Глава 42. Полина

Няня питалась отдельно. Наверное, это было правильно, не знаю, у меня никогда не было прислуги. Но казалась, она делает это демонстративно. Смотрела она на меня, как на пустое место. Может, чувствовала, что в этом доме я никто? Сделала выводы по тому, что мы с Кириллом спим в отдельных комнатах, и общение наше с ним зачастую неловкое, натянутое.

В комнату к Мише мне хотелось, но входить было неловко — чувствовала, что мне там не рады. Пару раз дверь была не закрыта и я заглядывала внутрь. Безукоризненно чисто. Даже стерильно. Все строго на своих местах. У нас вот с Аришкой постоянно носки теряются, шерсть Васькина постоянно на всем, сколько её не счищай, хоть налысо этого кота брей. У нас не так…чисто.

Мишка всегда лежал в своей кроватке, няня либо читала рядом, либо занималась какими то очень важными делами — уборка, стирка, глажка, медицинские манипуляции. Я долго думала, навязчивая мысль закралась в мою голову ещё ночью, не покинула утром, то и дело возвращалась днем. И я решилась. Пришла, постучала из вежливости, потом вошла не дожидаясь приглашения.

— Вам что-то нужно? — спросила она.

— Да, я хочу посмотреть, как вы его кормите.

За этот день я прочла несколько статей, посмотрела ролики. Процедура была жуткой, но понятной. Но я хотела увидеть, как это происходит в реальности. Анна Ивановна посмотрела на меня так, словно ожидала, что под силой её взгляда я исчезну, уйду. Я не ушла, осталась.

— Зачем вам это нужно? Насколько я знаю, ребёнок у вас временно, до тех пор, пока не пройдут определённые этапы лечения, а дальше пойдёт подбор семьи для усыновления, если биологическая мать в течение ближайших месяцев не захочет вернуть ребёнка.

— Я хочу.

— Я прекрасно справлюсь со всем сама.

— Я настаиваю.

Няня со вздохом поднялась со стула. Отложила книгу — я успела разглядеть обложку. Полуголый дикарь и трепетная девушка в пышном платье слились в объятиях. Я сама такое читаю, но выбор для няни удивителен, в этих книгах так много простого человеческого желания быть любимым и счастливым, а няня даже на человека не очень похожа. Скорее на робота.

— В таком случае вы пришли вовремя, у нас как раз впереди время кормления.

И снова на меня посмотрела. Я никуда не делась.

— Хорошо, — кивнула я. — жду.

Няня обработала руки спиртовым раствором. Затем надела стерильные одноразовые перчатки. Затем откинула салфетку с подноса с инструментами. Я поежилась.

— Здесь все стерильно. Смесь для питания в термосе. Перед кормлением нужно убедиться, что зонд необходимой длины. Я делала это с Мишей уже не раз и точно знаю, на какую глубину его вводить.

Ребёнок то ли спал, то ли пребывал в забытьи. Няня коснулась его и он открыл глаза. Привычными профессиональными движениями она отерла его лицо специальной салфеткой, проверила, не заложен ли нос, а затем ввела зонд. Прикрепила его кусочком пластыря к щеке. Я подавила порыв закрыть глаза — если уж я пришла, я должна видеть все.

— Теперь подсоединяем к шприцу со смесью. Нажимать надо с определённым давлением, не меньше десяти минут по времени, иначе можно спровоцировать рвоту. Внимательно смотреть за тем, как ребёнок дышит.

Она говорила и делала. Я смотрела. Десять минут тянулись удивительно долго. Затем она ловко повернула ребёнка на бок и вынула зонд.

— Теперь зонд нужно промыть и опустить в дезинфицирующий раствор.

— Спасибо, — поблагодарила я.

— Зачем вам это нужно?

— Не знаю. Правда.

То, что я испытывала сложно объяснить. Мне было обидно за Мишку. Он был никому не нужен. Мать от него отказалась. В больнице для всех он был просто пациентом, весьма проблемным и тоже — не нужным. Кирилл забрал его, по сути, спасая от системы, но он сделал это потому, что считал — так правильно. Сам ребёнок его пугал. Няня так просто делала свою работу. И мне казалось, что к малышу надо проявить хоть немного участия. Чтобы он был хоть кому-то нужен…

— До свидания, — сказала няня и я была вынуждена уйти.

Проснулась Арина. Заплакала. И меня радовали её слезы. Она плакала просто потому, что говорить научится ещё нескоро, и это её единственный способ требовать желаемое. И все, что ей было необходимо она получала. Да, я не лучшая мама, что уж тут говорить, но я люблю её, так люблю…

— Ты моя принцесса, — шептала ей и целовала в щеки, лоб, крошечный носик, пушистую макушку. — Твоя мама за тебя победит всех страшных драконов и злобных теть.

Аринка улыбнулась. Я грудью её кормлю и плачу. Отчасти, от счастья — мой ребёнок сам сосёт мою грудь, одно это уже великое благо. А ещё из-за Миши…

Вечером Кирилл задерживался. Я вообще поняла, что обычно он работал днями и ночами, это из-за нас стал чаще и раньше приходить домой. И я его ждала. Аринка даже начала узнавать и радоваться. А я с горечью думала, как от этого всего потом отвыкать…

Няня ужинала. Только ушла, пробудет на кухне минут пятнадцать. Моя дочка спит. И я решила совершить диверсию — пошла в детскую к Мишке. Кралась тихонько, словно вор. Испугалась, что дверь в комнату может быть заперта, но обошлось.

Вошла. Как всегда непонятно, спит Мишка или нет. Коснулась щеки — открыл глаза. Отличный знак, значит прекрасно реагирует на внешние раздражители.

— Привет, — сказала я. — Мишка-медвежонок. Как дела?

Он на меня взгляд перевёл, значит и слышит хорошо, и видит, наверное, тоже. Думаю, врачам это все давно известно, но меня в курсе не держали. Кирилл был прав — касаться этого ребёнка было страшно, но я намерена это сделать.

— Тётя начиталась всякого в интернете, — шёпотом продолжила я. — И не понимает, почему тебя никто на ручки не берет. А я думаю, тебе хотелось бы на ручки…

Расстегнула на нем очередной комбинезончик. Под ним — совковая распашонка. Возможно, я утоляла свое любопытство, но мне нужно было видеть. Отогнула края распашонки в разные стороны.

Грудь мальчика была несколько деформирована, словно смята. Живот страшно впалый. Я осторожно погладила животик, чтобы не сделать ему больно. А потом поймала его взгляд. Он казалось тоже с любопытством на меня смотрел и мне стало стыдно.

— Прости. Я не разглядывать тебя пришла…

Застегнула все одежки обратно. Одну ладонь подвела под голову, вторую под попу, и осторожно, чтобы не пережать гибкую кислородную трубку взяла его на руки. Господи, какой он лёгкий! Гораздо легче моей Аринки. Моя голову уже держит, верит ею куда хочет, а Мишка совсем ещё не может.

— А как бы ты смог? — вслух удивилась я. — Лежишь тут все время на спине, даже если захочешь в этой куче одежды пошевелиться на сможешь. На руки тебя никто не берет…

— Я делаю ему массаж, профессиональный, — жёстко сказала мне няня стоящая в дверях. — Кто позволял вам брать на руки тяжело больного ребёнка?

Я рефлекторно его сильнее к себе прижала, и тут же руки расслабилась, боясь сделать ему больно — он всё же, не моя Аришка. И спину выпрямила — если придётся воевать, я буду.