Глава 22

Веллар подскочил из-за стола. Воспоминания о Патриции и бале ненадолго разогнали в его душе густой чёрный туман, прояснили разум. Принц ощутил на себе чужое воздействие, но сделать с этим ничего не мог. Почти ничего. Патриция, Трис… Мысли о ней позволяли ему удержаться за последнюю соломинку разума. Он метнулся к столу, быстро вывел несколько строк, почти теряя рассудок, и отправил магического журавлика к ней. Так эгоистично цепляться за неё в последние мгновения перед смертью, но он хотел увидеть её лицо, чтобы сквозь воздействие рассказать то, что поможет раскрыть заговор. Эти мысли стали последними осознанными. Принц словно погрузился в мутную воду и видел всё сквозь неё. Тело как глупая марионетка двигалось легко и самостоятельно. Он знал, куда его поведёт чужая воля. Знал, что ему предстоит совершить. Внутри царила пустота, ни тревожно бьющееся сердце, ни далёкий крик, идущий откуда-то из глубины души, не могли всё это остановить. Смотровая площадка восточной башни замка. Прохладный осенний воздух сильным порывом взметнул чёрные волосы принца, он глубоко вдохнул запах увядающей природы и окинул раскинувшийся внизу парк академии взглядом. То самое место, где он прятался от суеты, когда был студентом. Тайное убежище, о котором узнала только Патриция. На сильной ладони зажглось ослепительно чёрное пламя, оно ласково лизало руку, ластилось к ней. Лар был сильным некромантом, ничуть не слабее Теодора, а ещё он любил забираться в запрещённую секцию дворцовой библиотеки и читать про смертельные тёмные заклинания. Например, как это. Достаточно соединить пару нитей в плетении, чтобы этот лаковый огонёк не оставил от него даже пепла. Сейчас Веллар проклинал своё любопытство. Хотя не будь в его голове запрещённых знаний, воздействие придумало бы более кровожадный способ убийства – спрыгнуть со смотровой башни. Отчаяние охватило принца, он понимал, что ему не спастись. Но надеялся лишь на одно – успеть спасти Тео и Рейе, а вместе с ними и Столпы Равновесия. Принц медлил, разум всеми силами пытался бороться с неодолимой удушливой силой, душа плакала и умоляла его не делать этого. И только проклятый голос шептал где-то на грани, что ему пора исчезнуть, не оставив следа. Чёрный огонь вспыхнул, вытянулся в тонкую длинную струю, загудел. Последние нити соединились, и Веллар сжал руку с огнём в кулак, преобразуя его в ядовитую чёрную массу, которая обжигала ничуть не хуже калёного железа. Тёмное заклинание потекло по коже маленькими струйками-змеями, оплетая сначала запястье, а потом подбираясь выше, к локтю. Оно должно добраться до плеча и направиться к сердцу. Остановить его, и с последним ударом уничтожить тело. Почти безболезненно. – Веллар! Принц вздрогнул всем телом, вынырнув из мутного омута, куда чужое воздействие загнало его сознание. Он обернулся и застыл, испытав целый спектр эмоций. И облегчение, и сожаление, и радость, и горечь. Патриция в ужасе замерла, уставившись на полностью чёрную кожу на левой руке принца. Смятая записка вылетела из её ладони и, подхваченная порывом ветра, улетела прочь. Брюнетка едва не плакала от злости и ужаса, охвативших её, когда она получила послание. Позже она скажет, что это самая страшная записка в её жизни. Всего несколько строк, а волосы на её голове чуть не встали дыбом. Твёрдым размашистым почерком принц написал о том, что был проклят чёрной магией и спал два года, а сейчас ему придётся умереть. Он просил прийти в их тайное место – увидеться в последний раз. – Идиот! – прорычала девушка и сжала записку в ладони, пытаясь успокоиться и понять, о каком месте говорил Его Высочество. Куда? В место, которое стало их тайной. Красивое, уединённое, с живописным видом. Смотровая площадка восточной башни. Хоть бы она не ошиблась. Хоть бы успела. Эти мысли болезненно пульсировали в её голове, пока Трис стрелой мчалась через половину замка. Но она всё равно опоздала. Волна жара из гнева, горечи и страха захлестнула её. Почему он раньше не сказал ей? Почему даже не намекнул, что с ним происходило эти годы? Почему так стойко и насмешливо сносил все её нападки? Почему она узнала об этом только сейчас, когда им остались считанные мгновения. Патриция подспудно понимала – Веллар сейчас уже