Глава 10

Они вышли тихо, не издав ни единого звука. Как будто материализовались из воздуха. Один высокий, худой, с лицом, скрытым под капюшоном серого плаща. Второй — массивный. Его шарф намотан так, что я увидел лишь глаза.

— Стоять, ребятки, — сказал высокий.

Я остановился, все еще играя роль пьяного. Остен — тоже. Но только на шаг позади меня. Он дернулся, словно хотел что-то сказать… и резко шагнул в сторону. Слишком резко. Слишком предсказуемо. Он собирался сбежать. Я отметил это, не подавая виду.

— Простите, господа, — пробормотал я заплетающимся языком. — Кажется, я не туда завернул. Казарма была левее, да?

Здоровяк активировал артефакт. Пространство вокруг пошло волной, как от жары. Кто-то собирался меня устранить. А может — просто похитить. Тень внутри меня зашевелилась. Холодно, как будто капля ледяной воды скатилась по позвоночнику.

Первый удар был быстрым — энергетический хлыст. Я ушёл в сторону, на удивление трезво. Мой клинок — Тень-Шаль — оказался в руке, будто сам туда прыгнул. За спиной шевельнулось что-то полуживое. И моя Тень вышла вперёд.

Второй бросился на меня с клинком, артефактным, исписанным рунами. Я парировал, ушёл в полуприсед, скользнул кривым лезвием Тень-Шали ему в бедро. Он взвыл. Капюшон соскользнул — молодое лицо, пепельные волосы, глаза под тенью серой краски. Не из наших. Не из Дневных. Знак на груди — клиновидный амулет, расплавленный у основания. Я потянулся — и сорвал его с цепочки.

Потом разберусь, что это.

Он выкинул артефакт — тот взорвался выбросом Ноктиума. Заряд пронёсся в волоске от меня и чуть не задел Остена, который, к моему удовольствию, взвизгнул и рванул прочь, теряя лицо храброго рекрута. Второй нападавший, видимо, понял, что всё пошло не по плану, — и исчез, растворившись в тени.

Я остался с раненным. Он тяжело дышал, смотрел на меня исподлобья, но молчал.

— Кто тебя послал? — спросил я, прижав клинок к его горлу.

Он молчал. Даже не моргнул. Только один глаз дёрнулся — нервно. Упёртый. Хорошо обученный.

— Тогда не обессудь.

Я ударил его рукоятью в висок — аккуратно, чтобы не убить. Он вырубился. Я закинул его себе на плечо, пошатываясь под весом, и двинулся вперёд. Казарма была недалеко — за двумя поворотами и лестницей на верхний ярус.

Плоть горела — в прямом смысле. Ссадины на плечах, кровь на пальцах, разрез от артефакта на бедре, орущий позвоночник. Пахло кровью и плавленым металлом. На плече слабо хрипел тот, кого я не добил. Пусть немного поживёт. Может, захочет поговорить. А не захочет — заставим.

Когда я вышел к воротам клана, стража подскочила с ожидаемой резвостью. Отчасти — из-за состояния пленника. Отчасти — из-за моего вида.

— Безродный… Ты кого притащил⁈

— Ночной подарок, — буркнул я и сбросил тело на каменные плиты. — И нет, он не перебрал в «Капле».

В этот момент из-за угла вышли Хван с девчонками. Весело болтая друг с другом, они резко замолчали, увидев меня у поста. Хван остановился с неизменным спокойствием на лице, за ним Лия и Элвина. В глазах первой читалась тревога, у второй — анализ. Лия бросилась ко мне, но, заметив кровь, остановилась, как будто на границе невидимого круга.

— Ром! Ты… в порядке?

— Кому-то сегодня я оказался не по зубам.

— Как обычно, — задумчиво протянул Хван, внимательно оглядывая нас с пленником.

Я усмехнулся. Вышло криво — нижняя губа была разбита, и уголок рта натянулся болезненно. Лия коснулась моего плеча и тихо прошептала:

— Ты был прав. Думаю, одно с другим связано. Я сохранила кружку. Она у меня.

Я коротко кивнул.

— Отдам позже. Сейчас… ты должен показаться лекарям. Посмотри на себя.

— Сперва нужно доложить дежурному. И опросить свидетелей. Кстати, вы не видели Остена?

Лия озадаченно покачала головой.

— Думала, он ушел с тобой.

— В этом и дело. И исчез в самый ответственный момент. Отдай мне кружку. Пригодится.

