Глава 11

Если бы кто-нибудь сказал мне луну назад, что я буду сидеть на экзамене по теории государственного и магического права, я бы рассмеялся. Или ударил. В зависимости от настроения.

Тогда я толком ничего не знал ни о кланах, ни о званиях, ни даже о существовании Лунных Стражей. Зато теперь — сидел в залитом бледным светом амфитеатре, рядом с Элвиной Трейн, и пытался не думать, что будет, если я провалю это испытание. Нет, сдать нужно. И сдать хорошо. Ночной клан нужен мне, чтобы добыть информацию. А я нужен ему. Хотя бы для того, чтобы побесить Солнцерожденных.

— Ты снова жуёшь край пера, — шепнула Элвина с улыбкой.

Я взглянул на инструмент. Перо слегка затупилось после развернутых ответов на вопросы, но еще поживет. Эти перья тоже были необычными. Их собирали в Диких землях, затем очищали и стабилизировали. Для работы с магическими чернилами требовались именно перья магических птиц. Изменённых. А обитали они преимущественно вдали от города.

— Это вообще законно — спрашивать про параграфы, которых нет в открытых источниках? — покачал головой я.

— Это называется «проверка на гибкость мышления», — с лёгкой усмешкой ответила она. — Или «подстава». К тебе особое отношение, Ром. И спрос выше.

Аудитория напоминала арену. Рекруты сидели рядами на разных уровнях. В центре — возвышение с полупрозрачным экраном, на котором вспыхивали вопросы. За нами следили три магистра и и с пяток наставников.

Одна из них — магистр Илинн, узколицая женщина в чёрно-синей мантии — то и дело буравила меня взглядом. Я уже видел, как она выгнала беднягу, неправильно сославшегося на указ пять-семь-три.

Я снова прочитал свой билет.

«Вопрос третий: допустимо ли применение неутверждённых артефактов из Диких земель в рамках исполнения клановых обязанностей?»

Допустимо ли… Я краем глаза посмотрел на Элвину. Та не подала виду. Я наморщил лоб и перебрал варианты. Закон — штука коварная. Как и преподаватели.

Написал ответ.

Через пять вопросов я начал чувствовать, что поплыл. У меня хорошо варила голова, но выучить за один лунный цикл то, что здесь изучали годами — задача со звездочкой. Конечно, я не вылезал из библиотеки и архивов, но и вопросы здесь были каверзные.

Элвина заметила это. Её локоть легко коснулся моего, как будто по ошибке.

— На десятый — ответ: «запрещено указом номер триста восемь», — шепнула она.

Я коротко кивнул в знак благодарности, а Элвина тут же отодвинулась от меня — по рядам снова принялись расхаживать наставники.

Финальный вопрос звучал почти издевательски: «Назовите обстоятельства, при которых можно обойти Тройное Ограничение при задержании мага в Верхнем круге Альбигора». Тройное Ограничение? Я видел этот термин в архиве. Один раз. Случайно. Когда искал список запрещённых комбинаций артефактов. Ну ладно.

Писал быстро. Вспоминал структуру документа. Если я все верно понял, то Тройное ограничение касалось безопасности горожан. А Верхним кругом, собственно, именовался центр города. Я сослался на внутренний указ Совета Альбигора. Добавил примечание из судебной практики. Этого должно было хватить.

— Время, — произнёс один из магистров. — Ответы будут проверены в течение шести часов. Все получат уведомление о результатах позже.

Рекруты начали расходиться. Сдавали работы магистрам и торопливо выбегали из аудитории. Я медлил, перепроверяя свои ответы. Элвина подождала. Когда мы вышли в коридор, она впервые с начала дня улыбнулась открыто:

— Ты удивил меня.

— Надеюсь, в хорошем смысле.

— В лучшем. Особенно с тем примером из практики Канцелярии Городского совета. Это было… неочевидно. Оказывается, ты глубоко зарылся в архивы.

— Значит, ты все время подглядывала в мои ответы? — улыбнулся я.

Девушка немного смутилась.

— Не смогла удержаться. Да и как я могла позволить самому успешному кандидату в Лунные стражи провалиться на столь скучной дисциплине, как право?

Мы прошли дальше по коридору, чтобы не шуметь — в соседних залах наши товарищи тоже отдувались по другим дисциплинам.

