ГЛАВА 48

– Вот мы и приехали. Приоткрыв глаза, я села ровно, потирая затёкшую шею. Пройдясь языком по пересохшим губам, осторожно высвободила руку из-под головы Эмили, которая тут же заворочалась у меня под боком. Дочка вела себя так тихо, что я даже не могла вспомнить случая, когда малышка была так серьёзна, как сейчас. Но стоило мне бросить взгляд в окно, как я замерла на сидении. – Что мы здесь делаем? – повернулась я к миссис Хейз. – Это же… – я подалась вперед, понимая, что мы подъехали к дому Дастина. Точнее, к дому, который Дастин продал. – Простите меня за вольность, Эйми, я просто не могу отпустить вас в таком состоянии, – откликнулась Гвеннет, разводя руками.. – Но… – я запнулась, хмуря брови. – Этот дом… его же… – Да, – резко перебила меня пожилая женщина. – Дом вернулся в лоно семьи. Я его купила на торгах. Впервые в присутствии этой женщины я ощутила какой-то неясный инстинктивный страх. Сухонькая хрупкая старушка не выглядела опасной, но ее взгляд… Он пронзал насквозь, будто беспощадные северные ветра Шотландии. – Извините, но я вынуждена отказаться от вашего предложения, – твёрдо ответила, глядя даме прямо в глаза. Несмотря на то, что я была разбита случившимся, мое материнские сердце подсказывало, что Гвинет Хейз не стоит доверять на столько, чтобы принимать приглашение. Водитель вышел из машины, оставляя нас наедине. – Жаль, – сверкнув холодными глазами, женщина наблюдала, как я открываю сумочку. Спустя пару секунд, с каким-то ехидством она поинтересовалась: – Что-то ищите, милочка? Я растерянно кивнула, запуская пальцы во внутренний кармашек сумочки в надежде найти сотовый. Я старалась не обращать внимание на ее тон. Как известно, люди в возрасте все немного странные. Именно поэтому я вполне миролюбиво ответила: – Не могу найти свой телефон, – продолжая поиски, я почувствовала, как Эмили придалась к моему боку, обнимая за талию крохотными ручками. Ощущая на себе пристальный взгляд, я подняла глаза на Гвеннет и тут же замерла, словно мышка перед вставшей в позу гадюкой. Женщина смотрела на меня с триумфом, подняв аккуратную бровь. В ее руке был зажат мой телефон. Точнее, его разобранный корпус. Батарея была вынута. – Я думала ты умнее, – резко бросила она, почти разочарованно, словно я лишила ее долгожданного развлечения. Прежде чем я осознала происходящее, Гвеннет Хейз направила взгляд холодных блеклых глаз куда-то выше моего плеча. – Давай, Гарри! – приказала она. Ее губы искривила жестокая улыбка, сделавшая из аристократичной ухоженной от макушки до кончиков ногтей женщины самую настоящую сумасшедшую фурию. Я почувствовала, как хрупкое тельце Эмили дёрнулось и нежное тепло, что только что меня окружало, пропало. На его место ему пришел такой ужас, что я в панике бросилась из машины, но приспешник Гвеннет успел захлопнуть дверь, не давая мне выйти. Эмили болталась у него под мышкой, словно маленькая тряпичная кукла. Впервые я поняла, как же моя малышка беззащитна. Как хрупка детская жизнь! Ударив кулаком в стекло, я принялась крутить ручку на двери, пытаясь выбраться наружу, подгоняемая плачем своей девочки. – Выпустите меня! – крикнула я, ощущая боль в лёгких, с потрясением наблюдая за тем, как мою малышку, мое дитя несут в сторону особняка. Я почти не чувствовала, как ломаются ногти об толстое стекло автомобиля, оставляя размазанные кровавые пятна на поверхности. – Прекрати истерить! – прошипела Гвеннет, словно змея. А ведь она таковой и является! Заманила меня в ловушку, а я дура повелась! Если моя дочь пострадает, я… Я обернулась, скалясь почти как животное, которое разлучили с детенышем. Готовая на все и даже больше… Ведь страх за своего ребёнка – это больше, чем страх за собственную жизнь. Это – страх за своё бессмертие. Видя, что я готова броситься на неё, Гвеннет, не смотря на