Глава 19

Рейе Тарквида Родители и правители Грезерда и Тармии остались в гостиной, чтобы обсудить политику, а нам разрешили вернуться на праздник. Нен и Ноэлия ушли вместе с нами, а потом затерялись среди гостей, о чём-то переговариваясь. Герцогиня помахала нам с Тео напоследок. Танцевать мне больше не хотелось, не после того вороха странных новостей, что на нас вылили наши родственники. Столпы, узы… Боги, куда катится моя спокойная тихая жизнь? Ответа, понятное дело, не последовало. Но боги всё равно решили надо мной подшутить. Я присела на диванчик в небольшой гостиной, пока Тео отошёл за напитками, но в одиночестве отдохнуть мне не дали. Рядом подсел какой-то мужчина в белом костюме с растительными золотистыми узорами по плечам и манжетам камзола. Маска была кристально белой без каких-либо узоров. – Отдыхаете, леди? – обратился он ко мне, откинувшись на спинку дивана. – Это очевидно, – немного раздражённо ответила я, почему-то этот брюнет мне не нравился. – Не хотите потанцевать? – снова спросил мужчина. – Я обещала все танцы, – я злорадно улыбнулась, – извините. И поднялась, чтобы отойти в другую часть гостиной или вовсе выйти в коридор и там дождаться Теодора. Брюнет в белом напрягал, и мне хотелось избавиться от его навязчивой компании. Внутри что-то неприятно дёргало, но я старалась не обращать внимания. К счастью, Теодор появился раньше, чем странный субъект успел заговорить со мною вновь. Но это только сначала я подумала, что это к счастью. Потому что потом началась самая настоящая вакханалия, от которой у меня едва не закипели мозги. – Моя Королева, всё в порядке? – Тео успел освободить руки от двух бокалов ещё на входе, всучив их какому-то лорду, поэтому ничто не помешало ему сжать мою ладонь, – проблемы? Это было адресовано мужчине в белом. Сквозь прорези маски их взгляды скрестились словно клинки, мне даже чудилось, что я услышала звон металла, но всё-таки дальше взглядов мужчины не пошли. Брюнет прикрыл глаза, уступая Тео, и повернул голову ко мне. – Простите, что побеспокоил вас, леди, – он взял мою руку и коснулся костяшек губами. Я вздрогнула, сквозь меня словно молнию пропустили, а Лилия на моей руке начала болезненно жечь кожу и что-то хныкать о путах чёрной нити. Теодор дёрнулся и непроизвольно сжал мою руку сильнее. Брюнет ошарашенно посмотрел на меня. Мгновение, и этот идиот сорвал с меня маску, не стесняясь присутствующих и застыл. И это бы точно повлекло последствия, если бы в это время в гостиную не ворвалась какая-то леди и истошно не завопила, что в главном зале убили человека. В суматохе уже никто и не заметил, что я осталась без маски, а лорд Рейвен и принц Гроувер самым наглым образом набили друг другу морды, как обычные деревенские парни. Просыпаться было неприятно. Не то, чтобы я себя чувствовала плохо, мне было замечательно. Но сидящий рядом с моей постелью папа сверлил недобрым синим взглядом. Я съёжилась и тут же накрылась одеялом, чтобы хоть так скрыться от его укора. Не помогло. – Скажи мне, дочь, – папа отобрал у меня край одеяла, – тебе хочется, чтобы у меня сердце остановилось? – Нет, – ответила я неуверенно и села на кровати, огляделась. Мы находились в моей комнате в городском особняке. Из щели между штор лился яркий дневной свет, что означало, что прошло несколько часов после того, как мы вернулись с маскарада после неудачного покушения на императора. К счастью, всё обошлось, а нападавших взяли под арест для дальнейшего допроса. – Тогда почему я узнаю о чёрных нитях вместе со всеми, а потом схожу с ума, когда ты снова попадаешь в неприятности? – папа коснулся моего подбородка и заставил посмотреть ему в глаза, – ты, мама и Ран – самое дорогое, что у меня есть. Ты понимаешь, что я просто не выдержу, если с кем-нибудь из вас что-то случится? Я не смогу пережить ещё одну потерю. – Прости меня, папа, – я шмыгнула носом, совсем как маленькая, стараясь сморгнуть слёзы, – я не хотела. Он притянул меня к себе и уткнулся носом в волосы. Мой родной любимый папа. Как-то за суетой дней и проблем понимание важности семьи чуть отступает в сторону, позволяя нам нестись вперёд по жизни, не упустить возможностей. А вот в такие бесконечно тянущиеся моменты душевной близости с дорогим человеком ты понимаешь, что вся суета, весь