Я чувствовал, что между нами что-то поменялось после того, как Элвина сдала Остена. Чуть меньше отчуждения. Чуть больше доверия. Или игры в доверие. Что, по сути, одно и то же, если ты — сильный, но безродный чужак.

— Почему ты вообще мне помогаешь? — спросил я, замедлив шаг.

— Потому что ты слишком важен для клана, чтобы завалить теорию. И… — она на секунду замолчала, — потому что мне не всё равно.

Вот это уже не походило на простую игру. Я замер. Она обошла меня и, не оборачиваясь, бросила через плечо:

— Но твоя подружка, конечно, будет иного мнения.

— Не увиливай, Элвина. Почему ты сдала Остена? Он — сын барона, ты — родственница магистра, и Лия — тоже элита. Вас объединяет история клана и место ваших семей в нём. Так зачем ты решила поссориться с себе подобным?

Она не сразу ответила. Сделала несколько шагов, молча разглядывая стену. Потом остановилась, повернулась и уставилась мне прямо в глаза.

— Потому что Остен перешёл черту. Не ему решать, кому место в клане, а кому — нет. И даже не его отцу. Это решают лишь Герцог и его советники. И раз Герцог Варейн посчитал тебя важным и достойным занять место в клане, то это так и есть. — Она улыбнулась. Снова этой хищной улыбкой. — И, кроме того, ты просто мне нравишься.

Я моргнул и принял смущенный вид.

— В каком смысле — нравлюсь?

— Думаю, ты и сам все понимаешь. Сила, Тень, загадочное происхождение и… обаяние. Такое сочетание интригует.

Я чувствовал, как у меня напряглись плечи. Привычка. Когда кто-то подходил слишком близко, я ждал удара. Элвина же просто стояла и смотрела, не отводя глаз. Ни высокомерия, ни лести — только холодная решимость.

— Лия считает, что ты шпионишь за мной, — сказал я.

— Разумеется. Я дочь мастера Трейна, внучатая племянница магистра Трейна и правнучка советника Трейна. Кем мне еще быть?

— И? — я сделал приглашающий жест.

— Я не шпионю. Но даже если бы и шпионила для семьи, то, конечно же, не призналась бы. Просто Лия слишком ревностно охраняет свою добычу.

Я широко улбынулся.

— Вот, значит, кем вы меня считаете, дамы. Добычей.

— Ну, некоторые не прочь на тебя поохотиться.

— А ты, Эл? — я сбавил шаг.

Она лишь метнула на меня косой взгляд и отвернулась, чтобы я не заметил выражения ее лица.

— Я предпочитаю сперва узнать о тебе побольше, — тихо отозвалась девушка. — Но я люблю загадки, это правда.

Я хмыкнул. Мы свернули в переход, где хранились наши сумки. Элвина остановилась у двери в свою ячейку, уже взялась за замок, но вдруг снова повернулась:

— Будь осторожен, Ром. Здесь все еще слишком много тех, кому выгодно, чтобы ты исчез. Я — не из них. Но и Остен — не единственный, кто может стать твоим врагом.

И прежде чем я успел что-то сказать, она исчезла за дверью, оставив меня в коридоре — с вопросами, сомнениями и новым, неожиданным откровением.

* * *

Комната отдыха давно опустела. Рекруты разошлись по библиотекам и тавернам — в зависимости от графика на завтрашний день и результатов экзаменов. За окнами тускло светился Альбигор — тяжёлый, влажный, ночной. В этом городе даже воздух казался одушевлённым: он словно шептал что-то, проносясь по аркам и кварталам.

Я сидел в кресле, развалившись как победитель, и праздновал заслуженный отдых. Самый трудный экзамен по теории был позади. В листе учета красовалось гордое «превосходно». Сейчас я хотел всего двух вещей — тишины и чайничка с горячим травяным настоем.

Но вместо этого получил Лию.

Она появилась, как обычно — бесшумно, словно воплотилась из ночного тумана. Вошла, поставила кружку с чем-то пахучим на подоконник и осталась у окна, разглядывая острые башни.

— Сдал, — сказала она, не глядя. — Право — и на высокий балл. Почти горжусь.

— Почти? — фыркнул я, откидываясь на спинку. — А где овации, слёзы, восторженные крики: «Ром, ты наш светоч»?

— Свет в тебе, пожалуй, можно заметить только в глазах. Когда злишься, — сухо отозвалась она, и, наконец, повернулась. — Элвина, наверное, впечатлилась.

