Глава 15

Пахло гарью, раскалённым металлом и Ноктиумом. Не тем чистым, алмазно-холодным его вариантом, что хранят в изолированных капсулах, а сгоревшим, грязным и нестабильным. Я проводил взглядом удаляющихся тварей и огляделся.

Я стоял на краю холма — если это слово всё ещё применимо к обугленной земле с вкраплениями расплавленного камня. Остаточные выбросы всё ещё гуляли по местности, плясали в раскалённом воздухе и колебали тонкие щупы, расставленные по периметру воронки.

Мой защитный доспех был в трещинах и глубоких бороздах. Щека саднила, где меня цапнула когтистая тварь — не сильно, по касательной, но шрам, думаю, будет. Зато живой. И бодрый. Относительно. И я всё ещё держал меч.

— Кост, подгони драйлер ближе! — донёсся голос Тийры. — У нас раненый.

— У меня чисто. Колебания — в допустимой норме. Живности не фиксирую, — доложил я и двинулся к воронке.

Там уже собирались остальные. Лунные стражи двигались с чёткой, выверенной координацией. Их Тени держались ближе к земле, усталые, полупрозрачные, но послушные. Вик поднял над головой маяк стабилизации — артефакт зажёгся тускло-белым светом, ввинчиваясь в пространство, осушая его от остаточной дрожи.

— Начинаем эвакуацию, — сказала Тийра. — Вик, Лия, помогите Элвине. Ром — подстрахуй. Дера — со мной.

Тийра и Дера принялись быстро собирать артефакты. Я заметил пару коробов, в которых обычно доставляли грязный Ноктиум — командир успела взять пробы для изучения. Дера отпустила свою Тень патрулировать периметр, а сама подбежала к грузовому отсеку драйлера и принялась затаскивать оборудование.

Я двинулся к транспорту, но замер, когда услышал голос Элвины.

— Уберите руки! Я сама могу идти…

Оглянулся. Вик пытался нести Элвину, но девушка слабо протестовала. Лицо её было бледнее снега, а Тень стала до того прозрачной, что её едва можно было различить. Лия шла рядом, на ходу потроша свою личную аптечку. Её Тень держала внешний периметр — длинная, цепкая, как паук в засаде.

— Из-за тебя… — прошипела Элвина, хватаясь за раненый бок. — Из-за твоей глупости… Если я не попаду на финальный экзамен — тебе конец.

— Я спасла тебе жизнь! — вскричала Лия. — Ты бы сдохла, если бы я не прикрыла тыл!

— Ты бы сама сдохла, не полезь я под удар вместо тебя! — огрызнулась Элвина. Её голос сорвался, и она скорчилась от боли. — Из-за твоей невнимательности страдают другие. Лучше бы ты осталась в своей посольской школе и училась лизать задницы, а не лезла на передовую. Из тебя страж — как из дерьма копьё!

Я закатил глаза и подошёл ближе.

— Успокоились обе. Кто ошибся, а кто герой, решать не вам.

Лия дернулась, будто собиралась сказать что-то ещё, но я молча на неё посмотрел. Не осуждающе, без обвинений. Она сжала губы и отошла в сторону. Сама понимала, что облажалась.

— Идём, воительница, — сказал я Элвине, осторожно подхватывая её под плечи. — Проведем тебе диагностику.

— Я могу сама, — пробормотала она, но рука её всё равно вцепилась в моё предплечье.

— Конечно можешь, — подтвердил я. — Но одного героического и глупого поступка на сегодня достаточно.

Она не ответила, но и не вырывалась. Это я счёл победой. Вик бережно поддерживал Элвину, пока я открыл задний отсек и помог ей устроиться на медицинской платформе. Под ней тут же загорелись контуры артефактов. Панели на стенах ожили — и тут же начали сканировать состояние.

— Сканирование… критический уровень потери крови. Повреждение внутренних органов… — голос Вика был спокойным, почти ленивый.

— Активирую щит стабилизации, — сказал я и обернулся к Вику. — Дальше я сам. Я знаю, что нужно делать.

Страж кивнул и оставил нас с Элвиной наедине. Я настроил артефакт и активировал его на стабилизацию. Панель вспыхнула, и тонкая сфера света мягко окутала тело Элвины. На панели заплясали линии, одна из них — красная — медленно сползла вниз. Хороший знак.