Девушка сняла с карабина на поясе кружку, которая была пристегнута за ручку, и передала мне.

— Только действуй осторожно, — шепнула она. — Обвинять стоит лишь тогда, когда можешь это доказать.

— Я найду доказательства.

Тень, между тем, стояла за моей спиной — сгусток напряжённого молчания. Я знал, она всё ещё настороже. Как и я. Остен сбежал и теперь прятался невесть где, но долго ему скрываться не удастся. Один нападавший исчез. Второй едва дышал.

Кажется, я сломал еще один план.

И мне это начинало нравиться.

* * *

Меньше чем через полчаса нас вызвали к комендантскому посту. Меня осмотрели целители — без фанатизма, но с интересом. Нападавшего унесли в Лазарет — у него началась рвота черной жижей. Видимо, из-за использования того самого взрывного артефакта. Последствия применения нестабильного Ноктиума.

И да, я заметил, как один из Стражей — высокий, с шрамом на подбородке — передал мастеру Сойру серебристый кулон, снятый с шеи пленника.

— Вам знаком этот знак, мастер? — спросил я. — Что он значит?

Сойр посмотрел на меня мрачно и так, словно я и сам должен был знать ответ.

— Это символ Пепельников. Отступников, покинувших Альбигор и ушедших в Дикие земли.

Я удивленно приподнял бровь.

— Об этом нам пока не рассказывали на лекциях. И зачем я им понадобился?

— Хороший вопрос, — задумчиво отозвался глава Лунных стражей и обернулся к помощнику. — Я хочу увидеть пленника. Немедленно. Ром, идешь со мной. И позовите магистра Салине.

Лазарет был местом безрадостным. Вроде бы тишина и стерильность, но каждый камень помнил крики боли. Каждый плащ, что висел на крюке у двери, когда-то был окровавлен. А улыбки лекарей — не от радости, а от облегчения: вытащили, смогли.

Мы с Сойром шли вглубь — мимо закрытых дверей и чужих стонов.

— Надеюсь, ты не боишься крови, — бросил он через плечо.

— После того, как мне снова пытались вспороть живот? Нет, не очень.

Он кивнул.

Пленника держали в отдельном отсеке, предназначенном для работы с грязным Ноктиумом. Двое лекарей в белых, промокших от пота робах склонились над ним. Рядом — два резервуара с разбавленным очищенным Ноктиумом и стабилизатором, один из которых был почти пуст. На воздухе чувствовался слабый оттенок жженого металла и… чего-то иного. Сладковатого. Опасного.

— Пожалуйста, дайте нам его осмотреть, — сказал Сойр спокойно.

Лекари обернулись и хотели возразить, но увидели его лицо и эмблему на его наплечнике и уступили. Один из них прошептал что-то второму — про «почти не держится» и «до утра не протянет». Потом оба молча вышли.

Я сделал шаг ближе. Пленник был в сознании, но едва. Он хрипел — горлом, не лёгкими. Лицо покрыто пятнами, на губах трещины, в зрачках — мутное дрожание, будто он видел уже не нас, а нечто по ту сторону.

— Держись, — сказал я. — Мы тут не для пыток. Пока что.

Сойр ничего не ответил. Он взял его за руку и поднял. Рассматривал ладонь, кожу на запястье, ногти, суставы.

— Слишком чистые, — пробормотал он. — Нет следов постоянного контакта с нестабильным Ноктиумом. У Пепельников руки другие. Въевшаяся тьма под ногтями, пятна от контакта с нестабильной энергией, шрамы от постоянных ожогов. А тут…

Я посмотрел. И правда: ладони у парня были довольно чистыми. Даже нежными.

— Это не Пепельник, — произнёс Сойр. — Это ряженый.

— Однако кто-то хотел, чтобы мы так подумали.

— Да. И кто-то достаточно умен, чтобы знать, как выглядят знаки Пепельников, но достаточно глуп, чтобы перепутать состав сплава амулета. Этот — не настоящий.

— И зачем их подставлять, этих Пепельников?

— Чтобы замести следы. Потому что настоящие следы могут привести к открытому конфликту, — рассудил Сойр. — Не думаю, что дело именно в Пепельниках. Сгодился бы кто угодно.

За нами хлопнула дверь. Вошла магистр Салине. В простой рабочей мантии, без сопровождения. Волосы были чуть растрёпаны, пальцы — то ли в краске, то ли в магических чернилах. Она явно занималась чем-то важным. И её выдернули.