высокомерие, отодвинулась ближе к двери, должно быть, чувствуя мою степень отчаянья. – Если будешь слушаться, твоё дитё не пострадает, – словно ловкий дрессировщик кинула она в меня страшные слова, что ударили наотмашь, причиняя невыносимую боль. От этого меня затрясло. Руки ходили ходуном. Я так тяжело дышала, что мне казалось, еще минута и – я просто отключусь. – Вы за это сядете, – прохрипела я, закатывая глаза. Темнота сгущалась, окутывая вязкой тишиной, которая засасывала все глубже, словно зыбучие пески. Я в полной мере осознала, что чувство страха за своего ребёнка составляет, по всей вероятности, самое мучительное из всех психологических ощущений, доступных человеческой природе. Из последних сил, я сделала выпад вперёд, преследуя лишь одну цель: вцепиться в мерзкую старуху, что посмела обидеть мою Эмили. Но вместо того, чтобы ощутить, как под моими ногтями рвётся чужая плоть, я ощутила полёт в непроглядную тьму. Последнее, что яркой вспышкой мелькнуло голове – имя Дастина. …чёрно- серые волны качали меня из стороны в сторону, вызывая тошноту и головную боль. А я все тонула, тонула, захлёбываясь в холодной почти ледяной воде. Особенно сильный удар в лицо заставил меня задохнуться и широко открыть в панике рот. Втянув воздух трепещущими ноздрями, я распахнула глаза, не понимая, что происходит. Мой взгляд уперся в паркетные доски. Дёрнувшись, я поняла, что сижу связанная на стуле. – Отлично, она пришла в себя Гарри. Довольно! С трудом разогнувшись, я выпрямилась, видя перед собой водителя, что держал в руках большую вазу. С моих волос и лица стекали прозрачные ручейки, подтверждая догадки о том, что меня только что с ног до головы окатили водой. Как такое возможно?! Как я ранее не разглядела в стоящей передо мной женщиной монстра? Но разве я могла представить, что пожилой человек способен на такую гнусность и мерзость?! Я наивно верила в то, что, если у бабушки Дастина были разногласия с Линет – это не может никаким образом касаться других, тем более, ребенка. Я побледнела, думая о том, что, скорее всего, Дастин намерено промолчал о том, что ему доставалось и от матери Билла. Зная его, что он не любит жалости, мой мужчина мог посчитать, что для меня это лишняя информация. Я же, по простоте душевной, всегда считала, что нет чужих детей! Как же она может так поступать? Ведь она сама мать, потерявшая единственного сына! Неожиданно меня пронзила страшная догадка. Громко охнув, я встретилась с блеклыми стальными глазами Гвеннет, взгляд которых словно подтверждал мои мысли. Эта выжившая из ума старуха что, мстит?! Нет, она не наказывает, ведь наказание совершают ради наказуемого, а мщение – ради мстящего, чтобы утолить его извращённый гнев. А это значит, что ведьма не успокоится. Ее удовлетворит только одно – смерть. Как же я ошиблась… Боже, спаси меня и моего ребёнка! Забери мою жизнь, но сделай так, чтобы Эмили спаслась от рук этого чудовища. Глотая слёзы, я чувствовала, как тянет низ живота. Яростно сжала зубы, почти до скрежета. Надо собраться! Я просто не имею права на то, чтобы жалеть себя! Уже нет той Эйми, которая жалеет себя и винит всех вокруг. В этой ситуации виновата только я и винить должна только себя. Я мать двух детей… Да, двух, потому что я сделаю все, чтобы вырваться из когтей этой чокнутой старухи. Словно читая мои мысли, Гвеннет Хейз дрожащим от ненависти голосом произнесла: – Жизнь все расставила по своим местам. Бог всем воздаст за их заслуги. Тяжело сглотнув, я впервые подумала о том, что, вероятно, и сам Билл Хейз был «заложником» своей матери и ее тиранических токсичных замашек. Именно она взрастила отчима Дастина абьюзером, ломая его психику своими ложными доктринами. Закладывая с самого детства в своего отпрыска зерна ненависти и фанатичный извращённый взгляд на религию, она сломала его