Я сел рядом, у края платформы, продолжая ручную настройку. Прижигание раны, наложение специальной артефактной повязки — в Ордене Белой Ткани лечить умели. Без их мобильных разработко стражам пришлось бы туго.

— Больше так не делай, — сказал я.

Элвина медленно повернула голову.

— Чего не делать? Не прикрывать спину товарищу? Не помогать отбиться?

— Не лезть в самое пекло, — ответил я. — Ты могла сначала отправить Тень или отвлечь Тварь «Лунной бомбой». Много вариантов. Но ты выбрала самый кровавый.

— Благодарность принимается, — фыркнула она. Голос был хриплым, но живым. — Зачем ты тогда сам со мной возишься? Поручил бы виновнице.

Я усмехнулся.

— Чтобы вы снова вцепились друг другу в волосы? Ну уж нет.

Энергетическая сфера запульсировала, а на панели загорелся индикатор ввода обезболивающего. Элвина прикрыла глаза, а потом вдруг сказала:

— Ты слишком ей доверяешь, Ром, — едва слышно прошептала она. — Она обманывает тебя…

— Я знаю, что она работает на магистров, — спокойно сказал я.

— Ты не знаешь, насколько, — ее голос был едва слышен. — Ее специально приставили к тебе. Хорошую девочку, которая так скучает по маме… Чтобы было легче войти к тебе в доверие… Знаешь, что она за это получила?

— Поговорим об этом позже, когда ты придёшь в себя, — сказал я, хотя от злости хотелось пнуть ни в чем не повинную железку. — Ты под мощными препаратами и не отвечаешь за свои слова.

Элвина резко повернула голову и распахнула глаза.

— Я прекрасно знаю, что говорю! — Зло прошептала она. — А вот ты позволил себя облапошить. Лия получила место в Лунных стражах. Все её экзамены — просто театральщина, чтобы не вызвать лишних вопросов. Она уже зачислена, я сама видела приказ.

Я замер.

— Этого не может быть.

— Может. И такой подарок она получила в обмен на то, что сдавала каждый твой шаг и каждое слово. Ты думаешь, она сама получила доступ к Теневому рынку и нарассказывала тебе сказок о разных артефактах? Ничего не случайно…

— Ты уверена?

— У меня родня в посольской службе клана. У них свои информаторы. Некоторые связаны с Серым орденом и через них добывают нужную информацию. Магистры не любят терять контроль. Особенно за такими аномалиями, как ты, Ром.

Я подался ближе.

— Тогда почему ты рассказываешь мне это?

Элвина покачала головой, ее взгляд стал пустым — лекарство подействовало.

— Она… она поняла, что я обо всём узнала…

И Элвина отключилась.

* * *

Серый купол штаба Лунных стражей в Альбигоре выглядел немного уныло после веселья в секторе четыре-девятнадцать. Ни тебе шипящих всплесков Ноктиума, ни вывернутых когтями камней, ни подозрительного шороха в каждой тени. Только порядок, запах чистых пергаментов и привкус служебных интриг в воздухе.

Меня проводили в кабинет Сойра без лишних слов. Лишь короткий кивок стражника у двери: «Ждёт».

Мастер Тарен Сойр стоял у стола, скрестив руки на груди, над столом крутилась кристаллическая проекция отчёта о нашей вылазке. Проекция вращалась в воздухе, постукивая рунными символами.

— Садись, Ром, — сказал Сойр, не глядя на меня.

Я устроился у стола. Стул был металлический и жутко неудобный. Видимо, чтобы гости не расслаблялись.

— Ты, конечно, в курсе, что снова сделал нечто нестандартное.

— Я — человек творческий, — пожал я плечами. — Не люблю шаблонов.

Сойр не улыбнулся.

— Вот что у нас есть. — Он ткнул пальцем в проекцию, и она резко увеличилась, подсветив таблицу с пометками: время выхода, координаты выброса, интенсивность ноктиумного поля, состав отряда. Потом — видеофрагменты. На одном я — покрытый пылью, с горящими глазами, а рядом моя Тень вздымается, заслоняя отряд от шквала когтей тварей.

— Со стороны это выглядит еще более эффектно, — заметил я. — Надеюсь, это пойдёт в архив как образец перехвата инициативы.

— Пойдёт. Но не поэтому. — Сойр остановил запись, повернулся ко мне. — Тийра выразила предположение, что твари могли отступить, потому что испугались твоей Тени.

Ну да, конечно. Тень у меня и правда зубастая — рвет этих членистоногих только так. И все же причина была в другом. Но о телепатическом контакте с Высшей тварью я, разумеется, докладывать не собирался.

