Глава 47. Полина

На следующий день вновь пришла его мама. Я чувствовала куда более сильную неловкость, чем в первый её визит, потому что она знала. Не понятно откуда, но знала, что Аришка её внучка.

— Добрый день, — вошла она после предварительного звонка консьержа. — Кирилл хорошо вас охраняет?

И улыбнулась, а я стыдливо отвела взгляд.

— Я не просила его об этом.

— Что ты, меня нисколько это не задевает. Я рада, что пусть он и глуп, как пробка, не видя очевидных вещей, но хотя бы заботлив. А на что способна моя дочь я тоже прекрасно знаю. Ты позволишь мне провести время с малышкой?

Я кивнула, я не держала зла на эту женщину и не собиралась лишать её общения с единственной внучкой. Внук у неё уже имелся, взрослый подросток, но насколько я знаю, Лена уже давно определила его в элитный лицей с проживанием. Хорошее образование, это конечно важно, но я продолжала считать, что ребёнок должен расти рядом со своей матерью.

— Какая ты маленькая, — обратилась она у моей дочери.

Держала она её осторожно, несколько не уверено — видимо давно не имела дело с младенцами, но руки помнили. Она не ворковала так, как моя мама, но в каждом её же те сквозила забота. Это очень трогало. Я, поняв, что я не нужна им в принципе, решила заняться Мишкой, я старалась уделять ему больше внимания, несмотря на присутствие няни.

— Я пока пойду к Мишке, — сказала я.

— Он уже здесь? — распахнула глаза мама Кирилла.

Я поняла, что Кирилл не очень близок со своими родными — его мать даже не знала, что Мишка с ним живёт уже. Я кивнула. Пошла в детскую, гостья с Аринкой на руках следом за мной. Няня утомленно закатила глаза и демонстративно взяла книгу, но выходить из комнаты не стала.

— Его зовут Миша, — улыбнулась я. — Хотите взять на руки?

Её руки были заняты Аринкой, но мы вполне могли поменяться младенцами. Я Мишку взяла уже уверенно — за последние дни я чётко поняла, что можно, а что нет. Отчасти из-за визита педиатра, а в бо́льшей степени уже озираясь на свой опыт. Мои руки уже сами знали, что делать.

— Прости, — отказалась та. — Мне и Арину держать немного боязно, а мальчик кажется совсем невесомым.

Я не стала настаивать. У неё, в отличие от Кирилла было право выбора, принимать чужого младенца или нет. А вот Кирилл, я считаю, этого выбора не имел. Если он взял ребёнка, он был обязан дарить ему тепло и заботу, а не только лишь спонсировать няню и лечение.

Мы провозились с детьми с полчаса. Мне все время хотелось спросить, как она догадалась про отцовство, вряд-ли она знала о том, что у нас с её сыном в прошлом году была короткая связь длиной в одну ночь. Но я не решилась. Когда Арина стала капризничать и просить грудь я проводила гостью и закрыла за ней дверь.

— Можно я буду заходить? — спросила она уходя.

— Пока я здесь, хоть каждый день, — спокойно согласилась я. — Вы имеете на это право.

Она кивнула. Я надеялась, что она не расскажет ни Кириллу, ни дай боже, его сестре. Хотя женщина, казалось, настроена ко мне дружелюбно и искренне рада обрести внучку.

Я плотно занялась дочкой. Та испачкала подгузник, поэтому мы поплескались в ванной, воду Аринка очень любила. Потом дочка наконец получила грудь, а я несколько минут тишины. Ожидаемо, уставший ребёнок быстро уснул, я запустила стиральную машину, немного прибралась в нашей комнате. Кирилл пользовался услугами клининговой фирмы, но я к такой роскоши не привыкла и не считала нужным привыкать — нам все равно скоро валить из этой сказки на свою окраину города.

Времени за этими хорпотами прошло порядком. Я планировала поспать, но что-то упорно толкало меня к Мишке. Прислушалась к себе и пошла. Открыла дверь. Мишка плакал. Так, как умел, тихо, от этого не менее отчаянно. А няня… няня гладила детские вещи.

Я рванула к ребёнку, взяла его на руки. Он и так тяжело дышал обычно, а сейчас прерывисто, со всхлипами, я испугалась, какая нагрузка могла лечь на его и так едва функционирующее лёгкое.

— Ваше стремление к чистоте и порядку весьма похвально, — жёстко сказала я. — Но разве вы не слышите, что у вас ребёнок плачет?

— Это поможет ему развить лёгкое, — ответила та. — А вам не стоит вмешиваться в рабочий процесс, я знаю, что делаю.

— И я знаю, — согласилась я. — Вы уволены.

