ГЛАВА 8

— Ой, а кто это у нас такой сладенький? – едва мы с Камилем вошли в квартиру, к нам подошла няня. — Кто у нас такой хороший… а кто это? – уже нормальным голосом добавила она.

— Сын подруги, – сказала я.

— Вы можете идти, деньги я вам уже перевел, – вклинился Камиль.

— Хорошо. Маркуша покапризничал, но успокоился. Я его уложила, – пожилая женщина обулась, открыла дверь, и попрощалась:

— До завтра.

— Спасибо вам, – улыбнулась я ей.

И мы с Камом остались наедине. Вернее, я, он и два маленьких ребенка. Как Камиль на это согласился? Как поддержал? Будь на моем месте… ну, подруга, например, то я бы настаивала звать опеку, полицию, но не забирать чужого ребенка домой.

Мы, по сути-то, украли Лёву!

Но совесть меня не грызет.

— Я руки помыл. Дай мне его, и иди в ванную, – Кам протянул руки, и я, пересилив себя, отдала ему малыша.

У меня такое только с Мариком было, и то потом подуспокоилась. А сначала физически тяжело было отдавать его в чужие руки, даже просто подержать. Как часть себя отрывала. И вечный страх, что уронят, что не так будут держать, что вывихнут хрупкие косточки.

— Сонь, напиши этой, как там ее, насчет питания, – попросил Камиль.

Он уже снял с Лёвы комбинезон, достал из кроватки проснувшегося Марка, которого, как няня думала, она усыпила, положил их на диван, и бессовестно тыкал пальцев каждому в живот. А мальчишки улыбались, радуясь этой нехитрой игре.

«Моя подруга кашами и молоком его кормила, – прочитала я ответ Дарины. — Грудью вроде два раза в день. Машка кормила и моего и своего, у меня молоко пропало. А так всякие пюре ест, соки. Ну сообрази что-нибудь, аллергии вроде нет»

Я в который раз удивилась этой жуткой безалаберности. А вдруг мы с Камилем маньяки какие-нибудь?! А этой хоть бы хны.

И Марк и Лева синхронно взвизгнули, и я ревниво взглянула на эту компанию. Я и по Марику соскучилась, и Лёву не терпится снова на руки взять, но Камиль их нагло присвоил. Играет, дурачится с мелкими, а я…

— Я приготовлю что-нибудь, надо Лёву накормить, – вздохнула я, открыла холодильник, и достала творог, который предстояло смешать с перетертыми фруктами. А перед сном мне обоих ребят грудью кормить, и это не вызывает отторжение.

Лишь какой-то неясный трепет. Словно так и должно быть.

— Помочь?

— Играйтесь дальше, – хмыкнула я, и они продолжили.

Кам усадил Леву на колени, а из Марика сделал самолет, отчего малыш довольно взвизгивал. Появление Лёвы будто вернуло все на свои места. Все дни после получения результатов злополучного теста Марк проводил со мной, иногда с няней, но сейчас… сейчас происходило нечто правильное по моим ощущениям.

Пусть только на один вечер. Завтра шок от появления еще одного ребенка пройдет, Кам снова замкнется, и не подойдет к Марику. Но сейчас мне приятно чувствовать себя мамой, которая готовит ужин, пока папа возится с детьми.

— Давай его мне.

— Я сам, – Кам поднял обоих пацанят, и подошел к столу. — Иди, отдыхай, я покормлю.

— Давай я! – упрямо сказала я.

— Сонь, иди уже. В душ сходи, кремами намажься. Релакс устрой.

— Кам…

— Что, драку устроим за детей? – весело спросил парень, надевая на Лёву слюнявчик.

Я и правда готова была драку устроить. Хочу обоих взять на руки, затискать. Кормить хочу сама, мыть, никому не отдавать, и без конца прижиматься носом то к голове Марика, то к макушке Лёвы, вдыхать запах детства, и быть счастливой.

— Надеюсь, Лёва в тебя плюнет, – показала я Камилю язык, и пошла в душ, откуда вышла через десять минут.