бег по жизни – это несерьёзно, лишь игры. Чтобы устать и вновь и вновь возвращаться в эти тягучие моменты единения с семьёй. – Ты что-то знаешь о нитях? – я постаралась перевести тему. – Только то, что теперь вы втроём связаны. И у тебя два жениха, – папа взял меня за руку, он был уже в курсе случившегося в гостиной, – и из-за этого мы не можем провести венчание на царство. – Почему? – Потому что условием моего возвращения в семью Тарквида была ты, Рей. Совершеннолетняя законная наследница, прошедшая посвящение в Лабиринте. И потому только ты могла венчать меня на царство в зале Рассветных Царей или возложить на свою голову венец предков и принять царство на себя, – он покачал головой, – но пока ты связана сразу с двумя, это невозможно. Это противоестественно и против правил. Каменный Лабиринт не пропустит тебя, пока твоя аура в тисках двух обязательств, одно из которых от Чёрного. – И что нам делать? – я сглотнула. – Будем искать способ избавиться от чёрной нити, – папа пожал плечами, – Шервисы уже работают над этим. Йенир куда-то исчез, сказал, что знает, что можно сделать. – И даже не попрощался, – я натянула одеяло на плечи, в одной ночной рубашке стало жутко холодно, а ещё отчего-то сердце сжалось от нехорошего предчувствия и страха за друга. И я никак не могла справиться с этими ощущениями, – нам просто… ждать? Сидеть здесь или в Поместье? – Нет, мы продолжим прятать самое ценное на виду. Ты и принцы вернётесь в академию и сделаете вид, будто всё как раньше. Учись, готовься к Играм и старайся никуда не влезать, Рейе. Я очень тебя прошу, – отец сжал мою ладонь, – просто жди. – Пап, – я уцепилась за странную оговорку, – я и «принцы»? – Догадливая, – папа хмыкнул, – помнишь, что мы вчера говорили об узах? – Конечно, но я не совсем понимаю во всём этом. Узы, Столпы Равновесия… Объясни? Для меня всё это дико, – я доверчиво посмотрела ему в глаза и подёргала за рукав простой жемчужно-серой рубашки, как делала в детстве, когда просила сказку. – Хорошо, двигайся, – папа поднялся с кресла и сел ко мне под одеяло, притянул меня к своей груди, – ты же знаешь, что Адара и Рой смогли изгнать старый пантеон из мира? – я кивнула, – так вот, их никто не изгонял. Старые боги ушли, чтобы мир мог выжить. Что-то случилось, мир стал умирать. Адара и Рой были вынуждены стать богами нового двухполярного мира, где остались только Свет и Тьма. А Третья богиня и Чёрный бог запечатали мир, чтобы магия перестала из него утекать. – Никогда не слышала об этом, – вставила я. – И не услышала бы, не будь ты Тарквида, – папа поцеловал меня в лоб, – слушай дальше. Они смогли запечатать Врата Нирэма, но цена оказалась слишком высока. Неизвестно даже нам, потомкам древних осколков мира, что именно произошло. Мир удалось закрыть, он перестал «истекать кровью», если можно так выразиться. Но Чёрный бог сошёл с ума и принялся его крушить изнутри. Адара и Рой были слабы и неопытны, а мир лихорадило и трясло. Третьей богине удалось запечатать Чёрного бога, ведь по силе они равны, но на её стороне были юные боги. Он рассказывал о том, что начал творить с Нирэмом обезумевший могущественный бог. Он уничтожал всё, что попадалось ему на пути, из спасителя став главным врагом. Так исчез один материк, скрылся полностью в водах Великого океана. Другой, материк Рогмар, частично затонул, а оставшаяся его часть покрылась застывшей лавой, почти полностью лишившись жизни. – Кто бы мог подумать, что нас всех так обманывали все эти тысячи лет, – я хмыкнула, вдыхая сладковато-солёный запах фруктов и моря. Папин запах. – Ложь во спасение, – папа нахмурился, – простым людям не обязательно знать всю правду. А молодым богам нужна была вера людей в них, в их силу, чтобы они могли успокоить мир, сберечь его. – Ты прав. Людям нужны простые объяснения и несомненная вера в то, что боги всесильны и смогут их защитить. Но, получается, что и в старом мире была такая гадость как Чернота? – я недоумённо выгнула бровь. – Черный бог не был таковым, как и Забытая богиня не была просто Третьей богиней, – пояснил папа, – до Исхода старого пантеона и магических рас Чёрный бог был богом Хаоса, хранителем магии в мире, а Третья богиня – богиней Судьбы, хранительницей порядка. На колоннах затонувшего древнего дворца