15
Марк
Вижу, что мать собирается что-то сказать. Но я не слушаю, ухожу из гостиной. Отношу дочь в комнату и устраиваю на кровати.
Маша тут же сворачивается калачиком. Тихо посапывает. Накрываю ее одеялом и выхожу из комнаты, бесшумно прикрыв дверь.
Захожу в гостиную. Саша сидит на диване. В руках бокал вина. Мать же при виде меня резко подскакивает со своего места.
– Марк, как это понимать?
В ее голосе появляются визгливые нотки. Я морщусь.
– Потише. Разбудишь ребенка.
– Вот! – вклинилась в разговор Саша, – я же говорила вам. Этот ребенок затмил ему все мозги, а мне...
– Полегче на поворотах, – обрубаю поток ее бреда. – Снова хочешь закатить истерику?
– Пффф. Больно надо.
Саша замолкает и демонстративно салютует мне бокалом. Мать же смотрит на меня, возмущённо поджав губы. Ну да. Вот такая у нас семейная идиллия.
– Марк, – строго говорит матушка, но уже тише. – Я жду объяснений. Саша приехала ко мне. Бедная девочка была вся в слезах! Как ты мог? Что это за ребенок? Ты уверен, что он твой?
Она закидывает меня вопросами. Саша же за ее спиной смотрит на меня с торжествующим блеском в глазах. Прекрасно понимаю, какое представление было разыграно перед моей матерью. Но мне осточертело уже оправдываться.
– Я узнал, что у меня есть дочь. И теперь не отпущу ее. Она моя.
Саша закатывает глаза и отворачивается. Мать же прищуривается.
– Как ты можешь так говорить? – возмущается она. – Я уверена, эта особа, ее мать, просто охотница за деньгами! А ты привел ее в дом своей жены.
– Я не хочу слышать твои бредни о Софии, – отрезаю я. – Она мать моего ребенка. И не надо додумывать то, чего нет. А что касается ее пребывания здесь. Это была вынужденная мера.
Саша одним глотком осушает бокал. С грохотом ставит его на стол. Хорошо хоть не разбила.
– Надоело.
Говорит и встает с дивана. Подхватывает почти пустую бутылку и скрывается из гостиной.
После ее ухода последовали нотации от матери. Она все распалялась, я перестал слушать. Решил написать сообщение Софии, что заеду за ней в офис. Но в этот момент услышал то, что привлекло внимание.
– Видел бы отец. Он, наверное, там в гробу переворачивается.
Стиснув зубы, отвечаю.
– Отец бы радовался, что у него появилась внучка. И я уверен, первым бы признал ее.
Мать молчит. Лишь смотрит на меня укоризненно. Будто я разочаровал ее.
– Марк, ты же...
– Здрасьте!
Слышу неуверенный детский голос и резко поворачиваюсь. В дверях стоит Маша. Волосы в беспорядке. Сонно трёт глаза, прижимая к себе плюшевого зайца.
– Проснулась, принцесса?
Я подхожу к дочери, беру крохотную ладошку в руку. Маша в ответ стискивает мою ладонь. Меня сразу окутывает трепет. Я никогда не привыкну к этому чувству.
– Пойдем, познакомлю тебя кое с кем.
– А где мама?
– Мама на работе. Но скоро придет, не волнуйся.
Подходим с дочерью к дивану, на котором сидит мать. Та смотрит на Машу широко распахнутыми глазами. Вижу, как жадно она ее рассматривает.
– Маша, познакомься, – вкрадчиво говорю дочери. – Это твоя бабушка.
Малышка прячется за меня. Цепляется за брюки.
– У меня уже есть бабушка, – тихо шепчет. – Она живёт у моря.
Только я собираюсь ответить, как меня перебивает мать. Ее голос неожиданно нежный.
– Теперь у тебя две бабушки. Подойди же ко мне, дай посмотреть на свою внучку.
Я прищурился. Что за... Но смотрю на мать и кажется понимаю. Что-то дрогнуло в ней. В ее глазах слезы. Ладонь, протянутая в сторону Маши, дрожит.
– Марк... она так похожа... – всхлипывает. – Так похожа на тебя в детстве.
– А ты тоже прилетела из космоса?
Маша высовывает свой любопытный носик из-за моей спины. Мать хмурится и переводит недоумевающий взгляд на меня.
– Нет, малышка, – говорю дочери. – Бабушка не умеет летать.
И тогда Маша отпускает меня, осторожно подходит к моей матери. Встаёт перед ней, уперев руки в бока.
– Если ты моя бабушка, то почему такая молодая?