— Опять ревнуешь? — спросил я невинно, зная, еще успею об этом пожалеть.

— Нет, — ответила Лия, сев напротив. Её голос был слишком ровным. — Просто констатирую факт. Элвина — из Трейнов. Это одна из древнейших семей клана, потомки основателей. У них здесь всё под наблюдением — от чайных ложек в столовой до подпольной продажи артефактов.

Я усмехнулся.

— Не слишком ли низко отправлять девушку из столь почтенной семьи следить за каким-то безродным?

Лия уставилась на меня и печально улыбнулась.

— А ты думаешь, меня к тебе тоже просто так приставили?

Так-так… Это уже интересно.

Её взгляд был тяжёлым, настороженным.

— Зачем же ты со мной таскаешься?

— Да, мне поручили за тобой приглядывать. Я — твой старший товарищ, — объяснила Лия. — Не по возрасту, а по опыту. Моя задача — посвятить тебя в тонкости жизни нашего клана. Сначала, когда ты только стал простым рекрутом, мне поручили присматривать за тобой и помочь адаптироваться.

— И шпионить, — улыбнулся я.

— Докладывать о твоем прогрессе, — отрезала Лия. Ей, кажется, претила сама мысль о том, что я мог считать ее шпионкой.

— А сейчас?

— После того, как ты спас меня от той твари на вылазке, я уже и не знаю, кто за кем приглядывает. Если тебе интересно, докладываю ли я о своем общении с тобой — да, докладываю. Но что именно говорить, решаю сама. У меня нет желания сдавать тебя с потрохами и всеми твоими тайнами…

Я криво улыбнулся.

— И почему же?

— Потому что ты — мой друг и товарищ. Ты необычный и смелый, это мне очень нравится. И я хочу, чтобы ты остался жив. — Ее голос стал тише. — И… самим собой. Что бы это ни значило.

Мы замолчали. За окнами завывал ветер.

— К слову о твоих тайнах. Я слышала о Кристаллах Памяти, — произнесла Лия вдруг. — Их можно найти на Теневом рынке. Не всегда, не везде. Но их иногда продают.

Я чуть выпрямился.

— Что за кристаллы?

— Артефакты из Диких земель. Старые. Очень старые. С их помощью вроде бы вытаскивают запертые воспоминания. — Она сделала паузу. — Я никогда не видела таких артефактов, только читала о них. Они опасны, как и все, что приносят из Диких земель. Но… Они несут в себе частицу древней магии. Той, что была еще до Столкновения или во время него.

Внимательно выслушав ее, я кивнул.

— Готов попробовать. Почему ты раньше не сказала об этих кристаллах?

— Это очень опасно, Ром. Грязный Ноктиум, древняя магия, структуру которой мы все еще не изучили до конца. Это может плохо закончиться для всех нас.

Я подался вперед.

— Плевать на опасность. Я должен достать этот кристалл и попробовать его в деле.

Лия обреченно вздохнула. Словно так и знала, что меня не остановят ее предостережения.

— Если хочешь, мы можем попробовать. Завтра ночью. Я узнаю, где будет Теневой рынок. Он ведь каждый раз в новом месте…

— Спасибо, Лия.

— Не уверена, что за это стоит благодарить.

Я смотрел на неё. На эту упрямую, едкую, невозможную Лию, которая не боялась ни моего прошлого, ни моих теней и тайн. Только одну вещь она скрывала хуже, чем магистр Салине свои козыри — заботу. Её было много. Даже слишком.

— Ты пойдёшь со мной? — спросил я.

— Конечно. Кто ещё спасёт тебя, когда ты, как обычно, влезешь куда не надо? — Она усмехнулась, но в уголках глаз промелькнула тревога. — Только нужно выбраться тайком. Тебе все еще запрещено выходить за пределы кланового квартала. И уж тем более нам нельзя появляться на Теневом рынке. Так что нужно выбраться, не привлекая внимания.

Я рассмеялся.

— О, поверь. Мы с Хваном это устроим.

* * *

Ночной Альбигор — это не просто тень дневного города. Это его искажённое подбрюшье, кривое отражение, где улицы порой даже меняют свое название в зависимости от времени суток. Я привык к вечернему мраку квартала Лунорождённых, немного узнал окрестности — «Чернильную каплю», пару магазинов, пекарню…

Но то, что мы увидели далеко за его пределами, показалось необычным даже мне.