— Решили всё выяснить без меня?

— Нет времени, — буркнул Сойр. — К тому же он при смерти.

Салине подошла ближе. Внимательно посмотрела на лицо пленника. На руки. На грудь, где еле шевелилось дыхание. Потом — на волосы, на кожу шеи. Ее взгляд упал на амулет, который держал в руках Сойр, и женщина покачала головой.

— Альбигор. Он местный, — тихо сказала она. — Ткани нет, но волосы густые, кожа — без налёта. Он не жил в Диких землях. Либо провел там совсем немного времени и не успел трансформироваться.

— Но и не маг, — добавил я. — Он пытался драться со мной.

— Но кто-то дал ему боевой артефакт, — она указала на обугленные отметины на груди предплечье. — Слишком мощный и дорогой для простого босяка из трущоб. И слишком нестабильный. Его явно делали не в нашем клане. Возможно, мастера с теневого рынка.

Сойр кивнул. Потом начал обыскивать одежду пленника. Клапаны, швы, внутренние карманы. Он действовал быстро, с нажимом. Вскоре разочарованно выдохнул:

— Пусто. Ни кланового знака, ни метки, ни документов. Чисто. Как будто его специально подготовили для того, чтобы умереть.

И он почти это сделал. Хотя явно рассчитывал на другой результат.

Я снова посмотрел на лицо пленника. Оно побледнело. Зрачки больше не дрожали. Грудь — не поднималась.

— Он умер, — сказал я.

— Нет, — возразила Салине. — Он был убит. Не мечом. Теми, кто натравил его на тебя. Они явно не знали, на что ты способен, Ром.

Она медленно выпрямилась. Взгляд её стал отстранённым, холодным.

— Пепельники устойчивы к грязному Ноктиуму. Особенно те, кто живет в Диких землях поколениями. Они уже даже не совсем люди… Этот персонаж не выдержал даже одного выброса. Его и рана убивала, но куда сильнее — передозировка. И тот, кто отправлял его на задание, понимал это. Свидетелей не должно было остаться.

Тарен Сойр молча кивнул.

— А теперь, Ром, полагаю, нам нужно поговорить в другом месте, — сказала Салине. — Господа, прошу за мной.

* * *

Едва мы вошли в кабинет Салине, я сел на край стола, вытер запекшуюся кровь с брови, и, не дожидаясь вопросов, начал сам:

— На меня напали у Арки Калия. Двое. Использовали оружие, нестабильный Ноктиум и артефакты ближнего боя. Один сбежал, второго я притащил. Остен был со мной. Первым делом попытался уйти, но не смог — оказался рядом в начале атаки. Когда завязался нешуточный бой — исчез.

— Ушёл за помощью? — уточнил Сойр.

Я пожал плечами.

— Не знаю. Но он не вернулся.

Салине не записывала — запоминала. Она кивнула, и я уловил напряжение в её голосе:

— Остен не делал никаких докладов после возвращения. Стража у ворот сказала, что он просто прошел мимо.

— Значит, не доложил. Полагаю, слишком испугался настоящего боя, — улыбнулся я.

Салине уставилась на меня в упор.

— Ты что-то недоговариваешь, Ром.

Я выдержал паузу. Хотел выждать, но понимал — это не игра в кости. Не сейчас.

— Насколько хорошо вы разбираетесь в ядах, магистр?

Салине приподняла бровь.

— В достаточной степени, чтобы распознать их наличие.

— А я — нет. Но понимаю, когда меня пытаются сделать вялым и тёплым. В «Чернильной капле» мне что-то подсыпали в кружку. Я сделал вид, что напился. Остен вызвался проводить меня. И потом — нападение.

Я достал из-под плаща кружку и передал Салине.

— Проверьте остатки. Зуб даю, там на дне не пряности.

Салине взяла предмет осторожно, как взрывчатку, и склонила голову.

— Если ты прав — это уже не просто нападение. Это двойное покушение или… Продуманный план, как от тебя избавиться. И сделал это кто-то из своих. В «Капле» были чужаки?

— Нет, только рекруты и персонал.

Она не улыбнулась. В её взгляде появилось то, чего я давно не видел — обеспокоенность.

— Я узнаю правду, Ром. Лично проведу анализ. До тех пор отдыхай. Не выходи за пределы клановых стен. И покажись лекарю.