Моя мать и правда не выглядит на свой возраст. Самые лучшие пластические хирурги и косметологи поработали на славу. Она начинает довольно смеяться. Ледяная стена между нами постепенно растаивает. Мне даже начинает казаться, что в матери проснулись родственные чувства. Зов крови силен, с этим не поспоришь.
Спустя некоторое время Маша уже с энтузиазмом показывает бабушке свои игрушки. Рассказывает про садик и того самого мелкого Ромео. Моя мать окончательно растаяла. В ее глазах радость и вина одновременно.
Я собираюсь подняться в спальню. Нужно поговорить с Сашей. Встаю с кресла, а эти двое даже не обращают на меня внимания.
– Какие у тебя волосы, – мать расчесывает малышку, и я улыбаюсь, смотря на них. – А не хочешь сделать стильную стрижку? Короткую, как у бабушки?
Дочь кивает, дотронувшись ладошкой до волос моей матери. И в этот самый момент раздается напряженный голос у меня за спиной.
– Маша, иди собери свои вещи!
Резко разворачиваюсь и вижу Соню. Она стоит в дверях. Напряжена, как натянутая струна. Лицо бледное, губы плотно сжаты. В зеленых глазах, направленных на мою мать – неприкрытая ненависть. В последний раз я видел Дееву такой, когда приперся к ней с угрозами.
Но тогда в ее глазах был еще и страх. Сейчас же я словно видел перед собой яростную тигрицу, которая готова кинуться в нападение. Какого черта?
– Хорошо, мамочка! – вскакивает Маша. – А это моя бабушка. Как бабушка Зоя, только не Зоя.
Говорит и убегает вприпрыжку из комнаты. Я же подхожу к Софии. Но она отходит в сторону и обхватывает себя руками. Смотрит на меня, а в глазах плещется боль и разочарование.
– Вы, должно быть, София?
Наш зрительный контакт прерывает голос матери. Я вижу, что Соню буквально передергивает. Что за хрень творится?
– Маша такой замечательный ребенок, мы с ней…
Деева резко меняется в лице. Срывается с места и встает прямо перед моей матерью.
– Да, моя дочь – замечательный ребенок! А вы с ней больше не увидитесь!
Мать сидит с открытым ртом. Соня же разворачивается и пытается выбежать из комнаты. Я хватаю ее за руку и разворачиваю к себе.
– Ты что творишь?
– Вот сынок, а я же говорила…
Слышу голос матери, но я ее не слушаю. Смотрю на Софию и меня разрывает от эмоций. Хочется ее встряхнуть, привести в чувства. И в то же время прижать к себе и стереть эту боль, что плещется на дне зеленых глаз.
– Я видела брата, – холодно говорит София. – Это твоя мама дала ему деньги на аборт. А теперь…
Ее голос дрогнул, она прижала кулак к губам. Из глаз полились слезы.
Отшатываюсь от нее. В голове набатом раз за разом прокручивается ее последняя фраза. Я настолько ошалел от этой новости, что просто смотрю, как Соня разворачивается и убегает в гостевую комнату к дочери.
Стою в полном ступоре. Сквозь гул в ушах слышу тихий плач за спиной. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Пытаюсь взять себя в руки, но чувствую, как ярость лавой устремляется по венам. Медленно разворачиваюсь и встречаюсь с виноватым взглядом плачущей матери.
***
София
Я мечусь по комнате, которую для нас выделил Марк и пытаюсь взять эмоции под контроль, но как же это трудно!
– Мамочка, а можно мне взять эту игрушку? – спрашивает Машка.
– Конечно, – отвечаю на автомате.
– А этого кролика? А эту куклу? А этот набор конструкторов?
– Морковка, бери все, что хочешь, хорошо? Ты пока собирайся, а я сейчас…, – целую дочку в щеку и забегаю в ванную.
Подхожу к раковине и хватаюсь за нее, чтобы не упасть. Чувствую, как внутри меня что–то ломается, крошится, кровоточит. Так больно, что не продохнуть. Делаю вдох, а он застревает в горле, слезы начинают катится по щекам. Закрываю рот ладонями, чтобы заглушить рвущиеся наружу рыдания. Сажусь на пол, забиваюсь в самый дальний угол и даю волю эмоциям.