— Марик тоже просил, пришлось накормить и его. Немного, не парься. Обжорой растет, – хохотнул Камиль, и погладил Лёву по голове. — Слушай, как так-то? Эта кукушка явно не бросит наркоманить. Лечиться не пойдет. Я таких навидался.

— Может, ради сына?

— Ради сына, которого незнакомцам отдала? – приподнял Камиль бровь, и с неудовольствием позволил забрать малышей. — Сонь, скажи, чего хочешь, и я помогу чем смогу.

Чего я хочу?

Хочу забрать Лёву себе! Навсегда!

Вгляделась в довольное, уже чуть сонное личико мальчика, и меня болезненно ударило какой-то дикой, непонятной любовью. Он мог бы быть моим. Возраст подходит, темненький, хорошенький… да, он мог бы быть нашим с Камилем, и братиком Марка.

Вот только ребенку мама нужна. Ребенок – не игрушка!

— Я съезжу к подруге Дарины, найду ее родственников, попрошу как-то повлиять на нее. Хотя, вряд ли родне есть дело, – добавила я. — Дарина написала, что Лёвой занимается ее подруга, даже кормит. Была бы тетя, бабушка, хоть кто-то, кому не плевать, такое бы не допустили. Но я попробую.

— А что, если все будет впустую? Что, если Лев – не сын того орущего придурка, бабушек-тетушек нет, а есть только наркоша-мать?

Я нагнулась, поцеловала малышей, сидящих у меня на коленях, и прижатых к моему животу, и поняла, что хочу этого. Хочу, чтобы у Лёвы никого не оказалось. Хочу, чтобы Дарина, о Боже мой, не бросила свои привычки.

— Тогда я заберу его себе, – с вызовом произнесла я, и вскинула подбородок. — Будешь спорить? Отговаривать?

Я по глазам видела, что Камиль именно это и собирался сделать. Сказать, что ночь, или пара дней – это куда ни шло, но забрать? Да кто вообще отдаст ребенка студентке и матери-одиночке?

Но Кам взглянул на меня, а затем на малышей, вздохнул, и кивнул.

— Завтра вместе навестим подругу этой Дарины. Расспросим про ребенка, хоть узнаем, сколько ему месяцев, документы возьмем. И про родственников выспросим. А там посмотрим.

Я закивала в предвкушении.

Отчаянно хочу все знать про Лёву. Вообще все! Как родился, когда, где, что он любит, какие песенки ему петь. Хочу знать все то, что каждая мама знает про своего ребенка.

Пусть я знаю Лёвушку всего пару часов. Пусть, скорее всего, его придется вернуть Дарине, или отдать в приют, или его отцу, от чего сердце кровью обливается. Пусть он мне неродной, но как бы я хотела забрать его!

Я ведь успела полюбить.

— Сонь, не дергайся. С детьми все в порядке, – недовольно произнес Камиль.

Все равно мы надолго их оставили. От Дарины я добилась того, что она назвала мне адрес. Писала ей смс, доставала в ватсап, и получала в ответ невнятные сообщения с точками и тире, будто азбука Морзе.

Пришлось звонить, и на десятый звонок красавица соизволила промямлить, что нам на Ясеневую улицу, на которую мы и ехали, собрав все пробки в городе. А еще пока поговорим с этой подругой, если она вообще дома окажется, пока доедем домой…

— Соня! – рыкнул Камиль, заметив, что я не успокаиваюсь, и притормозил. — Все, приехали.

Мы вышли из машины, и я с сомнением оглянулась. Жутковатое местечко, снег не убран, все усыпано окурками, семечками, у дома стоят Жигули с разбитыми стеклами. И стоят они здесь, видимо, лет десять.

— Может, Дарина обманула?

— Проверим. Я бы тебя попросил в машине остаться, но фиг знает, где безопаснее. Идем, Сонь.

Камиль прав. Вероятность пятьдесят процентов, что, когда мы выйдем из этого чудесного дома, пугающего своими грязными окнами, машины во дворе не окажется.

Мы вошли в подъезд, поднялись на третий этаж, и Камиль нажал на звонок.

— Ее зовут Кристина. Надеюсь, Дарина не перепутала имя, – сказала я парню.

