ГЛАВА 33

Мелко нарезая морковь на кубики, я с улыбкой наблюдала за тем, как Дастин с удовольствием возится с дочкой. Малышка, заливаясь громким смехом, словно маленькая обезьянка ползала по растянувшемуся на спине во весь рост Дастину, который улёгся на пушистый ковёр. На какую-то секунду я представила, что он мой муж… Взволнованно опустив ресницы, я шёпотом, почти неслышно, произнесла: – Эйми Хейз. Стон моего «мужа» заставил вскинуть глаза. Дастин, держась за самое «ценное» место, хохотнул, поднимаясь на ноги. Эмили тут же вскинула вверх ручки со словами «НА», что на ее языке означало просьбу взять ее на руки. Явно растаяв от такой просьбы светловолосого ангелочка, сдался, подхватывая проказницу под подмышки. – Уж от кого, а от тебя я не ожидал такого, принцесса, – посмеиваясь, произнёс он, вглядываюсь в лицо улыбающегося чуда. – Ты же ещё хочешь, чтобы мамочка родила братика или сестренку? Я вспыхнула, понимая, что Эмили, скорее всего, ногой зарядила Дастину в самое чувствительное место. Перехватив мой взгляд, Хейз неожиданно подмигнул, заставляя сердце буквально броситься вскачь. – Я, как единственный ребёнок в семье, могу сказать с полной ответственностью, что всегда мечтал о брате или сестре. Одному скучно. Удобно устроив Эмили на руках, он трепетно провёл пальцами по золотистым кудряшкам, прежде чем отнести малышку в детскую комнату. Когда Дастин вернулся, я чувствуя себя безумно неловко, но одновременно с этим взволнованно, ляпнула первое, что пришло в голову: – Мне иногда хочется придушить Дэйма. Дастин криво усмехнулся и вдруг посерьёзнев, сказал: – Ты не обязана все это делать, Эйми, – указал рукой в сторону плиты. – Можно просто заказать что-нибудь на твой вкус из ресторана. Я откинула тыльной стороны руки прядь со щеки и, сморщив нос, ответила: – Я люблю готовить, меня это… эээ… успокаивает, – закончила, чувствуя себя так, будто нахваливаю свои способности. Парень протянул жилистую руку вперёд, прикасаясь пальцами к той самой пряди волос, что не давала мне покоя, падая на лицо. – Мне нужна любимая, а не кухарка, – мягко заметил Дастин, прежде чем продолжить. – И я знаю способы намного интереснее – те, что могут помочь забыть неприятные моменты в жизни. Я закатила глаза, ехидно думая про себя «Да ладно?!» Рука дрогнула и я порезала палец об острый нож. Чувствуя, как неприятно закололо «подушечку», поднесла палец ко рту. Позже, зажав ранку полотенцем, я горько усмехнулась: – Любимая ли? Может быть победа? Дастин тут же негодующе воскликнул: – Победа?! Офигеть! Эйми, ты это говоришь серьезно?! – широкие брови съехались к переносице, будто бы он не мог поверить в то, что я бросила ему эти слова упрёка. – Ты для меня не какая-то там победа. Ты – мой воздух. Я, черт возьми, – он бросил взгляд куда-то в сторону, прежде чем вновь посмотреть на меня. Понизив тон, Дастин очень проникновенно прошептал: – Без тебя я просто перестану существовать. Да я каждый день, просыпался с мыслями о тебе, малышка. Это самые трогательные слова, что он когда либо говорил мне. Дастин убрал вафельное белое полотенце, открывая вид на палец с порезом – так, что стало видно каплю ярко-алой крови. Я вздрогнула, когда он поднёс саднящий палец ко рту. Сверкнув синими завораживающими глазами, он обхватил его губами, прикасаясь языком к ранке. Это было настолько чувственно порочным, что у меня засосало под ложечкой, а низ живота прострелило, словно огненной стрелой, оставляя чувство приятного томления. – Я хочу сегодня же поставить все точки над «i», – прохрипел Дастин, прижимая свой большой палец к моим губам, сминая их, заставляя приоткрыть рот. – А потом я буду доказывать тебе всю ночь, что ты моя и только моя. Была, есть и всегда будешь. Оттеснив меня к кухонному столу, он наклонился и слегка потерся щетинной о мою ставшую невыносимо чувствительной кожу щеки. Я словно зачарованная потянулась к нему, позволяя путешествовать мужским нетерпеливым пальцам по изгибу бедра. Проникнув пальцами под футболку, Дастин жадно сжал мои бедренные косточки, заставляя прикусить губу и судорожно выдохнуть. Мои руки, словно живя своей отдельно жизнью, оказались у него на плечах, а затем и выше. Проведя острыми ногтями по бьющейся у него на шее вене, я слегка вонзила их глубже. Дастин дёрнулся, буквально впечатываясь в меня бёдрами и я ощутила в полной мере обнаженной кожей ноги, какое произвела на него впечатление моя близость. Наши отношения и страсть всегда были в прямом смысле дикими и какими-то