее перехватив Аринку. Его мать я не боялась — она не Ленка, драться не станет.

Дорогой чайник закипел быстро. Принесла автолюльку, в ней, чуть подальше от глаз женщины пристроила дочку. Достала вкусняшки к чаю, какие нашла.

— Быть может, вы голодны? Я готовила, разогрею сейчас.

— Не стоит, спасибо. Я просто пришла посмотреть, права ли Лена. И насчёт ублюдка…

Я вспыхнула алым цветом, дыхание перехватило, едва удержалась, чтобы не наговорить лишнего.

— У меня дочь. И мы с ней здесь временно, мы с Кириллом не вместе, что бы вам не сообщила ваша дочь.

— Неважно, Поля, — мягко сказала женщина. — Это ваше дело. Я не буду вмешиваться. Я пришла просто посмотреть на тебя и твою девочку.

Молчим. Она разломила вилкой эклер, но есть так и не стала. Я монотонно мешаю чай, и стук ложки, как будто, успокаивает. Глаз поднять не смею. Зачем она пришла? Зачем бередить старое? Я бы просто все закончила, получила деньги и исчезла из их жизни.

Пришёл Васька. Потянулся, затем подошёл к своей миске, сел рядом уставился на меня требовательно. Достала его корм. Нечаянно уронила жестяную банку на пол, вздрогнули пяточки дочки в полосатых носочках — проснулась. Вздохнула. К тому времени, как корм вывалила, она уже хныкала.

Взяла ребёнка, придерживая лицом к себе, мне не хотелось, чтобы она смотрела на мою дочку. Малышка завозилась у груди, у меня сразу молоко выступило.

— Голодная, — объяснила я.

— Корми, ничего страшного. Я сама двух детей выкормила.

Неловко села на стул, отогнула в сторону ворот домашнего платья. Голодная Аринка уже приоткрыла ротик, а потом так громко зачмокала, что мне стало и неловко, и смешно.

— Хороший аппетит в таком возрасте залог хорошего развития и здоровья, — пожала плечами гостья.

— Надеюсь, вы правы, — отозвалась я.

Аринка выпустила сосок, но засыпать обратно точно не собиралась. Закряхтела — слишком крепко её держу. Пришлось поменять позу, поставила столбиком, заодно животику поможем. А маленькая возьми и обернись на гостью. Та ей явно понравилась, начала возиться в руках, пришлось повернуть лицом.

— Красивая малышка, — сказала та.

— Спасибо

— Гу-у-у, — вставила свое слово и Арина, она только недавно стала агукать.

Снова молчим. Мать Кирилла смотрит на нас так внимательно, словно пытается запомнить.

— И когда ты ему скажешь? — вдруг спросила она.

— Что? — не поняла я.

— Что это его дочь.