умирал, а она совершенно бессильна. А если бы он не написал ей? Тогда последние слова, которые она ему сказала – слова ненависти. Трис никогда не смогла бы себя простить за это. Она уже не могла простить себя за все те слова, что наговорила ему. Отчаяние сковало её сердце, но она запретила себе бояться сейчас. – Что ты сделал? Почему? – она стремительно начала приближаться к принцу, ветер яростно игрался с её косой и хлестал по лицу, вышибая слёзы. А может виною этим слезам был вовсе не ветер. – Стой, не подходи, – принц отступил к самому парапету и выставил перед собой нормальную ладонь, – Патриция, замри. – Что ещё я должна сделать? – ядовито спросила она, отчаянно хорохорясь, и оказалась совсем рядом, – что ты натворил, Лар? Зачем? – У нас мало времени для этих банальностей, Трис, – он усмехнулся, чувствуя какое-то шальное веселье, убрал руку за спину, – кто-то воздействовал на меня, воспользовавшись моей слабостью из-за проклятья. Ты должна выслушать меня очень внимательно и рассказать всё Теодору и Реджине. Они в опасности. Кто-то очень рядом с ними хочет им навредить. Это он приказал мне убить себя. Этот маг – отравлен Чернотой, и я знаю, что это кто-то из одногруппников Теодора. Передай всё слово в слово и немедленно уезжай из академии. Всё поняла? – За этим ты позвал меня? – яростно закричала Трис, выслушав его, – высказать свою последнюю волю и снова бросить меня? Вопрос был риторическим. Веллар понимал, что она разозлится. Он поступал эгоистично, прося её стать свидетельницей его последних минут. Будь у него другой способ обойти воздействие, он бы никогда не подверг Трис такому испытанию. Только не её. Но почему он чувствовал не только её злость? Словно в Патриции сейчас слишком много эмоций для той, которая теряла бывшего друга. Словно было что-то ещё, куда более глубокое и сокровенное, что совпадало с тем, что только-только успел осознать сам принц прежде, чем ментальный удар обрушился на его разум. А жжение запрещённого заклинания уже добралось до локтя и устремилось к плечу. Времени оставалось совсем немного. Чертовски мало для того, чтобы попрощаться с его дерзкой Трис. Принц смотрел на Патрицию с болью и сожалением. Обо всём, что случилось и особенно о том, что не случилось. – Нельзя ничего сделать? – Патриция закусила губу и часто заморгала, чтобы не позволить слезам вырваться из глаз. – Прости меня, Трис, – брюнет устало опустил голову, чувствуя, как виски сжало тисками, ментальный приказ выдавливал его разум обратно в мутный омут, но Веллар пока держался, – я так много хочу тебе сказать. Но уже слишком поздно. Мне так жаль, что я вынуждаю тебя быть здесь сейчас. Поэтому прошу – уходи скорее. Передай мои слова Тео и Реджине, а потом уезжай и забудь обо всём. «И забудь обо мне» – читалось в его глазах. И снова этот нечитаемый, странный и глубокий взгляд принца, молящий и властный, знающий и печальный, вывел Патрицию из себя. – Сейчас, разбежался, – ядовито фыркнула Девис, – я буду портить последние минуты твоей жизни, чтобы ты, придурок, в последний миг видел только моё перекошенное лицо, а не этот прекрасный вид на парк. – Какая ты жестокая, неженка, – Веллар улыбнулся, глядя на неё с нежностью. Неженка – так он в шутку называл её иногда. Здесь и сейчас они вернулись в то прекрасное прошлое, когда она была такой же вздорной девчонкой, только готовившейся поступать в Ирийскую Академию, а он – насмешливым другом её старшей сестры, в тайне подкидывающим ей леденцы, пока гостил на летних каникулах в их поместье. Когда она поступила, он перестал звать её неженкой, но сладости подбрасывать не забывал. – А ты глупый, Ларик-фонарик, – фыркнула она, заставив его улыбнуться ещё шире. Она обзывала его так, когда он дразнил её и называл неженкой. А ведь она так и не сказала ему, что именно его поддразнивания и поддержка помогли ей поступить. Именно он, а не Жасмин, вдохновил Трис поступать именно в Ирию, хотя экзамен в Ирийскую Академию считался самым сложным в империи. Именно насмешливый и дурашливый младший принц стал её путеводной звездой. И сейчас эта звезда гасла на её глазах. – Веллар, – тихо сказала она, – я поступила в эту академию из-за тебя. Твоя поддержка тогда очень мне помогла. И я ценила каждую нашу