Когда мне Ванька рассказал все, я была в шоке… Как так? Нас с Марком предали два самых близких и родных человека и ради чего? Да даже плевать на нас. Они забрали у Машки счастливое детство! Моя дочь, конечно, счастлива, но она просто не знала, что может быть по–другому. Так горько от этого, так противно. А увидеть, как эта… Эта… Женщина разговаривает с Машенькой, как светятся ее глаза от радости… Я хотела ее ударить! Она сама, осознанно, отказалась от внучки, а теперь смеет смотреть на нее? А Иван? Как он мог, я просто не понимаю… Он же видел, как мне было плохо, как я страдала… А потом, когда Машка родилась… Ничего внутри у него не ёкнуло. А я дурочка наивная, всегда жалела его, оправдывала, а он мне нож в спину.
Не знаю, сколько просидела так на полу, жалея себя. Я даже не услышала, как открылась дверь, лишь почувствовала, что сильные, надежные руки начали меня обнимать. Сделала глубокий, прерывистый вдох и в легкие попал аромат парфюма Шаховского. Марк пересадил меня к себе на колени и стал укачивать. А я почувствовала себя такой маленькой, беззащитной, но в таких надежных руках. Я знала, что ничего плохого не случится, Марк не позволит… И слезы вновь покатились из глаз, я терпеть не могла себя за эту слабость.
Обняла Шаховского за шею и громко всхлипнула, уткнувшись ему в грудь.
– Тише, маленькая, знаю, – начал успокаивать, гладить по спине.
И, удивительно, но на меня действовали его слова. Я и правда начала чувствовать, что прихожу в себя, истерика и жалость к себе отступают.
Медленно я подняла голову и уставилась на пятно на рубашке Марка.
– Прости, я намочила твою рубашку, – хрипло сказала.
– Ничего страшного, Соня, – улыбнулся мужчина.
А у меня сердце зашлось в бешенной скачке. Ведь все наши обиды – не существующие. Такое чувство, что мы просто вернулись назад, на ту турбазу, где не расставались, где рассказывали друг другу самое сокровенное и любили…
Я нервно сглотнула и облизала губы, Марк проследил за этим движением, видела, как его глаза потемнели. Ох.
– Мы… Я… Ты…, – вот и весь мой богатый словарный запас.
Сам воздух вокруг нас начал потрескивать, а дыхание сбилось. Такой момент, глаза в глаза…
– А что вы тут делаете? – послышался детский голосок от двери.
От неожиданности я подпрыгнула, больно ударившись головой. Знаете, как в забавных клипах в интернете, когда кошка забывает, что стала мамой и котята ее пугают.
– Ой, – схватилась за ушибленную голову и подошла к Машке.
– Ты уже собралась? – спросила у малышки.
Она внимательно стала рассматривать меня, а я уже бояться начала, что она там увидела? А затем девчонка рассмеялась, громко, весело, задорно.
– Мамочка, ты похожа на панду! – воскликнула Морковка.
Я тут же кинулась к зеркалу и едва не закричала. Вот тебе и водостойкая тушь… Я была похожа на Оззи Осборна, на минималках. Так вот почему Марк так странно смотрел на меня? А я тут уже потерялась в своих розовых мечтах. Мельком взглянула на мужчину, все так же сидит на полу, смотрит. Я взяла полотенце, намочила и стала оттирать потеки туши с лица.
– Морковка, ты собралась? – спросила вновь.
– Нет, – отрицательно покачала головой дочь.
– Как нет?
– Марк… То есть папа сказал, что мы никуда не едем!
– Маша, дочка, пойди поиграй, нам с мамой нужно поговорить, – сказал Марк, поднимаясь с пола.
– А бабушка ушла? Можно я пойду к ней? – спросила дочь.
А я хотела ей запретить, больше никогда эта женщина…
– Иди, – разрешил Марк, а дочка убежала.
Это что сейчас произошло?! Зло смотрю на Марка и категорично заявляю:
– Мы уезжаем!
– Нет, – было мне ответом.
Смотрю на Марка, приподняв брови.
– Что значит «нет»? Ты не можешь решать, что мне делать.
– Могу, Соня, – смотрит в глаза, я собираюсь возразить, но мужчина поднимает руку, жестом показывая, чтобы я помолчала.
– Просто послушай, хорошо?
Я скрещиваю руки на груди, всем своим видом показывая, что делаю ему одолжение. Но мне на самом деле интересно, что он скажет.
– Ты сейчас рубишь с плеча. Все, что ты узнала – это #цензура. Все, что сейчас чувствуешь – это нормально. Но просто остановись и подумай. Еще вчера угрожали какие–то мордовороты, а сейчас ты хочешь забрать Машу. Куда? Ты на двести процентов уверена, что наша дочь будет в безопасности?
Марк внимательно следил за моей реакцией. Конечно, я не могла дать такие гарантии. Но и Машкой не собиралась рисковать! Не в хостел я ее тащу, ей богу!