необузданными. Вот и сейчас я вся дрожала, представляя тот момент, когда сверху меня окажется тяжёлое тренированное тело. А ведь он стал мощнее. Одни его плечи будто в два раза шире. Вероятно, в Нью-Йорке он не бросал заниматься спортом. С восторгом откинув голову назад, я позволила Дастину пройтись влажными поцелуями вдоль шеи. – Нет, – прошептала я, чувствуя себя совершенно безвольной марионеткой в опытных руках кукловода. – Прошу… – принялся умолять Дастин, трогая указательным пальцем тугую резинку моего нижнего белья. Я почти задохнулась, жадно ловя ртом воздух, когда его рука все же достигла своей цели. – Ммм, – промычал Дастин, прикусывая зубами мочку моего уха. Я вцепилась в его мускулистую руку покрытую татуировками, прикусывая губу так сильно, что почувствовала привкус железа. – Давай, детка… отдайся этому полностью, позволь показать, как ты соскучилась по мне. Спустя минуту, чувствуя, как все тело сводит судорогой, я не удержавшись, застонала прямо в приоткрытые губы Дастина, которые, казалось, с наслаждением пьют мои страстные стоны. Все мои мышцы подрагивали после пережитого по вине Дастина сметающего все на своём пути урагана страсти. Широкая ладонь с какой-то трогательной нежностью и заботой привела в порядок мою футболку, натянув ее обратно на бёдра. Ухватив меня за подбородок, он приподнял его пальцами, заглядывая в мои глаза все ещё затянутые поволокой. – Сегодня ночью, – произнёс Дастин, то ли обещая, то ли угрожая, – я наслажусь тобой сполна. Вместо того чтобы потянуть пластмассовый бегунок в сторону, я нечаянно разорвала прозрачный пакет, в который были уложены обновки. Всего каких-то двадцать минут назад я сделала заказ в интернет-магазине, воспользовавшись кредиткой Дастина. Несколько топов, джинсы и, конечно же, нижнее белье – все, что необходимо девушке потерявшей полностью весь гардероб при пожаре. Я глянула на настенные часы и обомлела. Хорошая вещь – компьютер – пять минут посидела, полтора часа прошло! Удивлено покачав головой, я вновь окунулась в свои мысли. Честно говоря, я всегда спокойно относилась к тому, что Дастин за меня платит. Мне это даже нравилось. В какой-то степени, я чувствовала благодаря этому свою значимость и ценность. Как говорила моя мама, мужчина не будет вкладывать деньги на постоянной основе, если не видит в женщине свою спутницу жизни. Когда-то эти слова меня просто окрылили. Но сейчас, по прошествии двух лет, мне впервые было неудобно. Но у меня не было другого выбора. С минуту на минуту на пороге дома появятся родители. Не буду же я встречать их в футболке Дастина! Хотя, по плотоядным взглядам парня можно было догадаться, что его вполне устраивает то, как я выгляжу и во что одета. Дрожащими руками натягивая светлые джинсы, я взволнованно вспоминала, что совсем недавно произошло между нами на кухонном столе. По рукам тут же побежали мурашки, ноздри затрепетали, будто наяву ощутив аромат лайма и пачули… Я чувствовала, что на пределе. Скорее всего, сегодня ночью все и произойдёт. По венам растеклось не только волнение, но и предвкушение. Подойдя к зеркалу, я провела несколько раз массажной расчёской по густым темным волосам, спускающимся до талии. Я знала, что Дастин сходит по ним с ума. А я по Дастину… Глядя в своё отражение в зеркале, я была вынужденная принять грустную правду. Я по-прежнему беззаветно люблю этого нахала. Почему? Когда любишь, разве думаешь почему? Просто чувствуешь – это твоё и – точка! Раньше я думала, что когда мое сердце перестанет по нему болеть, когда мои губы забудут его поцелуи, когда душа помнить его перестанет – вот лишь только тогда мне станет легче дышать. Теперь лишь усмехнулась своим мыслям. Все это время я себя обманывала. Два года я будто находилась в летаргическом сне. Нет я не жила, существовала… По другому это не звать. Если бы не Эмили… Я тряханула головой, отгоняя тревожные мысли прочь. Как-то Мэдисон сказала слова, которые произвели на меня огромное впечатление. «Не всем в этой жизни посчастливилось любить. Любовь – это дар. Любой человек, вкусивший этот чувство – благословлен». Тогда подруга пыталась меня успокоить после болезненного расставания с Дастином. Результатом стало ещё больше истерических рыданий. А я ведь любила, да и сейчас люблю. Без памяти, до нервной дрожи. До мелких мурашек по коже. Любила, задыхаясь от нежности; бросалась прямо с головой в волнующий омут, не думая ни о чем. Любила и люблю до сладкой, болезненной истомы… Все по-прежнему. Ничего не изменилось.