встречу, хоть и огрызалась порой. Потерять тебя для меня было куда болезненней, чем я могла представить. А теперь я теряю тебя по-настоящему, когда только-только узнала, через что тебе пришлось пройти. Я такая глупая и эгоистичная. Прости меня. – Звучит как прощание, – его улыбка стала грустной, – но я всегда дорожил нашими отношениями. И я горжусь тем, какой ты становишься, Трис. Будь смелой, не оборачивайся назад. Даже если ты ошибёшься, признавай ошибку и твёрдо иди вперёд. А мне не за что на тебя обижаться, неженка. Я очень рад, что мы с тобой встретились. И оба замолчали, каждый думая о своём. Хотел ли Веллар остановить действие заклинания? Да, три тысячи раз да. В этот самый миг – как никогда остро. И это яростное глубинное желание, смешанное с отчаянием, пронзительной нежностью к Трис и несломленной внутренней силой того, кто родился повелевать, а не склоняться – огненным мечом вспороло мутный омут чужого влияния, с шипением испаряя ментальный приказ. Веллар резко застонал и пошатнулся. Патриция перехватила его под здоровую руку, прижимаясь к его горячему боку, не давая упасть. Свободен, теперь он свободен. Но отмотать смертельное заклятие назад даже он не в силах. А магия тем временем облепила плечо и начала протягивать свои щупальца к сердцу, которое билось заполошно и отчаянно, не в силах остановить скорую смерть. – Лар, уже? – испуг плескался в больших темно-серых глазах девушки, – нет, нет, Лар, пожалуйста! – Прости, Трис, – он усмехнулся и зажмурился. Осталось не больше минуты. – Помереть ещё успеешь, – раздался на обдуваемой всеми ветрами площадке знакомый голос, на несколько градусов остужая накал драмы. Оба резко повернулись к растрёпанному русоволосому парню с морозно-голубыми глазами. Патриции даже показалось, что она видела затухающий вокруг его зрачка изумрудный ободок. Но списала это на нервы. А одногруппник тем временем подошёл к ним и повернулся к Веллару. – Патриция, сними перстень с Его Высочества, – обратился он к Девис, продолжая смотреть в глаза принцу. Девушка была сообразительной, потому без вопросов стянула перстень с чёрным бриллиантом с чистой от заклятия руки Веллара, которой тот невольно приобнял Трис, когда она подхватила его, не дав упасть. Это редчайший камень на Мирне, реже только радужный бриллиант. Единственная шахта с чёрным бриллиантами принадлежала Гроуверам и Рейвенам, и только они имели право носить их. Эти камни не продавались, но иногда их дарили друзьям или в качестве награды. – Что?.. – только и успел выпалить Веллар. – Дай руку, – приказал Йенир Шервис – Это бесполезно, Шервис, – Лар сразу понял, что он собирался сделать. – Слушай, у нас чертовски мало времени, а выбор у тебя небольшой, – холодно обронил Йен, – а я, чтоб ты знал, заключил сделку с самым жутким существом в этом мире, чтобы всех вас спасти. Так что не обесценивай мою жертву и давай свою лапу. – Боги, дай ты ему уже свою руку, мученичество тебе не грозит, самоубийца недоделанный, – вспылила немного пришедшая в себя Патриция, и Веллар без колебаний протянул полностью чёрную ладонь Йену. Но с Шервисом ничего не случилось, когда коснулся почерневшей кожи, заклинание не потянулось к нему, словно у парня имелся антимагический иммунитет. Но сейчас было не до удивления, удивление и осознание всего случившегося нахлынет потом, придавит подобно могильной плите и возьмёт в удушающие тиски ужаса от чуть не случившейся трагедии. Йен как-то играючи, отстранённо от всей ситуации взял у Патриции перстень и надел на палец Веллара, чёрный камень вспыхнул зелёным светом, ослепляя, а потом всё закончилось, как по щелчку пальцев. Йенир отпустил вполне нормальную руку принца, отошёл немного в сторону, а потом чему-то кивнул. – Чёрный бриллиант – камень, впитывающий любую магию, – пояснил он, когда Трис потрясённо провела пальцами по чистой коже на руке Лара, – правда, пользоваться его особенностью могут не все и не ко всем применима его магия, но будем считать, что нам повезло, что у вас есть я. – Невероятно, – выдохнула Патриция, – Лар, как ты? Что с воздействием? – Я… в порядке, – удивлённо сжал и разжал ладонь молодой мужчина, словно не верил в чудесное исцеление, – а наши нежные признания помогли разрушить воздействие, неженка. – У