— Моя Тень уже как-то пообедала вашей и напугала парочку магистров, — улыбнулся я, устроившись на стуле поудобнее. — Полагаю, на тварей она тоже произвела сногсшибательное впечатление.

— Хватит балагурить. — Голос Сойра стал жёстче. — Они отступили, когда ты подошёл к Высшей твари. Что-то заставило ее дать команду другим. И я хочу понять, что именно.

Я замолчал. Вспомнил, как она смотрела. Без злобы. Без страха и агрессии.

— Понятия не имею, что там у нее в башке, мастер Сойр. Возможно, Высшая тварь оценила риски и поняла, что до Ноктиума они просто так не доберутся. Мы хорошенько их проредили.

Командир уставился на меня в упор.

— Или они почувствовали в тебе что-то знакомое. Ты ведь уже однажды выжил в Диких землях ночью в одиночку. И они почему-то тебя не тронули. Есть идеи?

— Ни одной, — отозвался я.

— Уверен, рекрут?

Я кивнул.

— Разве что я просто велел им проваливать, пока целы. Думаете, мой дар убеждения на них сработал?

Сойр покачал головой.

— Опять паясничаешь.

— Ничего другого не остаётся. И все же я полагаю, что Высшая тварь адекватно оценила риски и не пожелала рисковать.

— Возможно, — ответил командир и выключил проекцию. — Высшие твари действительно высокоразвиты и обладают логикой, способны выстраивать причинно-следственные связи. Как прокомментируешь ранение Элвины Трейн?

— Честно?

— Иного не жду.

— Идиотская ситуация. Это была в чистом виде ошибка Лии Артан. Лия по невнимательности подпустила тварь слишком близко и не успевала отреагировать. Элвина бросилась ей на помощь, но сделала это неудачным способом. И все же она не бросила соклановца в беде.

Сойр внимательно выслушал меня и кивнул.

— Что ж, сходится с отчётом Тийры и остальных стражей. Что скажешь о Лие и Элвине в целом?

— Что эти девицы явно друг друга недолюбливают, — усмехнулся я. — Элвина исполнительна и надежна, как к бойцу у меня к ней претензий нет. Лия… Иногда она допускает слишком опасные ошибки. У Лии хорошая подготовка, но она рассеяна и может войти в ступор там, где требуется мгновенная реакция. Порой мне кажется, что она не совсем готова к полевой работе. Хотя, безусловно, старается.

Я не собирался намеренно топить Лию, но если командир хотел знать мое честное мнение о ней как о бойце, то скрывать своих опасений я не собирался.

Командир снова кивнул и сделал какие-то пометки в блокноте.

— Благодарю, Ром. Сегодня до конца ночи ты свободен. Напоминаю, что завтра Праздник Равенства. В шествии участвуют рекруты. И ты среди них. Подготовь парадную форму.

Я закатил глаза.

— Праздник? После того, как Элвина чуть не осталась в пустыне, а тварь помахала мне лапкой?

— Именно поэтому, — мягко улыбнулся Сойр. — Люди Альбигора должны видеть, что наш клан жив и силён. Что наши бойцы сражаются ради города, добывают Ноктиум, защищают их мирный сон. Даже если ночью им самим снятся когти и пепел.

Я поднялся.

— Знаете, мастер Сойр… Вы иногда пугающе мудры.

— Это опыт, Ром. Он хороший учитель. Правда, требует высокую плату. Ты свободен.

* * *

Праздник Равенства проходил дважды в год в дни весеннего и осеннего равноденствия.

В Альбигоре было сложно определить время года: пустыня вокруг города всегда оставалась одинаковой, а защитные купола над городом поддерживали комфортную температуру целый год.

Но праздники в городе любили.

Этот начался со звона колоколов на здании Совета, продолжался яркими световыми всполохами на куполе — искры и салюты сверкали целые сутки. Повсюду играла бодрая музыка, горожане оделись в самое нарядное и высыпали на улицы.

Главный проспект города был украшен стягами Дневного и Ночного кланов, гирляндами, цветами, флажками. Люди стекались сюда, чтобы посмотреть на парадное шествие двух великих кланов.

— Рекруты, построиться!