психику. – Дастин не виноват в смерти вашего сына – это доказало следствие, – сказала я на выдохе, ощущая, как боль усиливается, закручиваясь огненной спиралью в низу живота. Мелкие бисеринки пота покрыли не только мой лоб, но и кожу над верней губой. Горло саднило от ужасной жажды, но все, что я могла – это молиться о том, чтобы кто-нибудь нашел и спас нас. Гвиннет сощурилась, глядя на меня, как на ничтожество, грязь под ногтями. Но самое ужасное заключалось в том, что я не только не видела, но и не слышала дочь. Как страшно за Эмили! Страх опасности всегда страшнее ожидания зла и неизвестности, в десятки раз хуже самого зла. Неизвестность выворачивала наизнанку душу. Если эта садистка хоть пальцем тронула моего ребенка, клянусь, я разорву ее голыми руками! – Дастин? – с презрением выплюнула Гвиннет, сверля меня взглядом. – Беспародный щенок! Ублюдок от жалкой, никчемной… – Не смей пятнать имя моего сына, Гвеннет! – громкий твердый голос Линет заставил ощутить резкий прилив сил, словно это не мать Дастина стояла за моей спиной, а ангел-хранитель, который раскинув крылья, закрывал меня от яда древнего зла. – Где моя внучка, гадюка? – выплюнула Линет, обращаясь к бывшей свекрови. – Не смей трогать мою семью! Ложь, что ты выдаешь за правду, как бы ты не старалась… Гвеннет, буравя взглядом Линет, оборвала ее на полуслове: – Я тебя всегда ненавидела, дрянь! Появилась откуда не возьмись, запудрила моему сыну мозги… – почти трясясь, проскрежетала старуха, указывая узловатым пальцем в сторону Линет: – Это ты виновата в смерти Билла! Ты – дрянь! Ты должна была сесть в эту машину! Я все просчитала, а ты… ненавиииижууу! Подзаборная шавка! Я почти задохнулась от признания Гвеннет Хейз. Истина – зло не такое, как его себе представляешь. Неудивительно, что никто не думал даже проверить убитую горем мать Билла. А на деле, это расчетливое бездушное существо плело свои интриги, словно паук тончайшую незаметную глазу паутину, за спинами ничем не подозревающих родственников. Линет вышла вперед. Теперь отчетливо я видела гордый профиль матери Дастина. – Титул еще не делает человека аристократом, Гвеннет. У некоторых нет твоей хвалёной родословной, зато есть врождённое благородство. – Линет перевела дыхание, прежде чем продолжить. – Вот они-то и являются истинными аристократами, а таких, как вы, не спасут никакие титулы! Гвеннет приподняла тонкую седую бровь, кривя в презрительной улыбке рот. – Я тебя больше не боюсь, Гвеннет! Ни тебя, ни твоих поганых слов, – сжимая кулаки, мать Дастина продолжила: – Да, я заплатила слишком большую цену за свою трусость и до сих пор расплачиваюсь за это. Мне понадобилось целых двадцать лет, чтобы без страха смотреть в твои глаза и перестать пытаться заслужить твою любовь. Ты никогда не уважала меня, как бы я не старалась угодить. Но теперь мне нечего терять! – она сделала еще один шаг вперед, заставляя Гвеннет отступить назад, прямо на классический бежевый ковер. – Любовь – это для черни. Аристократична только ненависть, – язвительно бросила в ответ миссис Хейз. – Шавку хоть как золотом облепи, а все равно тявкать будет. Тебе не место в нашей семей. Билл заупрямился тогда. Мужчины слабы и падки на грех. Небесно-голубые глаза Линет загорелись решимостью. – Когда-то я совершила ошибку, не защитив своего маленького сына, но сейчас я готова! Готова отдать жизнь за своих детей! Слышишь, Гвеннет? Ты больше не всемогущая, только попробуй причинить вред моей семье! Я не боюсь великого суда. Я готова ответить за все свои ошибки, а ты? Готова ли ты ответить за то, что убила Билла? За поджог дома Эйми, ведь и это, я уверена, твоих рук дело! Отпусти Эйми и мою внучку или, клянусь Богом, я тебе горло перегрызу за своих девочек! Мои руки покрылись мурашками, губы задрожали, не давая вымолвить и слова. Благодарность