* * *

Утром в квартале Лунорожденных было подозрительно тихо. Даже фонари, обычно мерцавшие лёгким синим светом, погасли раньше обычного. В воздухе повисло густое напряжение. Со стороны казалось, что ничего не происходит, но все чувствовали — шла работа. В коридорах и башнях, куда нам, рекрутам, хода не было.

К завтраку нас не позвали.

Вместо этого в тренировочном зале выстроили рекрутов в две шеренги, как перед смотром. Лунные Стражи стояли с краю, в полной форме. Элвина — чуть в стороне, с поникшими плечами. Салине, Сойр и Хван — в центре. И Остен. Наконец-то объявился.

Он выглядел так, словно ночью глаз не сомкнул. И, судя по тому, как баронский сыночек вжимал шею в ворот мантии, знал, что сейчас произойдёт. Или догадывался. Я встретился с ним взглядом — и он впервые отвел глаза в сторону. Не выдержал.

Я усмехнулся.

— Сегодня, — начала Салине, голосом, которому бы позавидовал глашатай городского совета, — мы обсудим инцидент, поставивший под угрозу жизни рекрутов. И доверие между членами клана.

Пауза. Магистр окинула взглядом строй, словно выискивала кого-то конкретного.

— Рекрут Остен Рейвель, — ее стальной голос заставил шеренгу вздрогнуть, — ты был рядом с рекрутом Ромом во время нападения на него у Арки Калия. Ты был рядом, но сбежал от боя. Более того, ты не доложил на пост охраны и не вернулся с подмогой.

— Выйти из строя! — прогремел приказ наставника.

Остен сделал шаг вперёд. Его лицо было каменным, но руки сжались в кулаки.

— Вы не видели, что там происходило. Один из них взорвался, как ноктиумная тварь, едва его ранили. У меня не было ни подходящей брони, ни оружия. Я бы не смог помочь.

Взгляды всех рекрутов обратились на него. По строю прошел тихий ропот. Все знали, что Остен меня недолюбливал. Но каждому с первого дня в клане вбивали в голову одно: свои — превыше всего. Бросить соклановца в беде равно предать его и часть себя. И от Остена, сына одного из баронов, такого не ожидали.

— Ты не испуганный мальчик, а стажёр Лунных стражей, — перебил Тарен Сойр. — Лунные стражи не убегают от опасности. Особенно если в опасности их товарищи.

— Я знал, что Ром справится, — вдруг резко сказал Остен. — Он ведь всегда справляется и постоянно пытается это доказать.

Эта фраза повисла в воздухе как что-то слишком личное.

— Ты знал, что я выживу, даже если меня убьют? — язвительно уточнил я, не сдержавшись.

На этот раз Остен не ответил. Только отвёл взгляд. В зале снова воцарилась тишина — не гробовая, а та, что бывает перед грозой. Когда всё в тебе знает: сейчас хлынет неистовство и не пощадит никого.

И тут Элвина сделала шаг вперёд.

— Магистры, — сказала она. Голос её был непривычно хриплым, и он дрожал от волнения. — Я… я должна кое-что сказать. Разрешите?

Салине кивнула ей едва заметно. Ни удивления, ни поощрения. Только молчаливое согласие.

— Прошлой ночью я была в «Чернильной Капле», — продолжила Элвина. — Мы все отмечали, было много рекрутов с нашего курса. Остен подошёл к столу, когда Ром вышел поговорить с Лией. И я… я видела, как Остен бросил что-то в его кружку.

Строй снова зароптал. Кто-то шумно вдохнул. Кто-то выдохнул и непечатно выразился. Взгляд Остена метнулся — не ко мне, к Элвине. Маска самоуверенности слетела, и в его глазах промелькнули испуг и растерянность.

Кажется, до этого болвана наконец-то начало доходить, насколько он перешел черту.

— Это ложь! — выкрикнул он. — Элвина Трейн лжет!

— Лгу? — Она обернулась к нему, в зелёных глазах сверкали молнии. — Думаешь, я готова поставить репутацию своей семьи под угрозу лишь из неприязни к тебе?

— Хватит, — отрезала Салине. — Ни слова больше, рекруты.

Она шагнула ближе. Все в зале будто сжались и хотели инстинктивно отпрянуть. Только Сойр стоял, как статуя. Весьма зловещая статуя.

— Элвина Трейн, ты уверена в том, что видела?