Парадная форма мне не нравилась. Черная с серебром, с неудобными дурацкими плащами с фиолетовым подбоем, да и высокие сапоги пришлось начищать добрый час. Мне куда больше нравились высокие ботинки. Но смотрелось это пафосно — не отнять. Все эти полумесяцы, серебряные перевязи для оружия, начищенные пряжки… Даже я, с моим презрением к лоску, выглядел прилично.

Элвина стояла чуть поодаль — бледная, но упрямая, с идеально ровной осанкой. Формально её могли освободить от участия. Но эта девушка явно была не из тех, кто упустит возможность возможность покрасоваться перед публикой.

Рядом с ней стояла Лия — обе девушки старались даже не пересекаться взглядом друг с другом. Хван грыз яблоко в соседней шеренге, но тут же выбросил огрызок, когда прогремел приказ магистра Эйлора:

— Рекруты, шагом!

И мы пошли.

Альбигор сиял. Улицы были украшены лунными фонарями и солнечными кристаллами. На каждом углу — мимы, иллюзионисты, разносчики сладостей и шуты, у которых хватало наглости шутить про кланы. Народ высыпал на улицы: женщины в масках, дети с флажками, старики с мерцающими орденами на лацканах. Нас приветствовали, бросали цветы. Я поймал одну пыльную розу — и машинально сунул её Лии.

— Это за то, что ты не убила Элвину.

— Я старалась, — фыркнула она, но розу не выбросила.

Мы шли по главным улицам, пока не достигли центра — Храма Двух Ликов.

Он был величественным. Зеркальные башни, соединённые тонким мостом, отражали небо. Один фасад — светлый, ослепительно белый, украшенный солнечным орнаментом. Второй — тёмный, как ночь, с узорами из ноктиумного стекла, которое мерцало тенями.

Два Лика — Дня и Ночи, от которых зависела жизнь Альбигора.

Рекруты Лунных и Солнцерожденных выстроились вместе. Не рядом, конечно. Просто… в одном пространстве. Мы — в черно-фиолетовом с серебром. Они — в бело-золотом. Вся сцена выглядела как театральная постановка, которая должна была продемонстрировать городу идеальный баланс и крепкий мир.

В этот момент над куполом раздался глубокий, колокольный звон. Один раз. Второй. На третий в храм вошли двое. Каждый со стороны своей башни.

Первый — Герцог Варейн, глава Лунорождённых. В чёрной мантии с серебряными узорами, его Тень шла рядом, принимая форму тонкой волны, скользящей по полу. Высокий, отточенный временем профиль, цепкий взгляд.

Второй — Доминус Лукретий, глава Солнцерождённых. Он был одет в ослепительно белый мундир, за его плечами покачивался длинный золотой плащ. У Солнцерождённых не было Теней, но были Блики. Блик — сгусток света, мерцающий за его спиной, как ореол. Я впервые видел такой яркий Блик.

Они встретились у подножия алтаря — гигантской статуи, изображающей свет и тьму в человеческом обличии. Молчание в зале стало плотным, как ткань.

— В день Равенства, — произнёс Варейн, голос его был глубоким, — мы вновь вспоминаем о Переплетении. О том, что свет и тьма — не враги, а половины целого. Что ни один из нас не может быть полным без другого.

— И что кровь, пролитая в прошлом, не должна вновь вызывать бурю в настоящем, — подхватил Доминус. — Мы — стражи этого города. Не враги, но хранители древнего баланса.

Они протянули руки — каждый коснулся чаши у подножия статуи.

Произошло нечто странное: Блик Доминуса и Тень Герцога начали переплетаться над чашей. Не сражаясь, не уничтожая друг друга, а создавая странную вязь из света и тьмы. Это была какая-то неведомая магия. Очень красивая.

— Равенство не всегда значит согласие, — сказал Варейн. — Оно значит признание. Признание того, кто стоит напротив.

— И обещание, — добавил Лукретий. — Что в Альбигоре будет мир, пока эта чаша полна.

Свет и тьма в чаше вспыхнули одновременно, слившись в серебристо-золотой пульс, и погасли. Все вокруг разом выдохнули. Я в том числе. Моя Тень дрожала. Как струна.

Это было величественно. И тревожно. Слишком уж органично слились в этом ритуале свет и тьма. Словно когда-то они уже были едины. И распались.

Теперь они лишь играли в равновесие. Осколки чего-то великого, единого.

Когда свет и тьма в чаше вспыхнули и слились в ослепительное серебро, все в зале задержали дыхание. Даже Тени, обычно живущие своей волей, замерли. Их силуэты вытянулись, как будто ловили отголоски древнего, слишком древнего эха.

