ГЛАВА 46

Я проснулась как будто от резкого толчка. Сев в постели, я посмотрела на абсолютно не тронутую подушку Дастина. Взгляд метнулся в сторону прикроватной тумбочки – два часа ночи. Чувствуя, как трепещет сердце, я встала с кровати. Дастин не приехал ночевать. Обида обожгла, словно кислотой, все внутренности. С трудом сглотнув ком в горле, я направилась на кухню попить воды. Нет, я не буду плакать. Но, несмотря на то, что я попыталась поставить себе установки, ощущала, как ревность вбивает в сердце ржавые гвозди, разъедающие нежную душу сомнениями и обидой. Стараясь ступать как можно тише, я прошла мимо комнаты Эмили, прямиком на кухню. Трясущимися руками налив воды в стакан, я сделала большой глоток, ощущая, как прохлада унимает внутренний жар. Прикрыв глаза, я опустошила почти весь стакан. А когда уже собиралась вернуться в спальню, увидела, что с дивана свисает рука с до боли знакомками «Ролексами» на запястье. Сердце забилось, как сумасшедшее. Дастин дома! Он приехал. Только вот радость омрачила мысль о том, что он предпочёл супружеской кровати не такой неудобный раскладной диван. Засунув куда подальше свою гордость, я подошла к дивану. Свет из окна бросал блики на лицо Дастина. Одна его рука лежала, прикрывая глаза, а другая свободно свисала с дивана, почти касаясь пальцами пола. Я оперлась коленом на диван и, почти не дыша, наклонилась над любимым. Взгляд упал на его приоткрытые во сне губы. Не сдержавшись, я наклонилась ближе, ощущая через тонкий шёлк ночной сорочки грубую ткань костюма. Мои губы прижались в легкой ласке к его. Осторожно, нежно… Дастин вздрогнул. Широкая ладонь прошлась вдоль моего позвоночника, сжимая ткань прохладного щёлка в кулак. Твердые губы буквально впечатались в мой рот, безжалостно лаская розовые нежные лепестки. У меня вырвались грудные стоны – те, по которым так сходил с ума Дастин. Но, к моему изумлению, любимый отстранился. Он с какой-то особой тщательностью поправил на мне ночную рубашку и хрипло произнёс: – Иди спать, Эйми. Я дёрнулась, словно от пощёчины, с недоверием пытаясь вглядеться в темноте в лицо Дастина. – Спать? Хорошо, пойдём. Но вместо того, чтобы подняться с дивана, Дастин закинул руки за голову и сухо произнёс: – Буду спать здесь. Завтра рано на работу. Я оскорблено выпрямилась, убирая руку с его каменного пресса. Так хотелось сказать ему пару ласковых, но стоит промолчать. Я умею глотать обиды и делать вид, что всё хорошо. Не говоря ни слова, направилась прочь, чувствуя себя так, будто больна неизлечимой болезнью. Так больно и обидно, мне ещё не было никогда. Мало того, что отказал в близости, так ещё и улёгся на этом чертовом одноместном диване, давая понять, что не нуждается в моем присутствии. Я зло усмехнулась. Как бы Дастин не воздвигал, между нами крепость, тело выдало его истинные желания. Даже в темноте было видно, как топорщатся его брюки. На обратном пути я заглянула в детскую к Эмили. Дочка спала на животике, повернув голову в сторону двери. Постояв ещё несколько минут, я отправилась обратно в свою одинокую холодную постель. Несколько дней пролетели как один. Я почти не видела Дастина. Просыпаясь утром, я находила лишь следы его присутствия ночью дома. Я старалась ничем не показывать того, что я разбита в дребезги. Эмили не должна видеть мои переживания и стенания. Моя малышка этого не заслуживает. Иногда я задумывалась, что мы с Дастином дейсвуем по заведомо провальному сценарию. Сначала мы молчим, потому что придумываем причину обидеться. Дальше будет неловко нарушить молчание. А потом, когда уже всё уже забудется, мы просто забудем язык, на котором говорили, чтобы понять друг друга. Зябко поёжившись, я отошла от окна, в которое смотрела беспрерывно около десяти минут. Сдерживать себя, когда обидно, не устраивать сцен, когда больно, – вот что такое идеальная женщина. Грустно хмыкнув, я подумала о том, что, кажется, я справляюсь с этой ролью безупречно. Но так не может продолжаться! Я отставила в сторону холодный кофе, который показался мне просто отвратительным на вкус. Сложив локти на столешнице, я задумчиво накрутила прядь волос на палец. Я уже догадалась о том, что Дастин проследил за мной в тот день, когда я решила навестить Линет. Точнее, это сделали его люди – проследили и сообщили. И, почему я сразу не поняла, ведь я видела у Дастина в кабинете в лептопе папку, в которой я нашла довольно-таки интересную информацию. После этого мне стало ясно, как Дастин успел спасти нас с Эмили во время того пожара. Потому, что камеры были повсюду! На заборе, на входной двери, даже на почтовом ящике… Дастин просто на все увидел по камерам наблюдения – вот и весь секрет. Но все это меня давно уже не волновало. Я не дам молчанию разрушить наш брак. Я, конечно, не считаю, что поступила дурно. Ну, почти… Ну, хорошо! Может быть, надо было посоветоваться с Дастином, но есть одно «НО» – мой мужчина – просто упрямый баран! Не зря он овен по гороскопу. Сегодня же мы поговорим. Так больше не может продолжаться. Я отошла от окна, наблюдая, как Эмили старательно расчёсывает длинноволосой Барби запутанные волосы. А зачем ждать – неожиданно мелькнула мысль в голове. Бросив взгляд на наручные часы, я довольно улыбнулась. Двенадцать дня. Скоро у Дастина будет обеденный перерыв. А что, если… Я задумчиво подошла к холодильнику, открывая его и рассматривая содержимое. Щёлкнув пальцами, я вынула контейнер с любимым салатом Дастина. Индейка и помидоры с зеленью – отличное сочетание. Дастин точно не устоит! Так, а теперь, когда у меня есть предлог навестить этого упрямца, стоит привести себя в порядок. Впрочем, мне понадобилось не более десяти минут, чтобы сменить домашний удобный пижамный костюм на лёгкие летние брючки цвета какао и светлый почти белый топ. «Куда же они запропастились?» – думала я, прохаживаясь по коридору, в поисках элегантных, но и вместе с тем мега удобных лодочек на каблуках. Отыскав туфли, что благополучно стояли на своём месте (да, вот такая растяпа!) я мазнула бесцветным блеском по губам, чтобы смягчить чувствительную кожу. В виде завершающего штриха, уложила волосы на одно плечо. Тёмные пряди заструились, переливаясь, словно шёлк. Отлично, я готова! Теперь дело осталось за малым: поймать Эмили, что с задорным визгом бросилась от меня прочь. Маленькая негодница!