Почему-то мне казалось, что нам либо никто не откроет, либо откроют и скажут, что нет здесь никаких Кристин, либо откроет сама Кристина. Но дверь нам открыла Дарина. И выглядела она отнюдь не сказочно.

Как за неполные сутки можно превратиться в ЭТО?

Перед нами предстало зеленовато-желтое существо с неестественно белыми руками. Дарина одета в короткие шорты и спортивный топ. Бедра покрыты мелкими синяками, как и предплечья, глаза стеклянные, на лбу испарина… кошмар!

— Че надо? – гаркнула она, глядя сквозь нас, явно не понимая, кто мы и зачем.

Из коридора показалась полноватая девушка в халате, и натянуто улыбнулась.

— Добрый день, – кивнула она, и похлопала Дарину по плечу, отчего девушка немного пошатнулась: — Ди, хватит уже, иди спать.

— Че ты меня спать весь день отправляешь? – она резко повернулась к нам спиной, но запнулась о свои же ноги, ударилась плечом о дверь, и начала падать.

И упала бы, если бы Камиль не поймал.

— Хм, отрубилась, – заметил он, придерживая действительно закрывшую глаза Дарину. — Вроде головой не ударилась.

— Наконец-то! Отнесите ее, пожалуйста, в спальню, – вздохнула девушка, настороженно поглядывая на нас. — Она… немного не в себе.

Я с ужасом увидела, насколько Дарина не в себе. Кам придерживал ее, но рука девушки была вывернута, и я смогла разглядеть характерные следы.

Мне было четырнадцать, и я подцепила одну инфекцию на юге. Прилетели домой, и я отправилась в больницу почти на месяц. Лежала под капельницами постоянно, мне вводились разные лекарства, и таких следов на сгибах локтей не оставалось. Просто ранки, синячки изредка, но не эта чернота. Будто гниль.

Я никогда так близко не сталкивалась с наркоманами. А теперь вблизи рассмотрела, и осознала – мы с Камилем дали ей деньги! И я вчера желала… да чего я только Дарине не желала. А вдруг Лёва удерживал ее от грани? А сейчас его с ней нет, и Дарина опустилась окончательно?!

— Спасибо, – с облегчением выдохнула Кристина, когда Кам вышел из комнаты, отнеся в нее Дарину. — А вы… вы…

— Мы, получается, к вам. Вы Кристина?

— Да, – нахмурилась девушка. — Мы знакомы?

— Мы знакомы с Дариной, – кивнула я на дверь. — Но нужны нам вы. Можете уделить немного времени?

Кристина нерешительно кивнула. Наверное, страшновато пускать непонятно кого в дом. А в комнате малыш, это заметно по множеству мелочей, которые наполняет эта обшарпанная, но чистенькая квартира.

— Она вам задолжала? – испугалась Кристина. — Я ей не родственница, просто снимаем вместе квартиру. Я бы давно съехала, но как ее бросить, и…

— Нет-нет, у нас Лёва, – торопливо произнесла я, перебив этот словесный поток.

— Слава Богу! Она ж ничего мне не рассказала! – воскликнула Кристина, и поманила нас на кухню. — Как малыш? Я вчера умаялась с дочкой, только как кормить пришла пора, поняла, что кроватка пустая. Лёва у меня в комнате спал обычно. Я люблю малыша, но сами понимаете, свой ребенок важнее, особенно когда болеет. А Дарина вроде к бывшему ушла, вот я и не сразу поняла, что Лёвчик пропал. Рина загуляла, я места себе не находила, пока она не написала, что все с ней и ребенком хорошо. А утром вот явилась без сына, и в таком состоянии… ну вы видели. Вот чай, печенье, угощайтесь, – девушка поставила перед нами чашки и блюдце, не прекращая болтать, как невесело прошли у нее эти сутки.

И по Кристине видно, что она и правда напугана.