Первыми отреагировали магистры. Магистр Салине слегка склонила голову — знак уважения или тревоги, не разобрать. Лицо магистра Ясби побелело, он стиснул жезл так, что побелели костяшки пальцев. Магистр Трейн, глава Архива, записывал происходящее в артефактный свиток, не отрывая взгляда от чаши, будто боялся, что упустит что-то важное.

А затем чашу принялись наполнять. Из каждого клана по очереди выходили маги и воины, магистры и наставники — и каждый нес кубок с водой. У Лунорождённых вода была тёмной, почти чёрной. У Дневных — белой, полупрозрачной.

Они выливали свою воду по очереди, пока чаша — символ равновесия — не наполнилась до краёв.

Толпа за нашими спинами пришла в движение. Кто-то — в благоговении, кто-то — в явном шоке. Старшие члены кланов обменялись короткими взглядами.

Я смотрел на чашу и чувствовал, как моя Тень дрожала. Не от страха, а от… голода. Она словно узнала ту ткань, ту вязь, что создали Герцог и Доминус. Словно когда-то — очень давно — была частью этого танца. Или разрушила его. Я чувствовал отклик. Будто внутри меня была часть, которая знала, как переплетаются свет и тьма. И знала, как их разорвать.

Тень Герцога первой отделилась от чаши. За ней — Блик Доминуса. Они повернулись и пошли прочь, каждый в сторону своей башни храма.

Церемония закончилась.

Но в воздухе пахло не равенством.

Пахло грозой.

* * *

Сад за Храмом Двух Ликов был единственным местом, где можно было позволить себе немного выдохнуть. Обширный, но словно специально запущенный: тенистые аллеи, небольшие фонтаны, скульптуры и скамейки, спрятавшиеся в самых неожиданных уголках.

Элвина отдыхала у каменного фонтана в виде воина с мечом. Сидела на скамье, завернувшись в плащ, и пила что-то из изящной серебряной фляжки.

— Опаздываешь, герой, — сказала она, даже не повернув головы.

— Это не я получил когтем в бок, защищая товарища по отряду.

— Если нас с тобой что и объединяет помимо желания стать Лунным стражем так это то, что мы оба спасли задницу Лии. — Она подвинулась, освобождая мне место. — Так что эта скамейка только для героев.

Я усмехнулся и устроился рядом. Скамья была холодной. Воздух — влажным. До меня долетали легкие брызги воды из фонтана, и это даже было приятно. Элвина протянула мне фляжку:

— Будешь? Сладкая настойка на белой розе и ночном шиповнике.

— Никогда не пробовал.

— Тогда рискни. Это заглушает боль от раны получше таблеток наших лекарей.

Я сделал глоток. Пойло было легкое, но лишь на первый взгляд. Кисло-сладкая жидкость взорвалась у меня во рту пузырьками и весело защекотала горло. Я вернул фляжку Элвине.

— Интересная вещь.

— Ага. Такую в «Капле» не подают…

Мы молча сидели и наблюдали за редчайшим явлением — люди из Дневного и Ночного кланов праздновали вместе. Ну как праздновали… Магистры чинно прогуливались, воины о чем-то шутили, а молодежь робко пыталась знакомиться друг с другом. Всё это, разумеется, под неусыпным контролем старших наставников.

— Зачем ты мне рассказала? — Спросил я. — Она служит клану. Ты, по идее, тоже. Следуя логике, должна была промолчать.

Элвина наконец повернулась ко мне. В её взгляде не было вины — только упрямая честность.

— Могла. Но не захотела.

— Почему?

Она помолчала. Тень за её плечом медленно скользнула вдоль каменного основания фонтана, как будто проверяла, не подслушивает ли кто-то. И только тогда Элвина заговорила:

— Потому что я не люблю, когда меня считают идиоткой. И мне не нравится, когда другие позволяют себя обманывать.

— Считаешь, я себя обманываю? — улыбнулся я.

— Ты просто цепляешься за ту версию Лии, которая тебе удобна. Заботливая, сильная, с этим вечным «я одна, мне так сложно, но я держусь». Это всё звучит красиво. Пока не окажется, что за каждым таким «держусь» стоит пакет инструкций и артефактный маячок в кармане.

— Или ты хочешь устранить конкурентку, — улыбнулся я.

Элвина приспустила защитные очки и наградила меня красноречивым взглядом.