разлилась теплой рекой по грудной клетке. Благодаря матери Дастина есть шанс спасти Эмили! Должно быть, я издала какой-то звук, так как Линет кинула в мою сторону взгляд. Я видела, что она не так собрана и бесстрашна, как хочет казаться. Бледное лицо, дрожащие руки и покусанные губы. Но, тем не менее, она встала на нашу с Эмили защиту, словно львица, оберегающая своих котят. – Эйми? – встревоженный голос Линет обращенный ко мне, заставил дернуться, но крепко завязанная веревка не поддалась даже на миллиметр. – Я в порядке, – откликнулась я, пытаясь сдуть с лица пряди волос. Гвеннет, словно насмехаясь над нами, подняла руку, в которой был небольшой дамский револьвер. Он был точь-в-точь как те, что я видела в музее старинного оружия. – На старости лет я обнаружила, что месть – все-таки самый надежный вид правосудия, – глаза пожилой женщины буквально горели триумфом. – Все началось здесь и все закончится здесь же – в этом доме! – она сделала шаг назад и прицелилась мне в голову. – Нет! – крикнула Линет, протягивая руку вперед, словно надеялась остановить и вразумить миссис Хейз. – Не трогай девочку. Стреляй в меня! Я – та, кого ты ненавидишь. Я, уже не сдерживаясь, зарыдала в голос, чувствуя, как крупные соленые слезы градом капают на мои колени. Господи, я не хочу умирать! Пожалуйста! Пожалуйста… – Боже! Линет, позаботьтесь о Эмили! – на выдохе громко взмолилась я, смежив веки, из–под которых ручьем потекли нескончаемым потоком слезы. Несмотря на то, что я почти ничего не видела из-за застилающей глаза пелены, я ощутила на каком-то физическом уровне, как Линет метнулась вперед, закрывая меня собой и тут же раздался выстрел. Такой оглушительный выстрел, что мне показалось, что мои барабанные перепонки лопнули, поскольку за этим последовала звенящая тишина. И лишь спустя пару секунду я услышала свой громкий, не прекращающийся крик… ГЛАВА 49 Волосы мешали мне видеть, что происходит, но запах пороха и смерти, казалось, витал в воздухе, заполняя легкие до предела. Тошнота накатывала волнами, сметая все на своем пути, а звенящая после выстрела тишина лишь подчеркивала весь ужас произошедшего. – Линет…– почти в отчаянии простонала я. – Линет? – вырвалось у меня с нотками истерики. Мой голос заглушил громкий шум, так похожий на тот, когда выбивают тяжелую дубовую дверь. Треск и – я услышала топот ног, громкие мужские голоса, но все было как в тумане… Слишком много стрессов, слишком много страха, слишком много этих «слишком»… Но самое главное – нас нашли! Эйми будет в безопасности. Боже… Линет! Я тряхнула головой, пытаясь смахнуть волосы с лица, но все было тщетно. Внезапно раздался звук тяжелых шагов, что вынудило меня замереть, проводя языком по пересохшим губам. Кто-то подошел совсем близко и… теплые пальцы ласково (?) убрали прилипшие к щекам и лбу влажные пряди. Оцепеневшая от ужаса, не смея поднять глаз, я могла видеть только тяжелые армейские ботинки, в которые был обут склонившийся надо мной мужчина. – Все хорошо, Эйми. Сейчас я тебя развяжу. Все кончено, девочка, – голос грубоватый, взволнованный, совершенно незнакомый. Как только мои руки оказались свободны, я принялась растирать дико саднившие запястья. Вскинув ресницы, я посмотрела на нежданного спасителя и обомлела, не веря тому, что вижу. Передо мной стоял Дастин! Или нет?! Тяжело дыша, я прижала дрожащие пальцы к вискам, не сводя взгляда с «другого» не «моего» Дастина. Может быть, я сошла с ума или умерла? Мужчина был так похож на Дастина Хейза! Если бы не пара незначительных деталей, их можно было бы принять за близнецов. Но я видела различия. У этого мужчины были более темные глаза, ресницы же наоборот светлее, чем у Дастина, а от уголка глаза тянулся длинный, но очень тонкий шрам. Кроме того, он без сомнений, старше Дастина Хейза. Видя мое