— Сюда, — прошептала Лия, ведя нас сквозь узкий проём между кирпичными зданиями. Хван шёл позади, оглядываясь, словно ожидал, что за нами отправили слежку.

Теневой рынок не имел адреса. Его нельзя было найти — только быть приглашённым в нужное время. Не знаю, как Лие это удалось, но она получила координаты.

Сегодня рынок разбили в трущобах. Ниже центрального уровня, в старом квартале, где трещины в мостовой сияли синим, и из них прорастали ночные грибы. Воздух пах гарью и сушёными травами, от которых кружилась голова. Здесь жили небогатые сословия.

Мимо проходили фигуры в плащах, лица были скрыты, руки прижимали сумки с ценностями, чтобы защитить их от воришек. Ветер приносил ноктиумную пыль из пустыни, и она билась о стены магического купола над нашими головами.

— Уверен, что это не обман и ты не пожалеешь? — спросил Хван, отдав мне мешочек с деньгами. — Держи. Здесь всё, что было за патрули, переработки и… ставки на твои победы. Вся моя доля.

Я посмотрел на него. Этот жест меня тронул. Хван не был ровней Лие, Остену и Элвине. Не безродный, но… по меркам клана — простак. И в деньгах всегда отчаянно нуждался. А сейчас этот парень, который знал-то меня всего несколько лунных циклов, был готов отдать все, что у него осталось.

Только для того, чтобы я попытался вспомнить свое прошлое.

— Спасибо, Хван, — коротко сказал я. — Обязательно верну и никогда этого не забуду.

— Вернёшь, конечно, — буркнул он нарочито хмурясь. — Куда ты от меня денешься?

Мы шли мимо лавок, где торговали ожерельями из зубов тварей, банками с неизвестной дрожащей слизью, пузырями с дыханием Ноктиумных бурь и масками — каждая будто смотрела на меня, зная больше, чем должна. Один продавец в рваной мантии продавал когти «тварей-близнецов», другой — настойки на их сердцах. Где-то на задворках плясал закованный в цепи фокусник, выпускающий изо рта тени в форме животных и фигур.

Толпа была пёстрая, опасная, подозрительная. Маги-отшельники, контрабандисты, алхимики, искатели, босяки. Над головами проплывали полупрозрачные теневые, закованные в кристаллы: живые артефакты. Ума не приложу, как все это безобразие смогли протащить через городские рамки.

— Продавца зовут Поэльт. Он должен быть где-то здесь, — Лия сжимала мой локоть чуть крепче, чем требовалось. — Мне сказали, он старый, слепой и упрямый. Но с ним можно договориться, если правильно заинтересовать.

— Что-что, а вызывать интерес я умею, — отозвался я.

— Иногда даже больше, чем следует, — проворчал Хван.

Я осклабился.

— Ладно тебе. На этом интересе ты уже заработал добрую сотню лунаров. И еще заработаешь, обещаю.

Мы нашли торговца у стены, под порванным навесом. Старик сидел на корточках, окружённый ковриками, на которых лежали странные артефакты: осколки зеркал, подсвеченные изнутри камни, окаменевшие перья, миниатюрные черепа каких-то животных. Его глаза были белыми, как молочный кварц. Он не смотрел — он слушал. Будто улавливал сам воздух, колебания магии.

— Ты — торговец Поэльт? — спросил я.

Старик уставился на нас невидящими глазами.

— Смотря кто спрашивает, — проскрипел он.

— Покупатель. Который ищет нечто особенное.

Продавец подался вперед, словно принюхивался. Я заметил, что на его руках были отметины — старые шрамы, какие я видел у тех, кто работал с грязным Ноктиумом.

— Мы ищем Кристалл памяти, — произнесла Лия без лишних приветствий. — У вас такой есть?

Поэльт не сразу ответил. Его губы шевелились, будто он шептался с кем-то невидимым. Затем медленно кивнул.

— Есть. Один. Найден в окрестностях Большой челюсти. Там всё кричит до сих пор…

Большой челюстью звался ориентир в третьей группе секторов. Относительно недалеко от того места, где меня нашли патрульные. Это была каменная гряда, напоминавшая, собственно, челюсть какого-то древнего гигантского животного. Потому и название такое.

— Покажешь диковинку? — спросил я.

