Глава 18

Контрастный душ ни хрена не помогал. Как и опустошающий, бешеный оргазм.

В мышцах почти не осталось сил, в голове — мыслей, а под ребрами все равно продолжало колоть, жечь и сдавливать в тиски.

Твою мать!

Что со мной творится? Какой бес в меня вселился? В какое дерьмо я вляпался, что меня скручивает в бараний рог от увиденной за окном сцены?

Встреча с другом!

Какие, мать вашу, друзья? Она издевается или действительно такая наивная? Я не слепой, чтобы не заметить, каким взглядом сопляк пялился на ее грудь, как жадно шарился лапами по спине и заднице. Вот последняя, кстати, и напросилась на наказание.

Взрослое.

Настоящее. Вспомнив о котором член тут же отреагировал, словно намекая, что не против бы и повторить.

Я, как последний идиот, сдерживался последние дни, стараясь дать Злате время прийти в себя, боялся навредить, ждал, когда все заживет. Вставал со стояком, в ванной "спускал пар" дважды в день и всю ночь мучился от неудовлетворения, чтобы потом увидеть ее сосущейся перед домом с другим?

Чего мне стоило сдержаться и не выйти на улицу, не вмазать этому желторотому щеглу! Донести до вчерашнего маминого сыночка, что не надо трогать чужое! Это чревато последствиями.

Хотя, если еще раз увижу его рядом с ней, похоже, так и будет. И это меньшее, чем он может отделаться…

Злата еще слишком молода, чтобы понимать, что такие, как он, — не ее уровень. Что ничего, кроме как слез, разочарований и залета, она не вынесет из таких отношений.

Сейчас она может злиться, обижаться на меня, но время само расставит все по своим местам. По-хорошему забрать бы ее с собой. Семью ей создавать рано, детей тоже пока не стоит заводить, а за годы наших отношений я помогу ей встать на ноги, открыть свое дело, купить недвижимость. А потом… потом и о семье можно будет ей задуматься.

Только почему от этой мысли у меня кишки скручивает в узел? Почему мне рвать голыми руками хочется любого, кто окажется с ней рядом? Я же с самого начала понимал, что рано или поздно мне придется ее отпустить?!

Отказаться. Забыть.

Вот только раньше понимание оного не давило на ребра стальным прессом так, словно желает размазать до состояния мокрого места.

По существу, мне уже давно пора было выходить из тени и возвращаться домой. Разбираться с бизнесом, с партнерами, со всей этой ересью с заказным убийством. Какое уже по счету?

Третье? Четвертое?

И это уже в наши, относительно спокойные, мирные дни.

А я тупо тянул время, цепляясь за мелочи, убеждая самого себя и своего безопасника, что стоит еще повременить чуток, переждать недельку-другую, не торопиться. Выискивал причины. И отчаянно сопротивлялся признавать, ради чего, а точнее, ради кого я прозябаю здесь, забив большой болт на все свои дела.

Только сейчас, глядя на себя в запотевшее зеркало, я начал понимать, как все-таки устал от суеты, от загруженных графиков, постоянных стрессов, вечного поиска правильных решений, перелетов, кучи цифр в голове и банально отсутствия свободного времени.

Последние дни, проведенные со Златой, даже несмотря на травму плеча, стали для меня пьянящим глотком свободы. Скинули с плеч минимум лет десять и заставили поверить в чудо.

Я закрутил кран с горячей водой, обмотал полотенце вокруг бедер и открыл дверь ванной комнаты, впуская прохладный свежий воздух из коридора.

Прямо на пороге стояла Злата. Распущенные волосы слегка прикрывали грудь.

Босая.

Обнаженная.

С решительным видом.

Прекрасная в своей наготе до ноющей боли в паху.

Я застыл, забыв как дышать, глядя на нее глазами Адама. Как на единственную женщину во Вселенной.