Тарравы, родоначальницы Тарквида, остались записи, что они были изначальными богами Нирэма, поэтому и остались в закрытом мире. А Чернота – извращённая сила сошедшего с ума бога. – То есть, Чернота – это буквально концентрированное безумие бога? – уточнила я. – Очень верно подмечено, птичка, – похвалил папа, – Чёрного бога запечатали, но он всё ещё часть этого мира, поэтому и существует Чернота. Когда бог избавится от безумия, тогда и Чернота исчезнет. Но пока мы можем только сдерживать его и ждать. А Столпы – это три замка от темницы бога. – Мы буквально живём на пороховой бочке. Класс, – я закусила губу, – людям и правда не стоит этого знать. Если с Рассветным Столпом понятно – царство образовалось после Исхода и своих границ никогда не меняло. Кланы Закатных гор всегда строго оберегали свои территории от чужаков, хоть и грызлись между собой – Закатный Столп тоже был под присмотром. На равнине только княжество Гаэль было неизменно, а значит, Центральный Столп хранили они или Звезда Гаэля. Но… – Я знаю, о чём ты хочешь спросить, – предвосхитил мои мысли отец, – и ты сама бы догадалась, если бы поразмыслила. Но не буду томить – раньше в мире было больше магии. Маги были сильнее в разы и жили несравнимо дольше нас. Нирэм неизменно утрачивает энергию с каждым тысячелетием. Мир закрыт, запасы не пополняются. И энергии становится всё меньше. Поэтому до определённого момента три Столпа способны были удерживать Чёрного бога без помощи людей. – Поэтому и появилась империя – связать три Столпа в нерушимом союзе, уравновесить Тьму и Свет, – заключила я, – всё продумано заранее и отыграно по нотам. Третья богиня ведёт шахматные фигуры в определённом направлении. – Чтобы мир не разрушился раньше времени, прежде чем найдётся способ вылечить его и открыть, – подтвердил папа, – такова истинная история Нирэма и всего происходящего. И мы часть всего этого по праву, как и многие другие семьи с древней кровью, помнящей старый мир. Я помолчала, пытаясь собрать воедино новую картину мира. Теперь многое становится понятно. Предсказания, угрозы Чёрного бога. События прошлого и настоящего, так сказать, «укладываются в ёлочку». Папа не мешал мне, пока я не заговорила вновь. – Тарквида – кровь от крови драконов. Какие ещё осколки древнего мира остались в крови людей? – спросила я. – Кровь демонов, оборотней, русалок, всех тех существ, что остались в наших легендах, – папа ласково перебирал мои платиновые пряди, – легенды – подсказки для потомков. Потомки пробуждают кровь и становятся теми, о ком когда-то слагали эти легенды, чтобы не дать миру расползтись на нити как старой тряпке. Чтобы кровь не уснула окончательно, а мы не забыли свои корни – появились особенные людей. Ишвея и предсказатели. Эти особенные люди получили возможность видеть нити мира, следить за ним и заделывать в этом полотне дыры – событиями, людьми, чувствами. А потом Третья богиня исчезла, оставив Адару и Роя следить за миром и поддерживать его жизнь. – Лабиринт говорил мне, что Третья богиня растворилась в мире, поддерживая его изнутри, – продолжал отец, – она не исчезла окончательно, она передаёт свою волю помощникам – предсказателям, а те уже влияют на ход истории. – Невероятно, – выдохнула я, – но как работают узы на Столпах? – Рассказываю дальше, – папа вздохнул. Как и говорилось, были созданы три Столпа Равновесия. Принцип замка от темницы бога работал в соответствии с движением солнца: с востока на запад. Столпы несколько тысячелетий работали самостоятельно, но после Войн магов и возникшего хаоса им понадобились хранители: потомки драконов на востоке, наследники империи, объединившей в себе Тьму и Свет под Звездой Гаэля, – на Центральной равнине и потомки демонов на западе. – И чтобы рухнул Столп, надо уничтожить прямых потомков семьи, которая его охраняет? – задала вопрос я. – Да, – папа кивнул, а потом добавил, – полновластных потомков, в которых кровь довольно сильна, которых признали древние регалии. А узы нужны, чтобы раз в несколько веков укреплять связь между тремя Столпами. Всегда должен быть треугольник. Виэлья-Грезерд, Грезерд-Тармия, Тармия-Виэлья. И у нас осталось не больше века, чтобы завершить треугольник и обновить связь Столпов. – А из этого вытекает?.. – подтолкнула я. – А из этого