тебя есть настроение шутить?! – взвизгнула девушка и ударила его по плечу. Принц поморщился и чуть пошатнулся. Девис тут же испуганно обняла его, словно он собирался разломаться на части. Его Высочество хитро улыбнулся и сжал подругу в крепких объятиях. Йену Шервису тут больше делать было нечего. – Позаботься о нём, Трис, – небрежно бросил Йен, разворачиваясь на выход с площадки, – от смертельного заклятия может быть откат. Его никто уже не слушал. Что этим двоим до отката от заклинания? У них случился эмоциональный откат. После всего случившегося они уже не будут прежними. Смертельная опасность вскрыла всё наносное и показала истинные чувства. Пока они не осознали их глубину, но смогли открыться друг другу и понять, что их связь – это что-то куда более ценное, чем каждый из них предполагал. Йенир чуть прищурился, на особом плане рассматривая нежную ниточку, связывающую этих двоих. Она была не новой, но раньше ишвея её не видел ни у Веллара, ни у Патриции. Ведь чёрное проклятие разорвало эту связь в клочья, а теперь обрывки сплелись вновь, становясь крепче. Рано или поздно нить станет толще и заалеет ярким цветом. Шервис тихо покинул смотровую площадку. Его миссия выполнена. Рейе Тарквида Нас с Тео лихорадило, бросало то в жар, то в холод. Это началось внезапно, мы успели только переместиться в городской особняк родителей, когда нас захлестнуло волной, сразу обоих. По венам будто жидкий огонь бежал, стремясь выжечь всё живое, уничтожить. Сердце безжалостно кололи ледяные иглы, а слёзы текли из глаз сами собой, у меня не осталось сил даже для того, чтобы стонать от боли. Рядом находился мой отец и пытался что-то сделать, но всё было бесполезно. Всё, чем он мог нам помочь, это с помощью слуг перетащить в спальню и вызвать отца Тео. И как бы папа ни бился, выяснить причину недуга у него не получалось. Заклинание показывало, что мы оба абсолютно здоровы. Не знаю, где Теодор нашёл силы, но он смог придвинуть свою ладонь к моей и переплести наши пальцы. Боль, непонимание и страх никуда не делись, но мне стало намного легче. Я чувствовала поддержку любимого, я была не одна, он был со мной и разделял мою боль. Это наша общая боль, разделённая пополам, на двоих. Одна бы я её точно не вынесла. Как сквозь вату я слышала голос отца и лорда Эриаса, я не могла расслышать, о чём они говорили, но чувствовала общий тон беседы. Тревога, раздражение, бессилие. А потом меня будто замотали в прохладный кокон, и я расслабилась, уплывая в сон и крепко сжимая пальцы Тео. Непонятная зараза отпустила. Я проснулась полностью отдохнувшей и до неприличия счастливой. Даже сквозь сон я чувствовала тёплые руки любимого, и когда открыла глаза, увидела спокойное лицо спящего рядом Тео. Он был безмятежен как никогда, уголки губ едва заметно приподнялись в намёке на улыбку. Я осторожно подняла руку и невесомым касанием провела по скуле, коснулась губ, убрала со лба снежную светлую прядь, очертила пальцем контрастную чёрную бровь. Сердце забилось чаще от переполнившей меня нежности. Рука на моей талии напряглась и притянула ближе, чёрные стрелы ресниц затрепетали, и я утонула в глубоких чёрных как Бездна глазах. С такого расстояния можно было легко рассмотреть зрачок и отходящие от него более тёмные чем основной цвет радужки лучи, из-за которых издали глаза Тео казались двумя чёрными колодцами. – Доброе утро, – хрипло проговорил он. – Доброе утро, – прошептала я. – Доброе утро, – хмыкнули где-то в стороне, и мы тут же подхватились с постели. Щит накрыл нас с Тео мгновенно, на его руках заклубились тёмные заклинания, которые он готовился пустить в противника в любую секунду, но этого не потребовалось. Я облегчённо рухнула обратно на подушки, развеивая магию. – Отличная реакция, – спокойно прокомментировал Йен, даже не дрогнув. – Шервис! – Тео уже вскочил на ноги и в пару шагов настиг поднявшегося Йена, – где тебя носило? Он схватил его за грудки и встряхнул, ткань светло-зелёной рубашки слегка затрещала. Друг немного растерянно посмотрел на нахмуренного и мрачного как грозовая туча Теодора. Я откинула одеяло в сторону и тоже подошла к нашей пропаже. Мои пальцы нервно дрожали, меня совершенно не интересовало, в каком я сейчас была виде. Но судя по тому, что