замешательство, незнакомец помог мне подняться на ноги. – Я – Алекс, брат Дастина. Не волнуйся, Эйми. Дыши глубже. Вот так, молодец… Алекс… Алекс! Я вспомнила, как несколько недель назад нашла на столе Дастина клочок бумаги, где неровным почерком было выведено имя «Алекс». Напротив него стоял знак вопроса. Но сейчас это не важно… Все, что меня волновало – Эмили и Линет. Я видела, как группа захвата бегает по комнате, проверяя каждый уголок просторного зала. – Моя дочь! – воскликнула я, бросаясь в сторону, даже не представляя, где ее искать. – Она с Дастином, – откликнулся Алекс. Его слова целительным бальзамом пролились на мою душу. – Полиция не пустила его. Мы боялись, что ты… что тебя… – Черт! – воскликнул один из мужчин в форме, прерывая Алекса. – Там кто-то провалился под пол. Я в ужасе зажала рот ладонью. – Там Линет. Господи! Спасите ее! Алекс тут же подбежал к зияющей темной дыре в полу и наклонился вперед, потрясенно глядя вниз. Он, должно быть, даже не предполагал, что его мать так же находится в этом доме. Я кинулась следом, опускаясь на колени на паркетный пол, который опасно заскрипел. – Осторожно! – воскликнул Алекс, предостерегающе придерживая меня за локоть. Стало понятно, что прямо под ковром был подвал. Вероятно, деревянная крышка, которая пострадала от термитов, не выдержала вес двух женщин, когда они боролись на полу. Неожиданно снизу послышался стон Линет. – Линет?! – закричала я, так низко наклоняясь над зияющей темнотой, что Алексу пришлось вновь придержать меня. – Да, я здесь, – послышался шорох, за которым последовал вопрос. – Эйми, как ты?! Обливаясь слезами, я утерла мокрые щеки, понимая, что пыльные ладони оставят грязные пятна и разводы на коже. Но кого волнуют такие мелочи, когда мы пережили весь этот ад?! И даже сейчас, когда Линет находилась в более плачевном состоянии, чем я, она в первую очередь спросила о моем самочувствии. – Все хорошо! Мы тебя вытащим, здесь Алекс, – крикнула я женщине, услышав в ответ шокированный вскрик. Меня мягко, но настойчиво, отодвинули в сторону. Я услышала, как эхо донесло из подвала слабое «Алекс», произнесенное со стоном недоверия и надежды. Один из людей в форме подал Алексу веревку, и он ловкими профессиональными движениями принялся обматывать ее вокруг торса, закручивая так крепко, чтобы не было никаких сомнений, что веревка выдержит двоих – его и Линет. – Пустите меня! Пустите!! Я все равно пройду!!! – громкое почти отчаянное рычание Дастина заставило меня обернуться. Когда Дастин ворвался в гостиную, я бросилась со всех ног к любимому. Руки взлетели вверх, судорожно проводя по его груди поднимаясь выше к шее. Я сжала покрытые щетиной скулы Дастина, которые, казалось, стали такими острыми что вот-вот порежут мне ладони. Он был бледный, с темными кругами под глазами. Взгляд горящий, лихорадочный и настороженный. Родные руки обхватили меня за талию, почти причиняя боль. – Эйми, милая, где болит? Где больно? – он словно слепой принялся ощупывать меня со всех сторон, будто боясь наткнуться на смертельную рану. – Я не ранена! – поспешила успокоить любимого. – Уроды! Не пускали меня, – процедил Дастин, беря мое лицо в ладони и глядя в глаза совершенно неуправляемым каким-то диким взглядом. – Не пускали меня к тебе. Я их в суде разнесу! – Тссс… – прижала я дрожащий палец к приоткрытым губам Дастина, заставляя прерваться поток речи, льющийся из его уст. – Успокойся, милый. Я здесь. Все хорошо, – я уткнулась лицом в грудь Дастина, где словно било в набат сердце, возвещая об опасности, которая уже прошла. – Боже! Эйми, я думал, свихнусь, когда увидел заплаканную Эмили, – прижав ладонь к моему затылку, он наклонился, прижимаясь щекой к моей щеке. – Все хорошо, детка. Эмили с твоей мамой. Чувствуя наконец-то себя в безопасности, я прильнула к Дастину, но