— Да, — коротко кивнула она. — Я не знала, что это яд. Подумала… может, дурь какая-то, порошок с Теневого рынка. Или слабительное… Зная Остена и его товарищей, я предположила, что они решили подшутить над Ромом. Но потом Рому стало плохо, затем случилось нападение, и я… Решила рассказать.

— Почему до этого молчала? — спросил Сойр.

— Потому что боялась, — честно ответила она. — Потому что это Остен. Потому что если бы я ошиблась…

— Ты не ошиблась, — раздался голос с другой стороны зала.

Из задних рядов выступил парень — невысокий, с шрамом на шее, один из рекрутов разведывательной группы. За ним шагнула девушка с коротко остриженными волосами, в мантии клановых магов-артефакторов.

— Мы тоже были там, — сказал он. — Видели, как Остен копался у стола, пока Рома не было. Нам это показалось странным, но мы не придали значения… до сегодняшнего утра. Шутку стерпеть можно. Но покушение…

Девушка молча кивнула, глядя на Салине. И больше ничего не сказала — только это молчание, подтверждающее слова.

— Остен Рейвель, — начал Сойр, — в свете вышесказанного ты будешь…

— Нет! — выкрикнул Остен. — Вы не понимаете! Это не так, я… я ничего не…

— Довольно, — уже без тени эмоций произнесла Салине. — Тебя возьмут под стражу. До выяснения всех обстоятельств. Об этом будет доложено Герцогу.

Двое охранников, стоявших у стены, шагнули вперёд. Остен попятился — на миг, словно искал путь отступления. Но потом просто сник. Руки сжались в кулаки, плечи опустились.

— Мы проверим всё, — сказала Салине. — Кружка, из которой пил рекрут Ром, у нас. И если на остались есть следы какого-либо активного вещества, ты ответишь по всей строгости устава.

Он не стал спорить. Даже не обернулся. Только прошёл вперёд, между двумя стражами, в глубь темного коридора.

Когда дверь за ним закрылась, зал будто вдохнул — и не смог выдохнуть.

— Вольно, — велел Сойр. — Никому не покидать пределов квартала без особого разрешения.

Никто не дернулся. Мы стояли, пока не развернулась Салине. Пока не двинулся Сойр. Пока Элвина снова не опустила голову, и только тогда кто-то наконец пошёл к выходу.

Я остался. И долго смотрел на закрытую дверь — туда, куда увели Остена.

Иронично вышло. Хотел избавиться от меня, а в итоге сам рискует вылететь из клана.

Вот тебе и баронский сын.

* * *

Салине вызвала меня не сразу. К моему удивлению — в башню Лунных стражей, а не в свою, магическую.

Хван проводил меня к дверям и остановился. Вид у него был…отрешенный. Мне в нем даже нравился этот его дар отключаться в моменты, когда ситуация становилась напряженной.

— Магистр ждёт, — сказал он. — Выкручивайся сам, меня не звали.

— Вот и радуйся.

— Честно? Я и правда рад, что все это лишь едва меня коснулось.

Я кивнул и вошёл.

Салине сидела у стола, сплетя пальцы. Спокойная, без маски. На столе перед ней лежал тот самый обугленный амулет, найденный у одного из нападавших, и какие-то бумаги.

— Я сверила материал и резьбу, — сказала она, не поднимая взгляда. — Сплав старого образца. Такой использовался в знаках отличия у Солнцерожденных. Дневные давно сменили эмблемы, а эти теперь ни на что не годны. Но и найти их не просто. Солнцерожденные не разбрасываются знаками отличий. Даже устаревшими.

— Значит, это не просто случайные грабители, — вздохнул я.

— Или грабители с очень влиятельными работодателями.

Я наклонился ближе. Металл был тёмным, обожжённым. Просто неприметная железка. Я бы прошел мимо и не обратил на нее внимания. Но Салине явно знала, на что смотреть.

— Один из нападавших активировал нестабильный заряд, — напомнил я. — Удалось выяснить, что это был за артефакт?

— Мы изучили остаточный след. Сигнатура энергии нестабильная, но явно направленная. Такой заряд мог бы повредить даже сильную Тень. Ни Солнцерожденные, ни даже Пламенники подобное делать не умеют. Официально. Но я уже отправила людей рыскать на Теневом рынке. И не только.

Прежде чем я успел спросить, дверь распахнулась. Не постучали. И, судя по лицу Салине, не должны были.

Вошёл магистр Алвар Трейн — как всегда в чернильной мантии, сухой и прямой, будто проглотил шпагу, — а за ним тяжёлым шагом явился Тарен Сойр. И ещё один человек.