Тео одет в штаны и полурасстёгнутую рубашку, меня тоже вряд ли переодевали. И правда, нижнее платье с ослабленной шнуровкой болталось на плечах. – Йен, – я оказалась рядом, меня начало потряхивать, – ты редкостный негодяй! Я сжала воротник его рубашки, из-за чего она опять протестующе затрещала. Парень смотрел на рассерженных нас глазами невинного котёнка, а потом усмехнулся и притянул к себе обоих за шеи, уткнулся носом в мои растрёпанные волосы, а я всхлипнула. Боги, как же я за него переживала, слёзы сами собой потекли по щекам. Я цеплялась за его плечи и беззвучно плакала. Тео обнял меня за талию, похлопал Йена по плечу, расслабляясь. Похоже, он волновался не меньше меня, хотя и не показывал этого. Наверное, чтобы не усугублять и без того нервное ожидание. – Ну, успокоились? – спустя некоторое время Нир отстранился и посмотрел на нас, – вот и славно. Собирайтесь, мы идём жениться! – Че-го? – икнула я. – Йен, объясни нормально. Мы ещё не разобрались с тем, что нас подкосило, – Тео нахмурился, прижимая меня к себе. – Это действие чёрной нити. Вы ведь связаны с Велларом. Какой-то урод вломился к нему в голову и внушил, что он должен себя убить, – Йен плюхнулся обратно на кресло, рассказывая об этом как о чём-то обыденном, – а если убить Веллара, то и вы тут долго не задержитесь. – Что? – Теодор дёрнулся, – Лар в порядке? – Я успел вовремя. Буквально за пару десятков секунд до того, как его сердце остановилось бы, – я испытующе следила за лицом друга, но там не проявлялось никаких эмоций. – Где ты, чёрт тебя дери, был? – не выдержала я, – где тебя носило две недели? Ты хоть представляешь, что я пережила, не зная где ты и что с тобой? – Представляю, – хмыкнул он, вводя меня в исступление, – я был там, где мог получить ответы. Я их получил и вернулся. Какие проблемы, Рей? Я ведь успел вовремя. – Я тебя не узнаю, – покачал головой Теодор. – Такие путешествия бесследно не проходят, – Йенир сверкнул морозно-голубыми глазами и поднялся, – вы меня услышали – собирайтесь, будем вас женить и разбираться со всей этой чёртовой ситуацией. И вышел, оставляя нас наедине с мыслями и друг другом. Я вцепилась в рубашку Тео и сжала, пытаясь успокоиться. Лилия проявилась на моей руке, обеспокоенно раскрыла крылья, а я с силой закусила губу. Это был мой Нир, но одновременно с этим он казался каким-то чужим, слишком холодным и отстранённым. В нём почти не осталось того тёплого огня, который всегда горел в его сердце. Мой друг изменился. – И что нам делать? – прошептала я, ни к кому конкретно не обращаясь. – Делать, как он говорит, – ответил Тео, и я только кивнула. Да, так и поступим. А в процессе выпытаем у нового Йена всё, что он сможет нам рассказать. Но не успели мы даже отпустить друг друга, как распахнулась дверь и в мою комнату влетели две растрёпанные блондинки, только одна с серыми глазами, а вторая с лазурно-бирюзовыми. Наши мамы. – Тео! Рей! Слава богам, – мама вырвала меня из рук Тео и прижала к себе, крепко обняла, я даже не смогла пискнуть от силы её объятий. Рядом леди Аркадия пыталась задушить своего сына, которому пришлось чуть наклониться, чтобы его невысокой матери стало удобнее. Следом за ними зашли мой отец и лорд Эриас, оба заметно побледневшие, папа даже немного осунулся. – Я убью ту сволочь, что посмела вас тронуть, – тихо обронил он, но столько эмоций вложил в эту фразу, что все присутствующие ненадолго замерли. – В очередь, – ненадолго отпустила Тео леди Аркадия и сверкнула серыми глазами из-под нахмуренных чёрных бровей, – я сотру в порошок этого менталиста. Превращу в пускающего слюни овоща. – Но сначала обеспечим безопасность нашим детям и Лару, – спокойно сказал лорд Эриас и подошёл к сыну, крепко обнял. – Я приготовила костюмы к свадьбе, – вставила мама, ослабив объятия, – Йен сказал, что мы можем хоть сегодня разорвать чёрную нить. – Тогда не будем медлить, – папа оказался рядом, коснулся моих волос и положил руку мне на плечо, – сделаем всё сегодня. Родители переглянулись и кивнули, а я нервно сглотнула и кинула полный страха и паники взгляд на Тео. Одно дело думать, что мы скоро поженимся и будем вместе до конца жизни, а совсем другое получить по голове новостью, что свадьба произойдёт сегодня же. Я не готова!