любимый напрягся, мышцы окаменели, словно превратились в гранит. Резкий рывок – и Дастин поменялся со мной местами, закрывая с ног до головы своим телом. – Я закончу то, что не закончила моя Гвенн, – услышала я за доли секунды до выстрела слова Гарри. Затем последовал громкий хлопок. Крича, я впилась пальцами в руки Дастина, что прижал ладонью мою голову к своей груди. Я слышала, как он выдохнул сквозь зубы. Сильное тело, дернувшись, стало заваливаться вперед, увлекая меня за собой на пол. Очередь выстрелов, крики, топот – все слилось в один ужасный вопль. Мой вопль. Отчаянный, полный страха за жизнь Дастина. Это не справедливо! Нет! Так не может все закончиться – это невозможно! Жизнь куда более хрупкая вещь, чем это кажется большинству людей… В этот момент я была уязвима, как никогда. Если бы сейчас на меня обрушилась крыша дома, я бы не заметила – такая душевная боль раздирала все мое существо. Мое самообладание было похоже на тонкую льдинку. Наступишь сильнее – сломается, возьмешь в руки – потечет сквозь пальцы. Полный хаос! Я словно сумасшедшая вцепилась в Дастина, не давая ему упасть. – Нет! Нет! – вырывалось надсадно и глухо, словно связки были сорваны от долгого крика. – Я в порядке, – слишком резко для человека, в которого только что стреляли, откликнулся Дастин. Он прислонился к ближайшей стене боком, сжимая зубы. – Черт… – Ты ранен! – воскликнула я, помня, как нарушилось его дыхание, когда пуля вошла в тело моего мужчины. – Ерунда, слегка царапнуло, – мягко дотронувшись до моей щеки, успокоил Дастин, поглаживая пальцем кожу. Я прижалась щекой к его ладони, думая о том, что все закончилось. Я видела, как люди в форме хаки выносят тело Гарри с какой-то тряпкой на голове. Так тебе… сдохни! Я знала одно: теперь душа этого негодяя попадёт именно туда, где и должна быть – в ад! Словно стараясь защитить любимого, я прижала ладонь к его отчаянно бьющемуся сердцу. Когда с нами поравнялись Алекс и Линет, Дастин громко чертыхнулся, глядя на своего брата. – Черт! – повторил Дастин, когда Алекс Норд оказался лицом к лицу с ним. – Мы так похожи! Алекс усмехнулся, от чего стал еще больше похожим на Дастина. – Ну, здравствуй, младший брат. Я почему-то даже и не сомневался, что мы именно так и встретимся впервые – в одной из заварушек, – кривая усмешка не смогла скрыть беспокойства, затаившегося на дне темного зрачка Алекса. – Не шевелись и не разговаривай, побереги силы. Тебе нужно в больницу. Дастин перевел взгляд на мать. В его глазах появилось что-то очень похожее на безграничную благодарность и… раскаяние. Едва шевеля побелевшими губами, он вымолвил единственное слово, прежде чем потерять сознание: – Спасибо… Увидев это, мы с Линет бросились друг к другу, отчаянно рыдая. – Сюда, скорее! В моего брата стреляли! – заорал Алекс, обращаясь к вошедшим в здание медикам, когда Дастин начал спускаться вдоль стены, оставляя за собой кровавую ярко-алую полосу. Бригада сработала быстро. Уже через минуту я бежала рядом с носилками, стараясь не отставать ни на шаг. Когда автомобиль скорой помощи двинулся, я села возле любимого и, не обращая внимания на медсестру, что вскрывала ампулу, наклонилась к уху Дастина и прошептала, орошая его шею слезами: – Ты… ты однажды сказал мне, что ты не герой. Было время, когда я даже думала, что ты не человек. Но знай, любимый, – я сжала в своей руке безвольные пальцы Дастина. – Ты – лучший человек в моей жизни, для меня ты – герой. Самый человечный из всех, кого я знаю. Прошу, пожалуйста, еще одно чудо… Только одно: не покидай меня, – молила я, задыхаясь от вида того, как некогда смуглая кожа любимого, стала белее пергамента. – Не поступай так со мной, Дастин. Ты обещал, что больше никогда не оставишь меня одну. Сдержи свое обещание! Останься, ради меня… ради нас, – я прижала ладонь к животу.