Пожирая взглядом и мысленно пройдя языком по каждому сантиметру ее тела. Нежная сливочная кожа, плавные изгибы фигуры, уверенные движения. Она изменилась за последние несколько дней.

Кардинально.

Стала куда более привлекательной и соблазнительной.

Злата закрыла собой выход и начала теснить меня назад.

— Знаешь, я тут подумала… Раз ты считаешь, что имеешь право ставить мне условия, — она ухватилась за край полотенца, рывком сдергивая его с меня, — то и я имею на это право.

Перевела довольный взгляд вниз, с удовлетворением отметив свое выигрышное положение. Мой стояк красноречиво давал понять, что сейчас примет любые ее условия.

— Чего ты хочешь? — хрипло поинтересовался, замирая от прикосновения ее сосков к моей груди.

Дышать становилось тяжело.

— Я расскажу, — прошлась ладошкой по стволу, оттянув кожицу и оголяя головку, нарочно легонько задев ее влажным пальцем. — Только мне нужно принять душ.

— Хорошо, — кивнул согласно, предвкушая, как сейчас буду иметь ее прямо здесь, нагнув под нужным углом.

Злата цокнула языком, покачав головой. Отступила на шаг в сторону ванны. Видимо, прочитала по глазам мои мысли.

— Договор будет нечестным, если ты будешь касаться меня.

— Что же я тогда должен делать? — словно налетая на преграду, тормознул сам себя.

Кровь набатом стучала в голове.

Внутри уже все рвалось в бой. Обнять, зажать, прикусить нежную кожу и… почувствовать снова свою девочку, насадить до самого основания. Яйца болезненно поджались, заставляя стиснуть зубы.

— Выслушать.

— Мне подождать тебя в комнате? — нахмурился, в корне не согласный с такой постановкой.

— Нет. Ты останешься здесь. Тебе ведь нравится смотреть на меня? На расстоянии, не дотрагиваясь?

— Злата, — двинулся угрожающе вперед.

Обнаженный вид девушки никак не вязался с тем, чтобы "смотреть, но не трогать!"

— Стой! — вытянула она руку. — Коснешься меня — и я буду считать, что ты меня не услышал. Не услышал — равно плевать на меня. Плевать на меня — и я близко не подпущу тебя к себе!

— Нечестные правила, — выдавил, сверля ее жадным взглядом.

Каждый вдох давался с трудом, словно горло сдавило раскаленными тисками. А девчонка будто сильнее затягивала свою шелковую удавку на моей шее:

— Вот самого себя ласкать можешь, — добавила игриво. — Не запрещается.

— Быстро учишься! Но не тому. Совсем не тому, чему надо.

— У меня хороший учитель, — улыбнулась она.

Завела руки за голову, скручивая волосы в пучок и открывая потрясающий вид на красивую упругую грудь.

Сжать бы ее сейчас в ладонях. Податливую, нежную. Покатать сосочки между пальцев, провести языком по вершинке, наблюдая, как закатываются глаза от удовольствия у моей девочки. Как выгибается, требуя продолжения.

Картинка мгновенно сложилась в голове и так же быстро рассыпалась на мелкие осколки, стоило вспомнить условие, поставленное Златой.

— И? — облизнул пересохшие губы. — О чем будем беседовать?

Девчонка развернулась ко мне спиной. Наклонилась, потянувшись к крану, и аппетитно выпятила попу. Как раз под тем углом, под каким удобно было бы пристроиться к ней сзади.

Возбуждение крепло не по-детски, постепенно достигая своего максимума, и в фантазиях я уже проникал в нее, фантомно ощущая сжатие стеночек лона на своем члене, их пульсацию… Долго я так вряд ли смогу продержаться.

Злата выпрямилась, отрегулировала температуру воды и шагнула в ванну. Встала боком. Так, чтобы хорошо были видны и грудь, и ягодицы, и плоский животик.

— О тебе. — Злата направила струю душа на себя, и первые змейки-дорожки из воды, извиваясь, побежали по сливочно-нежной коже.