— Хотела уже в полицию звонить, хотя… мне бы нежелательно с ними пересекаться, – смутилась она, и видимо прочла что-то по моему лицу: — Нет, вы не подумайте, что я кто-то вроде Рины, или беглая преступница! Просто… ну, с регистрацией проблемы, закончилась она. Боюсь, что меня депортируют, а дочку заберут. На работу пока не выйти, двое детей на мне, вон хожу в районе подъезды мою, Даринка что-то приносит, ну и родители высылают немного. И регистрацию не сделать из-за всего этого. А Лёва в порядке?

— С ним все хорошо, – успокоила я девушку. — Дарина жила в моем подъезде, и ребенок пока с нами останется. Мы договорились, что как только Дарина в себя придет, мы ей сына вернем, а пока он с ней в опасности. Вот и решили помочь.

— А, – Кристина махнула рукой, — она не придет в себя. Не завяжет никогда. Если бы она еще этого хотела, если бы старалась, но срывалась – тут понятно, это ведь болезнь. Но ей, понимаете, по кайфу. Вы только плохо не подумайте, но я предлагала Лёве семью подыскать. Она ж им не занималась почти. Мы пять месяцев вместе живем, и Рина, представьте, беруши в уши, и спала, пока малыш надрывался. Я потому к себе его и забирала, сердце кровью обливалось. Но мне свою поднимать надо, я двоих не потяну. Уговаривала Дарину, что нужно семью найти малышу, а она…

Кристина неожиданно смутилась, и замолчала.

Болтушка она, но милая. Чуть полноватая. Не рыхлая, а уютная, симпатичная, живая. Сидит сейчас за столом, а такое чувство, что в движении. Вот только язык без костей, но мне это на руку.

— Что она? – спросил Камиль.

— Сказала, что у нее на Лёву планы, – сдалась Кристина. — Мы как начали вместе жить, она все носилась в поисках отца ребенка. Вконтакте показывала мне фотографии мужчин, и каждую неделю у Лёвы новый отец был. Говорила, что обеспеченные, заряженные парни, и скоро она из халупы переедет, но видимо, отец так и не нашелся. Я уж не знаю, от кого она Лёву родила, но подсунуть его пыталась десятку мужиков. Вчера вот еще к одному бывшему ходила, сказала, что последний вариант. Вроде жила с ним, удобно было, но он вроде как бесперспективный, запасной вариант. И тот отвалился, выпер ее за гулянки, да и вчера послал. Дарина бормотала об этом сегодня, все порывалась ехать окна выбивать, еле удержала.

Мы с Камилем переглянулись, и я прочла в его глазах то, что у меня в мыслях было: мы поступили правильно, что забрали Лёву.

— Ну, теперь мальчик у нас, – спокойно произнес Камиль.

— Вы ведь не тот самый бывший? – хмыкнула Кристина. — И не родственники Рины? Да и на отчаявшуюся бездетную пару не похожи. Вы не задумали что-то… ну, что-то…

— Плохое? Нет, иначе бы мы не явились сюда. Мы не киднепперы, – успокоила я девушку. — Просто хотим доброе дело сделать. Если Дарина бросит наркотики, мы вернем ей ребенка. Если нет, то я планирую усыновить Лёву. Я бы хотела, чтобы вы дали мне его документы, хоть копии, если оригиналы опасаетесь отдавать людям с улицы. И мне бы узнать о ребенке: на что у него аллергия, что ему можно, а что нельзя.

Кристина разлила по чашкам вторую порцию напитка, и снова опустилась на стул.

— Ох, с документами я не знаю, это у Дарины нужно спрашивать, может в себя немного придет. А про Лёву что рассказать? – девушка задумалась. —Я его увидела, когда мальчику месяц был. Знаю все со слов Дарины, она любила хвастаться.

— Чем?

— Да ужасами всякими, – в голосе Кристины прорезалась злость. — Я сначала ругалась с ней из-за ее рассказов, да только это бесполезно. Дарина – трудный ребенок. Она бродяжничать любила, говорила, что в одиннадцать в товарный поезд запрыгнула, и скиталась. Иногда домой возвращалась, потом исчезала. А потом возвращаться стало некуда. С дурной компанией связалась, и с тринадцати лет чем только не занималась. Все попробовала, результат вы видели.

— Видели, – я в шоке покачала головой.