— Мне она не конкурентка, Ром. Я знаю себе цену. Если хочешь знать истинную причину, то она простая. Я не хочу, чтобы в Лунные стражи попадали те, кто не потянет эту службу. Даже если это баронские дети. Это не то подразделение, где следует давать поблажки.

Я мрачно усмехнулся.

— То есть это тебя не заботило, пока ты сама не оказалась на грани смерти?

— Пока она так сильно не облажалась, я не считала правильным влезать. Но когда кто-то переходит границы и это угрожает клану, молчать не стану. Я сделала это с Остеном, когда он перешел черту, делаю это и с Лией. По той же причине.

То, что Элвина стервозна, было понятно с самого начала. Осталось выяснить, действительно ли она была настолько предана клану или всё-таки вела собственную игру. От внучатой племянницы одного из влиятельнейших магистров клана можно было ожидать чего угодно.

В этот момент от небольшой группы в беседке отделились две фигуры в белых одеждах и направились к нам.

— Проклятье, — процедила Элвина, но тут же натянула любезнейшую улыбку. — Идут к нам. Ром, выпрямись.

— Кто это?

— Правая рука Доминуса. Лорд Альтен с дочерью.

— Хорошо, когда родня в клановом посольстве, да? — ухмыльнулся я. — Такие знакомства…

— Глаза б мои их не видели, — прошипела Элвина, все так же лучезарно улыбаясь.

Они подошли к нам, и мы с Элвиной поднялись в знак почтения.

— Прошу прощения, что нарушаю ваше уединение, госпожа Трейн — сказал высокий, элегантный мужчина в балом с золотом мундире. — Но я не мог не засвидетельствовать своего почтения представительнице столь древнего семейства Альбигора.

— Лорд Альтен, — Элвина протянула ему затянутую в перчатку руку, и тот поцеловал над ней воздух. Рада видеть вас в добром здравии.

Улыбка у него была светская, чуть снисходительная. Лицо — точёное, как у статуи, а взгляд… слишком живой и цепкий. Он задержался на мне дольше положенного по этикету.

— Представите мне своего спутника, госпожа Трейн?

— Конечно. — Элвина улыбнулась. — Это Ром, рекрут нашего клана.

— Просто… Ром?

Как правдоподобно он изобразил удивление. Сто лунаров на то, что старший Альтен прекрасно знал, с кем имел дело.

— Я безродный, — улыбнулся я. — Попал в клан как подающий надежды талант.

Альтен слегка улыбнулся и взял спутницу за руку.

— Что ж, приятно, когда кланы опираются не только на проверенные связи, но и пополняют свои ряды из других сословий. К слову о талантах. Позвольте представить мою дочь — Пастора Бликов, Циллию Альтен.

Она сделала шаг вперёд.

Я бы солгал, сказав, что не заметил, как Элвина напряглась. Но и сам я… задержал взгляд.

Циллия была тем типом красавицы, что портит жизнь поэтам и приносит славу дуэлянтам. Высокая, но не слишком. Стройная, с изгибами, которые прекрасно угадывались под платьем. Волосы — светлые, с лёгким золотистым отливом. Глаза — чистейшие, ледяные голубые, без намёка на наивность. Кожа — бархатная, безупречная. Настолько совершенная, что начинаешь подозревать магию или хороший косметологический кабинет.

И что-то в ней было…

Знакомое.

Я смотрел на неё дольше, чем следовало. Она заметила, конечно. Но не отвела взгляда. Только чуть приподняла подбородок, словно она эксперт, а я — экспонат, и она решала, заслуживаю ли я выставки.

Я уже видел её. Точно видел. Тень дрогнула под ногами.

Но вслух я не сказал ничего.

— Честь встретить вас, Пастор, — отозвался я. — И вас, лорд Альтен. Праздник Равенства объединяет всех, не так ли?

— Иногда, — усмехнулся Альтен. — А иногда просто показывает, кто к чему стремится.

Он чуть поклонился Элвине, затем мне, и сделал знак дочери.

— Не смеем вам мешать. Передайте моё почтение магистру Трейну.

Циллия кивнула — коротко, и только уголок её губ дрогнул, едва заметно. Улыбка? Или насмешка?

Они ушли в сторону мозаичной арки, оставив за собой аромат тонких благовоний.

Элвина молчала. Я — тоже.

Тень под ногами снова стала спокойной. Но у меня по позвоночнику пробежали искры.

Потому что эта Циллия тоже смотрела на меня так, словно узнала.