Глава 41. Кирилл

Я знал, на что иду, что ребёнок в моем доме появится очень скоро. Но все же, когда позвонили и сказали, забирайте сейчас, все готово, растерялся жутко. Благо няня была на связи и готова, она помогла мне собраться своей жесткостью и решительностью. Она, казалось, всегда знала, что делать и как.

И вот теперь — Мишка у меня дома. Уму непостижимо. В моей квартире целых два младенца, воистину, я чокнутый, я сумасшедший, невменяемый я. Как иначе это ещё объяснить? Ладно бы знал, что к чему, уверен был в себе, так нет же, страшно до ужаса.

На работу я практически сбежал. Весь день думал, как они там. Полине я старался звонить только по делу, но няня отчитывалась каждый час, так что в принципе, я был спокоен. Насколько это возможно, в такой невозможной ситуации. Вечером домой вернулся — тишь, да гладь. Полина готовит ужин. Надо бы озаботиться и нанять приходящего повара — моя бывшая не обязана кормить целую толпу.

— Я могу заказать, — сказал ей я . — Ужин.

— Не стоит, я уже начала. И потом, надо же мне тебе как-то отплатить за помощь.

Не нужно было мне платить. Но как ей сказать, я не знал. Мне с Полиной и легко было, и одновременно тяжело, до ужаса. Она вся была родная и чужая мне разом.

Поневоле я снова сравнивал двух младенцев. Аринка лежала в своей люльке — нужно таки купить ей ту штуку с кучей режимов. Завтра этим займусь. Она все ещё была маленькой, но уже больше похожей на человека, чем на обезьянку. Щёчки округлились, вообще она вся округлилась , потяжелела приятно. Голову держит почти уверенно. Если видит что-то интересное, слышит шум или знакомый голос, повернётся непременно, посмотрит.

 Для чего ей нужны были руки она толком не поняла еще. Взмахивала ими, порой сама себе кулаком давала по лбу, благо, кулачки маленькие. Иногда получалось засунуть кулачок в рот, тогда она с удовольствием и причмокиванием его обсасывала. Научилась издавать несколько смешных звуков — словно пела. Если была голодной, или в подгузник наделала дел, заявляла об этом так громко и уверенно. Она была удивительно живой, на неё легко было смотреть, даже если она в этот момент верещала возмущённо в руках, а ты спать хотел ужасно. Такой она была, маленькая Аринка.

Миша… Черты его лица были правильными, болезнь их не коснулась. Маленькое, совершенное лицо, длинные ресницы бросают тень на щеки. Но веки — полупрозрачные. И весь цвета восковой бледности. Плакал он редко и тихо. В роддоме я слышал, тут ни разу ещё. Он не просился на руки, не просил есть, я не знал, как няня понимала, что он голоден, наверное, просто кормила по графику. Получать питание обычным способом он не мог — его кормили через зонд. На процедуру кормления я пока посмотреть не решился. Одно лёгкое у него все же функционировало, пусть и не в полной мере, поэтому Мишка мог дышать, но при условии наличия кислородной трубочки, которая змейкой заползала ему в нос.

Они такие были разные, что я поневоле понимал Ксению. У меня не находилось сил, чтобы её осуждать. Арину легко было любить. Мишу сложно. Не каждая бы смогла. Но…почему то я уверен, что Полина любила бы. Пусть через силу, пусть ломая себя. Сидела бы без денег, кактусами своими торговала бы, ненавидела бы весь мир за то, что он так несправедлив к ней, но ребёнка своего бы любила.

Ужинали мы втроём. Точнее, вдвоём, Аринка спала рядом. Няня вошла на кухню и остановилась в дверях.

— Извините, я подойду попозже, — отступила она.

— Идёмте ужинать с нами, — позвала Полина.

— Нет, спасибо.

Чужой человек в моей квартире напрягал своим присутствием. Полина не напрягала, Аринка тем более, призрачного Мишку не было не видно и не слышно. А вот няня мешала. Но с этим я справлюсь, главное, она профессионал. Мои чувства в этой ситуации особой роли не играют.

Ночью я спал плохо, то и дело прислушиваясь к происходящему в квартире. Няня ходила по коридору несколько раз, Аринка просыпалась плакала, Мишка — нет. То ли спал, то ли плакать сил не было.

На следующий день я заказал доставку еды сильно заранее, чтобы Полина себя не утруждала. Домой явился вечером, она меня встречает, взволнована сильно.

— Что-то случилось? — напрягся я поневоле.

— Мне звонили. Выплата назначена мне, не Дарье.

Пауза. Но весть и правда, радостная.

— Поздравляю.

— Теперь я, наверное, домой могу вернуться.

— Побудь ещё несколько дней, на всякий случай.

Мне не хотелось так быстро выпускать её из своей жизни. Знал — такого не повторится больше. Пусть ещё немного побудет рядом, ещё поиграем в странную семью.

И да, мы играли. На улице к ночи разыгралась метель — весна скоро. Ветер завывает, беснуется, колкой снежной крупой бросает в стекла, проверяя их на прочность. Я затопил камин. Он был настоящим, оригинальным, сохранившимся от первоначальной постройки, только отреставрированным. Я снова порадовался, что выбрал не современную высотную застройку, а такой вот небольшой величественный старый особняк на несколько квартир за бешеные деньги.

В гостиной очень уютно. На треск поленьев пришёл кот. Лёг поближе к огню, вытянулся, выставив на обозрение нежную, персикового цвета шерстку на пузе. Сначала мурлыкал утробно, потом устал и просто уснул. Аринка не спала, сначала была на руках у Полины, потом я её пожалел и забрал ребёнка себе. Постелил плед на пол, сам лёг, и Аринку рядом. Она лежала на животе, упираясь локтями и подняв голову наверх. Голова неуверенно покачивалась, но сдаваться Арина была не намерена.

— Так хорошо, — сказала Полина.

— Да, — согласился я. — Хорошо.

Чего греха таить? Правда, хорошо. Только недостаточно. Могло бы быть лучше. Вот Аринка стала клевать носом. Скоро уснёт. Вот тогда бы на колени не ее, а её маму. И целовать. Всю целовать, везде, долго-долго. Но…просто но, без каких либо продолжений и уточнений.

— А почему ты Мишку сюда не принесёшь? — вернула меня с небес на землю Полина. — Здесь так уютно. Ему бы тоже понравилось.

- Я...- растерялся я. - Я боюсь его трогать.

Молчим. Полина так на меня смотрит, словно в первый раз увидела.

— А зачем ты тогда привёз его в свой дом?

И я не нашёлся, что ей ответить.