вытекает, что связь между Виэльей и Грезердом поддержите вы с Теодором, всё равно ведь помолвлены, – я выгнула бровь, требуя дальнейших объяснений, – есть ряд условий. Союзы должны быть между тремя семьями-хранителями. Поэтому для связи Грезерд-Тармия маркизе Нен Миргард присвоили королевский титул, как внучке предыдущего монарха по женской линии, – и она стала принцессой Миргард, так как в Тармии нет незамужних принцесс по мужской линии. –– Кажется, я понимаю, куда ты клонишь, – до меня наконец дошло, почему папа упомянул о принцах в самом начале этого разговора, – получается, Тео присвоили титул Великого принца Рейвена для династического союза Виэльи и империи, если я случайно не забыла имперское право за всеми этими рассказами о высшем предназначении и прочих заговорах. – Ты такая язва, птичка, – папа устало вздохнул, – Дамиан подписал документы о присвоении Теодору титула как только узнал о вашей помолвке. Имперцы прибегают к подобному запасному титулу при династических браках Рейвенов. Всё-таки Гроуверы и Рейвены две части одного целого. – Просто замечательно, – уныло подвела итог я. Новость оказалась любопытной, но мне совершенно всё равно, за кого выходить замуж – за лорда Рейвена или за Великого принца Рейвена, для меня оставалось важным только одно – чтобы это был мой Тео. А большего мне и не надо. Тем временем Йен уныло сидел на каменной сбитой тысячами ног и тысячами лет ступеньке и боролся с собой. Он понимал, что должен, обязан спуститься, и не мог. Ноги просто отказывались нести его дальше, вниз. Он пытался себя заставить, но ничего не получалось. Парень взлохматил пепельно-русые волосы и закрыл ладонями лицо. Зачем ему спускаться в это проклятое место, которое он всегда обходил по широкой дуге, с самого раннего детства? Потому что Она хочет его видеть. Йован Шервис, его отец, довольно непрозрачно дал понять, что ситуация складывается отвратительнейшая, а получить ответы на вопросы сможет только он, Йенир. Йен никогда не спускался в самую глубокую часть фамильного замка. Он с самого детства терпеть не мог всё, что связывало его с наследием ишвея и жутко завидовал младшему брату, которому повезло родиться обычным магом. Ещё больше Йен возненавидел всё, когда погиб его дядя, Майс Итан Шервис. Как оказалось позже, не зазря, он спас родителей Реджины и её ещё неродившегося брата. Но от этого было не менее больно. Ворвавшаяся в его жизнь подруга детства снова всё всколыхнула и разворошила, втянула в этот водоворот, от которого Йен так упорно убегал. И сейчас именно от него, упрямого мальчишки, зависели судьбы. Это давило грузом ответственности на плечи, убивало всю веру в хорошее. Йен уже сам себя ненавидел за то, что ему придётся сделать. А ведь он всегда знал, что от уготованной ему судьбы не убежать. Дядины предсказания всегда отличались особой точностью. – Почему я? – тихо спросил он у вековых камней, – за что? Он вздрогнул, ему показалось, что на его плечи опустились большие ладони дяди и крепко сжали. Парень обернулся, но никого не увидел. Только бесконечные ступени, ведущие вверх. Золотистый светлячок затрепетал, словно настоящий огонёк от сквозняка. Йенир решительно поднялся и развернулся, собираясь вернуться наверх. Он не может. Он слишком слаб. «Ни-и-и-ир, – как дуновение ветра, – Ни-и-и-ир…» – Кто здесь? – Шервис замер и обернулся назад, к уходящим вниз ступеням. «Ни-и-и-ир, – снова донеслось на грани слышимости, – Ни-и-и-и-ир…» Тихий женский голос звал, просил прийти, умолял о встрече. Впоследствии Йен и сам не сможет сказать, почему развернулся и пошёл на зов, в темноту, что пожирала свет и тепло, оставляя только холодный туман, нежно касающийся тела, словно ласковые женские руки. Он не заметил, когда светлячок погас, а темнота приняла его в свои бархатные объятия как родного и нежно любимого сына. Он ничего не видел, но уверенно шёл на тихий голос, который становился всё громче и требовательнее. А потом туман поглотил его всего, забрал свою жертву, довольно закручиваясь вихрями в стенах самого глубокого и тёмного подвала замка. Рейе Тарквида Йен пропал. От него не было никаких вестей. Я изводила себя беспокойством и ожиданием и не поддавалась ни на какие уговоры успокоиться. В груди что-то отчаянно дёргалось и сжималось, я чувствовала, что