Дарина при первом взгляде меня очаровала. Хрупкая, красивая, ухоженная. На солнце блестит, а при обычном освещении все нюансы становятся видны.

— Говорила, что, когда Лёву ждала, долго не обращалась в консультацию. Потом уже, как она описывала, Рина шла по улице, и ей плохо стало. Она и в беременность своих привычек не бросила, – процедила Кристина. — Обдолбанная была, хотя знала про ребенка. Ее в скорую отвезли, а там на нее напустились. Дорогостоящих тестов не делали, никаких НИПТ, и прочего. Осмотрели, кровь взяли, к акушеру втолкнули, ну тот ей и сказал, что родит она нездорового ребенка. У Рины фасад красивый, а внутри она износилась, да и беременность остатки здоровья забрала. Ей про это врачи и сказали, что ребенок вяло развивается, что родится слабым, вероятно с отклонениями.

— Но Лёва здоров, – в волнении произнесла я. — Внешне, по крайней мере. Я не заметила ничего такого!

— Он здоров, – успокоила меня Кристина. — Здоров, но лишь чудом. Минимум, что обещали – это синдром отмены и проблемы с нервозностью, возбудимостью. Ребенок ведь поглощает все то, что и мама. И первое время такие малыши кричат, надрываясь, у них проблемы с нервозностью, со сном. Но учитывая состояние Дарины, ей обещали умственную отсталость малыша.

— Ужас! – схватилась я за голову.

— И знаете, что? Она послала врачей к черту, и ничего не изменила, – прорычала девушка с гневом. — Она тогда свалила из больницы. Смеялась, когда рассказывала, как выбесили ее врачи с их угрозами и нотациями. Сказала, что решила на дому рожать, какую-то шарлатанку вызвала, лишь бы от врачей не выслушивать. И родился здоровый ребенок! Представляете, как ей повезло? – возмутилась девушка. — Только она не оценила. Для Дарины эта история – анекдот!

— Вообще никаких отклонений? – не поверил Камиль.

— Дарина говорит, рожала тяжело, но Лёва родился здоровым. Сначала, говорит, орал как резаный, она заснула под это дело, утомившись. А проснулась, и у нее вялый, спокойный младенец. Акушерка ее напугала, что он, возможно, с отклонениями, и смылась. Дарина еще удивлялась, что как родился, Лёва был живее всех живых, а потом резко захирел. Но она даже обрадовалась, представьте! Вялый, мало ел, почти не плакал – никакой мороки! Но через месяц ребенок вроде ожил, и все врачи, к которым я Дарину таскала, руками разводили – абсолютно никаких аномалий, – в тоне Кристины облегчение смешалось со злым возмущением. — Эта кретинка ведь Лёву даже не оформила нормально, и врачам не показывала. Сказала, что не захотела от врачей упреки выслушивать по поводу состояния ребенка. И только когда убедилась, что Лёва восстановился, и когда я потащила ее по врачам, тогда и смирилась, и документы сделала. А знаете, – разошлась Кристина, и встала со стула, — я отдам вам все документы ребенка! Вы, какими бы ни были, всяко лучше Дарины!

Девушка оставила нас с Камилем наедине, медитировать на остывший чай.

— Ребенка эта тварь не получит, даже если ангелом вдруг станет, – с ненавистью выдавил Камиль, и я знала, как трудно ему сейчас сдерживать свой характер.

А у меня в сердце заноза засела. И тоненький голосок в голове все твердил, и твердил, что здесь что-то не так. В рассказе Кристины, в собственных ощущениях. Я должна что-то понять, сопоставить.

Дарина рожала дома, я тоже. Вряд ли в нашем подъезде так много женщин производят на свет младенцев, не отправившись в роддом. Может, меня потому так к Лёве потянуло, что у них с Мариком один день рождения на двоих? Или есть что-то еще? Что-то же было в словах Кристины, что-то… ну вот же, на острие мысли это…

— Вот, я все в папке храню, – Кристина шлепнула перед нами синюю папку. — Здесь оригиналы. Забирайте! И берегите ребенка, он заслуживает нормальную семью!