Ребёнок на моих руках затих, успокаиваясь, я держала его и осторожно поглаживала по спинке. Обычно в такой позе он полностью приникал ко мне, не в силах совладать со своим телом, а сегодня словно пытался оторваться от меня, клянусь, щека, которая о мою грудь опиралась, два раза ощутимо от неё оторвалась. Кажется, он начинает держать голову, а значит я все делаю правильно.

— Вы в своём уме? Ребёнку через полчаса кушать.

— Я справлюсь, — решила я. — А вам нужно собрать свои вещи, как можно скорее, уйти и больше никогда здесь не появляться.

— Хозяин вернёт меня этим же вечером, — пожала плечами она и начала собираться.

Хватило ей пятнадцати минут. Я уложила Мишку и пошла её провожать. Та словно до последнего ждала, что я её окликну. Кажется, она слишком привыкла к тому, что не подопечным нужен особый уход, который не каждый может им дать, и считала себя незаменимой.

А когда она ушла мне стало страшно. Я вдруг осознала на что себя обрекла. Два младенца, один из которых очень болен, а второй постоянно требует моего внимания. А ещё время кормления подошло, а у меня руки трясутся от страха.

— Эй, — сказала я своему отражению. — Трясущимися руками ты можешь сделать ребёнку больно, когда будешь вводить зонд. Давай уже, бери себя в руки, сотни несчастных матерей по свету делают это, и ты сможешь.

Делала все по инструкции. Тщательно обработала руки, перчатки. Самое сложное это ввести зонд, тут страх скорее психологический, страшно сделать ему больно. Потом прикрепить и начать подавать смесь. Я чётко следила за тем, чтобы она шла под одинаковым давлением и не позволяла себе торопиться. Потом ребёнка на бочок, зонд извлечь, обработать.

— Мы дальше пойдём, — сказала я. — Мы после кормления столбиком тебя подержим, как и любого другого младенца.

Пока возилась с Мишей проснулась Арина. Её с люлькой принесла в эту комнату. Потом, через часик моя паника немного улеглась, дети успокоились, и я поняла самое страшное — нужно будет рассказать обо всем Кириллу. Не о том, что он папа, это потом. О том, что я уволила няню, которую он выбрал, хотя не имела на это никакого права.

Когда дверь открылась, ему навстречу вышла.

— Что-то случилось, — сразу догадался он.

— Я уволила твою няню. Здесь её уже нет.

Чего угодно ожидала. Что вспылит. Начнёт кричать. Скажет, что не имела право этого делать. Он же на мгновение глаза закрыл, вздохнул, и сказал:

— Как можно скорее  я подберу новую няню.

— Нужно не как можно скорее, а как можно лучше, — отрезала я. — Одного профессионализма мало. Она должна любить детей. Или хотя бы делать вид, что любит, за зарплату.

— И что делать?

— Я продержусь несколько дней до операции. Я умею его кормить.

Ночью он мне помогал. Но когда уснул, я не стала его трогать. Я видела, что он устаёт сильно, возвращался с работы поздно и никаким. А на мне теперь было кормление двух младенцев. Одного я кормила по расписанию — прошлая няня, какой бы не была, составила чёткий план, таблица, в которой все было расписано и каждое кормление я должна была помечать галочкой, что и делала. А моя дочка просто просыпалась, когда ей того хотелось и требовала меня и грудь. Я перестелила постель няни и переехала в эту комнату.

Утром у меня в голове звенело от недосыпа и усталости. Я посчитала, сколько дней — ещё четыре дня, потом Мишка ляжет в больницу. Впрочем, его операция настолько меня пугала, что я могла бы помучиться с двумя детьми ещё немного. Я улыбалась и делала вид, что все хорошо, пока Кирилл не уехал.

К полудню вернулась его мама.

— Господи, что с тобой?

— Два младенца, — улыбнулась я печально.

Она прошла в детскую, покачала головой, бормоча что-то на тему, что Кирилл меня не щадит совсем, и не так она егл воспитывала.

— С мальчиком я тебе не помогу. Мне страшно. Но с Аринкой могу погулять, а ты Мишу покорми и ложись немного поспать.

Я думала — не усну. Как можно доверить своего ребёнка кому-то, даже если это бабушка, и спать? Я слишком привыкла, что она целиком на мне. А по факту я вырубилась, как только голова коснулась подушки, и проснулась только когда они вернулись, а там и Мишку снова по графику кормить.

— Не загоняй себя, — посетовала гостья. — Не нужно никому ничего доказывать.

— Я не доказываю. Кирилл найдёт новую няню. Лучше старой.

— Я вернусь завтра.

И не обманула — вернулась.