— Барон Делмонд Рейвель, — поприветствовала его Салине. — Благодарю вас за то, что нашли время.

Отец Остена. Высокий, крепкий, с густыми седеющими волосами и руками, которые, кажется, могли удержать любой, даже старинный двуручный меч — но сейчас были сжаты в кулаки.

Он остановился, оглядел комнату и уставился на Салине.

— Надеюсь, вы позвали меня, чтобы принести извинения, — процедил барон. — Или вы, теперь строите дела против уважаемых членов клана на показаниях девчонки с дрожащими руками?

— На показаниях моей внучатой племянницы, — напомнил магистр Трейн. — И еще нескольких свидетелей.

Барон лишь хмыкнул.

— Я пригласила вас, барон Рейвель, чтобы вы увидели эти документы, — спокойно ответила Салине.

Она передала ему два листа.

— Алхимический анализ остатков жидкости в кружке. На другом — заявление Элвины Трейн.

Тарен Сойр вынул из внутреннего кармана ещё один лист.

— И ещё показания двух других рекрутов, а также товарищей вашего сына. Они подтвердили, что ваш сын действительно подсыпал некий порошок в кружку рекрута Рома.

Барон молчал. Внимательно прочитал каждый документ. По его лицу пробежала тень, заходили желваки.

— Где он? — глухо спросил он. — Где мой сын?

— Здесь, — ответил Сойр и обернулся к двери. — Приведите младшего Рейвеля!

Остена ввели. Не закованного, но под пристальным присмотром стражи. Он шёл как человек, которому стало всё равно — или почти.

Барон шагнул к нему:

— Сын. Скажи — ложь ли всё это?

Остен не ответил сразу. Он смотрел в пол. Плечи были опущены, руки дрожали.

— Это был не яд, отец, — сказал он наконец. — Точнее, яд, но… Я… я не хотел его убить. Только… убрать с пути. Обезвредить.

Молчание было долгим.

— Где ты взял тот порошок? У кого? — спросил барон. — Имя, место, время!

— Я… не знаю. Ко мне подошел человек на улице. Мне показалось, он мог быть из Солнцерожденных, но я не уверен. Он передал мне ампулу и попросил подсыпать содержимое Рому в напиток. А затем просто проводить через Арку Калия после вечеринки… Я не хотел убивать Рома и не знал, что все станет так опасно. Надеялся, его просто похитят или изобьют. Но…

— Почему ты вообще принял ампулу и согласился на это⁈ — прогремел барон. — Как ты мог поставить жизнь соклановца под угрозу⁈

И тут Остен наконец-то осмелел.

— Потому что Ром — выскочка, не достойный права зваться Лунным стражем и моим соклановцем! Истинных членов клана готовят к этому с детства! А этот безродный пришел на все готовое и сам не понимает, что делает!

Барон сжал кулаки.

— А ты после этого — достоин? — с горечью спросил барон.

Остен поднял на него глаза. Яркие, как у отца. Но в них — ни гордости, ни раскаяния. Только отчаяние и какая-то безумная уверенность в собственной правоте.

— Он — не тот, за кого себя выдает, — прошептал Остен. — И когда-нибудь я это докажу.

Барон повернулся к Салине и Трейну, затем ко мне — и слегка поклонился.

— Рекрут Ром, от имени семьи Рейвель я приношу официальные извинения. Это не останется без последствий для моего сына. Мы… позаботимся, чтобы подобное не повторилось. Своими силами. Господа, вы согласны?

Тарен Сойр едва заметно кивнул.

Барон шагнул к Остену, взял его за плечо — не грубо, но твёрдо.

— Идём.

Остен уже не сопротивлялся. Они ушли молча. Только звук шагов — тяжёлых, как кандалы, отдавался эхом в коридоре.

Салине вздохнула и села обратно в кресло.

— Мы всё ещё не знаем, кто передал Остену состав, — сказала она. — Но он был профессионально приготовлен. Яд не должен был убить Рома, но должен был оказать глубокое воздействие. Лишить воли и сил. Поэтому я полагаю, что Ром все еще нужен им живым.

Алвар Трейн задумчиво провёл пальцем по листу.

— Если за этим стоят Солнцерожденные, — сказал он, глядя на нас, — то либо кто-то хочет войны, либо она уже началась. Просто мы были слишком заняты, добывая для всего города Ноктиум, чтобы это заметить.