– Я понимаю все, что ты говоришь, Марк. Но оставаться здесь не буду, – ответила спокойно.
– Хорошо. Я изначально сделал неправильно, что привез вас сюда. Это дом мой и Саши, я могу представить, как ты себя чувствуешь, – запускает руки в волосы и взъерошивает их.
– Просто, когда ты позвонила, я не мог ни о чем думать, кроме того, что мне нужно вас защитить. Повел себя, как дурак. Жену обидел.
– А теперь нужно все расхлебывать, – улыбнулась я.
Я смотрела на Марка и искренне улыбалась. Меня, почему–то, забавляли его страдания. Нет, я не стерва, которой это нравится. Просто Марк – мужчина, а дело приходится иметь с женщинами. Петух и его курятник.
– Дай мне время, я все решу.
– Хорошо. Но повторю, здесь мы не останемся. Я нашла хорошую квартиру и…
– Нет, – снова отрезает.
– А теперь что не так?
– Вы не будете жить по съемным хаткам. У компании есть квартира, где иногда располагаются деловые партнеры и всякие випы. Охраняемая территория, никто не пройдет. Вы поедете туда.
– Но я же нашла хорошее место…, – совсем растерялась.
– Соня, не спорь.
– Ладно, – неожиданно самой для себя согласилась.
Шаховский удивленно посмотрел на меня. Он совсем не ожидал, что я так просто соглашусь. Признаюсь, я сама от себя не ожидала. Но, я должна думать о Морковке и ее безопасности. Не понятно еще какие последствия будут от поступка Ивана и Миши…
– Тогда, собирайся, я вас отвезу.
Через полчаса мы с Машей собрали все вещи. Дочка долго прощалась со своей «бабушкой», а я только и могла, что кривиться и бубнить бранные слова. Эта женщина номер три в моем черном списке.
Марк довез нас до квартиры, я едва не присвистнула. А он не шутил, когда говорил о вип. Все здесь просто кричало о богатстве. Я сразу же почувствовала себя не в своей тарелке, в своем платье за триста рублей с распродажи и балетках оттуда же.
– Пойдем, – Марк взял наши чемоданы, проигнорировав человека, который вышел помочь. Я даже не знаю, как он называется! Настолько я бедная.
Пока шли к квартире я рассматривала Шаховского, а в голове так и всплывала предательская мысль о том… Насколько Марк богат? Нет, я совершенно не хочу его денег или еще что–то… Просто… Социальная разница очень велика. Я даже подумала, что в какой–то степени понимаю его мать… Мы когда с Марком познакомились, я думала, что он просто мажорик, а на деле он из списка Форбс!
Ладно, отставить эти мысли. Это же Марк.
Мы доехали на модном стеклянном лифте на последний этаж и… Вышли прямо в квартиру. Можете представить? Лифт ведет в квартиру! У Машки восторга было! Да и у меня тоже.
– Кушать закажите из ресторана, если что–то надо, звоните вниз – доставят. София, вот ключ от лифта.
Марку позвонили и он ответил на вызов. А я несмело прошла внутрь и офигела. Номер, как в голливудских фильмах.
– Мне пора ехать, есть зацепка по делу твоего брата. Вечером приеду и все расскажу, а потом мы поговорим, София, – сказал таким тоном, от которого мурашки побежали по позвоночнику. Не угроза – обещание, – Выясним отношения.
– Папа, ты куда? – тут же появилась Морковка и схватила Марка за руку.
Он сел на корточки, чтобы быть одним ростом с дочкой и нежно потрепал ее по щеке.
– Мне нужно уехать ненадолго, но я скоро вернусь.
– Обещаешь?
– Конечно, принцесса, ты даже соскучиться не успеешь.
– Но я уже скучаю, – надула губки малышка.
– Маша, папе надо работать, иди сюда, – слова так легко слетели с губ.
– Но…
– Никаких «но», юная леди, нас с тобой ждет букварь и буква Ж.
– Но мама! Я же не пошла в садик!
– И? Алфавит нужно учить не зависимо от того ходишь ты в садик или нет.
– Когда я уже стану взрослой, чтобы не учить этот алфавит? Зачем он вообще нужен?
– Зачем нужен, тебе папа объяснит, когда вернется, – сказала с улыбкой, а Марк выразительно посмотрел на меня.
Еще несколько минут Маша покапризничала, но потом успокоилась. Марк уехал, сказал, что приедет к ужину. А я … А я пыталась понять что делать дальше… Так ничего и не придумала, поэтому решила заказать поесть.