с другом что-то не так. Но всё, что мне оставалось – это биться как птица в клетке и хотя бы внешне сохранять спокойствие. После бала все были взбудоражены. Нападение на императорском балу! К счастью, удалось скрыть то, что покушались на Дамиана, слава богам, неудачно. Но не для телохранителя императора, который был одет в его костюм. Меня снова начали преследовать кошмары, в которых Чернота хохотала и гнала меня как дичь в чёрную Бездну, все глубже и глубже, прочь от Света и отчаянно цепляющейся за мои руки Тьмы. Это сказывалось на моём настроении, я ходила мрачнее тучи и периодически засыпала на парах, за что получала нагоняй и дополнительные задания. Ко всему прочему ещё и Виркасис постоянно находилась с Тео и вилась вокруг него ядовитой змеёй, никого не подпуская. Я злилась от бессилия, прекрасно осознавая, что Теодор тоже не в восторге от сложившейся ситуации. И только это хоть немного примиряло меня с неприятной действительностью. Радовало только то, что никто из реальных людей не пытался мне что-то сделать. Заговорить, задеть или даже убить. Мало ли кто может оказаться врагом. Подвешенное состояние из-за чёрной нити и невозможности короновать отца стирало в порошок всё моё самообладание. Последней каплей стала очередная драка Теодора и Веллара. И всё из-за меня. Принц, который Веллар, пытался, но не мог себя контролировать рядом со мной, второй новоявленный принц злился от этого и пытался оградить меня от компании дядя. Конфликт между ними зрел как гнойник, который рано или поздно рванёт. Рванул. На ежевечернем занятии, где все присутствовали в прежнем составе, но уже без Шей, потому что Верис таки не выдержал и запретил ей приходить. А принц Веллар больше ей не помогал, даже назло Теодору, потому что знал моё отношение к ней и не хотел расстраивать. Почему там были я, дядя Кир и Тео – это понятно. Теперь Лар посещал эти занятия, чтобы побыть со мной как можно больше. А Ларон… О-о-о, Рон оказался ещё тем неожиданным элементом нашей компании. Оказалось, что он – личный телохранитель Тео, работающий лично на императора ещё с первого курса академии. Рейвен удивился не меньше. К слову, о том, что он теперь принц, пока никому не объявляли, чтобы не вызывать к нашим скромным персонам много внимания. Итак, к драке. Принцы Гроувер и Рейвен вспылили. Тяжёлый и упрямый характер был у них семейным. Они разозлились. И кинулись драться как простые деревенские парни. Снова. На окрики и попытки разнять они не реагировали. А меня колотило от осознания, что это всё из-за меня. Я не узнавала Тео, просто не понимала, куда делось его железное самообладание. И глядя, как они пытаются ударить друг друга, я почувствовала, как внутри разорвалась струна. Всё, я больше не могу. Не могу! Сил моих больше нет! Я выбежала из зала и направилась на улицу, в прохладную темноту, в густой вечер, готовый медленно перетечь в ночь. Мне хотелось убежать подальше, спрятаться, выплакаться, выпустить всё, что накопилось внутри. Лилия обеспокоенно пульсировала, что-то нервно говорила, но я её не слушала. Холод коснулся разгорячённой кожи, ветер ласково смахнул выступившие слезинки и толкнул в спину, забираясь под тунику. И я побежала дальше, в парк, теряясь между деревьями, ещё не лишившимися золотой листвы. Опавшие листья шуршали под ногами, разбавляя стук моего бешено бьющегося сердца. Я остановилась, в том самом месте, где мы закапывали Йена и опустилась на корточки, обнимая колени. Уткнулась в них носом и разрыдалась в голос. Я скучала по другу и ужасно беспокоилась. Мало мне, что принцы мотали нервы своим противостоянием, а Шей бесила своим присутствием, так ещё и Нир бесследно исчез. «Нет больше твоего друга, девчонка! – как наяву хохотал голос Черноты из сегодняшнего кошмара, – нет его, нет, нет! Пропал, сгинул!» – Нет, нет, нет! – почти закричала я, зажимая уши, – заткнись, заткнись! Браслет накалился, Лилия рвалась и металась по коже, почти обжигая, а я выла от раздирающей голову боли, от этого проклятого смеха, сводящего с ума. Я почувствовала, что по губам течёт что-то горячее. Кровь. Голову разрывало, я почти чувствовала руки, разрывающие её изнутри. Ментал! Это ментал! – Реджина! – мою взрывающуюся изнутри голову объяла спасительная прохлада, а потом всё закончилось.