Поэльт принялся шарить в тряпках, что были разложены вокруг него. Я заметил, как двое рослых громил в капюшонах оживились и приготовились ловить воришек — то есть нас. Затем торговец вытянул руку, и под его пальцами вспыхнул слабым светом продолговатый камень, похожий на застывшую каплю ртути, с внутренним пульсом, как у сердца.

— То, как он выглядит, не имеет значения, — прошамкал Поэльт. — Они всегда разные. Черные, серебряные, розовые… Важна сила, что в них заключена. И магия, структура которой человеку пока что не ясна. Но свою работу эти камни делают — вспомнишь даже то, что хотел бы забыть навеки.

— Цена? — спросил я.

Старик назвал сумму, от которой у меня оборвалось дыхание.

— У нас нет столько, — сказал Хван. — Даже если я продам свою душу. А она, между прочим, хорошо сохранилась.

Я шагнул ближе. Громилы положили руки на мечи и дернулись в мою сторону, но Поэльт жестом велел им остановиться.

— Кто покупатель? — спросил он, принюхиваясь. И уставился на меня белыми глазами. — Ты?

— Я.

Едва он навел на меня артефакт, как тот дрогнул. И забился в его кулаке, словно птица. Поэльт замер.

— Подожди… — он приподнялся на руках. — Это ты? Нет… ты не…

Он ткнул пальцем в пустоту передо мной.

— Я чувствую… ты идёшь иначе. Как древние шли. Вокруг тебя ветер прошлого. Ты несёшь магию, которой здесь давно нет. Потерянную. Забытую. Слишком сильную. Камень… Камень отреагировал на тебя. Сам.

Я не знал, что ответить. Но старик вдруг засмеялся тихо и грустно.

— Бери за полцены, — прошептал он. — Остальное… судьба взыщет. Или не взыщет. Тогда мне уже всё равно. Мне даже интересно, что ты вспомнишь.

Я протянул руку и взял артефакт. Он был холодным, будто его только что вытащили из ледяной. Но внутри него теплилось нечто… знакомое. Как голос из сна, который ты уже забыл, но помнишь его тембр.

— Спасибо, — сказал я. — Как заработаю, принесу оставшуюся сумму.

— Бери так. Я не хочу ссориться с твоей Тенью. А твоя Тень решила, что камень должен быть у тебя.

Поэльт отвернулся и принялся копаться в своих тряпках. Он больше не хотел нас видеть и ощущать. Или не мог. Некоторые вещи, кажется, пугают даже тех, кто смотрит в бездну каждый день.

— Пора уходить, — тихо проговорила Лия. — До рассвета мало времени. Нас хватятся.

Мы свернули обратно, в трущобы. Улицы казались уже не шумными, а напряжёнными. Лица стали реже, звуки — тише. Этим трущобы на нижних уровнях и были похожи на наш квартал — на рассвете жизнь здесь тоже замирала. Внешне. Все самое интересное происходило ночью.

Теневой рынок исчез за спиной, как дурной сон — яркий, тревожный, пропитанный странными запахами и взглядами. Мы шли быстро, стараясь не оборачиваться. Я спрятал Кристалл Памяти в потайной карман куртки, и чувствовал, как от него по ткани расходится тихое, тёплое покалывание. Он был живым. Или почти.

— Налево, — шепнула Лия. — Прямой путь к западной арке, за ней — подъем к переходу.

— Главное — не привлекать внимание, — пробормотал Хван. — Ром, ты уж постарайся. Не хватало еще с регулярной гвардией объясняться…

Казалось, всё идёт гладко. Мы почти вышли из района. Шум рынка остался далеко позади, впереди — лишь пустые переулки и полутёмные проулки, где было слышно, как капала вода. И всё равно я чувствовал, как напряжение сгущалось.

Шаг. Ещё шаг. И тень отделилась от стены. Потом вторая. Третья…

Высокие, с капюшонами, в плащах, лиц не видно. Один — впереди. Двое по бокам. Ещё двое отрезали путь назад. Пятеро. Нет — шестеро. Тишина стояла такая, будто и сам город затаил дыхание.

— Не бежать, — сказал я, едва слышно. Тень, которую я отбрасывал в свете тусклого фонаря, вытянулась, готовясь атаковать.

— У нас нет с собой ничего ценного, — произнесла Лия вслух, глядя на одного из них. — Мы просто уходим.

Тот, что стоял в центре, шагнул ближе. Его голос был хриплым, старческим, но в нём была сила.

— Отдай артефакт, парень. Он не для тебя.