Сглотнул, представив, с каким удовольствием оказался бы сейчас рядом с ней, пробуя на вкус это порочное искушение, что сейчас с издевательским наслаждением наблюдает за моей реакцией из-под полуприкрытых ресниц.

— Тебе помочь? Намылить спинку? — отозвался хрипло.

— Спасибо. Я сама.

Она выдавила на руку жидкое мыло, растерла между ладонями и медленными движениями заскользила, размазывая пенку, по телу. Поглаживая, останавливаясь на интимных местах, лаская пальцами и заставляя меня скрипеть зубами от тянущей боли в яйцах.

— Ты специально меня провоцируешь? Я ведь могу и включиться в игру!

Я все-таки не выдержал. Сжал член у основания и пару раз прошелся по всей длине, чувствуя, что еще немного и выстрелю без всяких манипуляций.

— Я не играю с тобой, Артур. И никогда не играла. Всегда была честной. В отличие от тебя. — Злата закусила губу и откинула голову назад, направив струю душа себе между ног.

— Я это ценю, — процедил с трудом.

Жадно наблюдая за каждой эмоцией на ее лице, за каждым движением тела.

— Неправда! Ты давишь и прогибаешь под себя.

— Зачем все это? Пытаешься напомнить мне, какой я циник? — едва сдерживаясь, чтобы по-настоящему не прогнуть ее под себя, я шумно сглотнул.

— Ты преувеличиваешь. Я знаю тебя другим. — Она посмотрела на меня полупьяным взглядом, обезоруживая напрочь. Грудь высоко вздымалась от тяжелого дыхания, на коже блестели капельки воды. — Я всего лишь прошу взаимности.

Черт, девочка, сейчас я готов пообещать даже луну с неба и принести на блюдечке! Руку, сердце, почку. Что угодно!

Весь комплект.

— Я всегда открыт для тебя…

— И для других женщин?

Сквозь белый туман клубящегося пара я умудрился рассмотреть, как ее глаза сверкнули острой ревностью, и этот факт впервые за долгое время моего опыта общения с женщинами вместо раздражения вызвал теплое, согревающее удовлетворение.

Со стороны Златы не было истерик, она не ставила ультиматумы, но тонко, намеком, дала почувствовать свое отношение ко мне.

Маленькая собственница. И понимание того, что я ей небезразличен, выплеснуло в кровь новую порцию тестостерона.

— После тебя я не замечаю других. — И это правда.

Во всех своих снах, эротических фантазиях и желаниях в последние дни я представлял только ее одну. Только Злата возбуждала и сводила меня с ума настолько, что я переставал себя контролировать, терял хладнокровие и трезвость рассудка. Я вообще не помню, чтобы так остро реагировал на женщин.

— Надолго ли тебя хватит? — горько усмехнулась она.

— Дай мне время, и я докажу серьезность своих намерений. Обещаю, — прохрипел, ничуть не сомневаясь в своих словах.

Наверное, именно в этот момент я впервые понял, что уже не отпущу ее. Мы прошли вместе точку невозврата, когда еще что-то можно было изменить. Не оглянувшись.

А сейчас я найду тысячи причин "почему", но не дам ей уйти. Она стала слишком дорога мне за эти дни.

Злата сделала шаг в моем направлении. Еще один. Подошла вплотную, не прерывая зрительного контакта.

— Хочу тебе верить, — прошептала, облизнув губы. — Хочу и боюсь. Пообещай, что не обманешь?

Я молча взял в ладони ее лицо, обведя большим пальцем контур скул. Впитывая тепло, энергетику, флюиды, которые будили во мне первобытное желание не только обладать, но и защищать.

Девочка моя.

Малышка.

— Обещаю, — беззвучно, одними губами, прежде чем сорвало крышу.

Перед тем как набросился на нее, подобно оголодавшему хищнику, и забыл обо всех разделяющих нас препятствиях.