Глава 16

Вечер перед финальным экзаменом — Ночью Бдения — ощущался особенным. Даже стены казармы дышали иначе — напряжением, молчаливым ожиданием. Воздух казался гуще, словно сам Альбигор затаил дыхание, любопытствуя, кто из нас станет Лунным стражем, а кто останется с клеймом непригодного.

Я сидел в оружейной, окружённый запахами масел, ноктиумными растворами и металлом. В третий раз протирал рукоять Тень-Шаля, хотя она и так сверкала. Нужно было держать руки занятыми, пока в голове укладывались события последних дней. Своего рода медитация.

Со стороны входа донёсся шорох.

— Можно войти? — прошептала Лия. Я не обернулся. Просто кивнул.

Она вошла беззвучно, как всегда. В руках — две маленькие кружки с отваром чёрных зёрен. Ароматный пар поднимался над ними тонкими лентами, и в этом было что-то уютное, домашнее.

— Наше маленькое прощание, — сказала она и поставила одну из чашек передо мной. — Надеюсь, мы оба переживем испытание, но… Словом, на удачу.

Я усмехнулся и отложил Тень-Шаль на стойку.

— Обычно в казармах на удачу пьют что-то посильнее. Например, корень шалмары, настоянный на самогоне дядюшки Ройса из «Капли».

Лия слабо улыбнулась.

— Не думаю, что напиваться накануне Ночи Бдения уместно.

— Наверное.

Я взял кружку, вдохнул аромат отвара и сделал маленький глоток. Горький крепкий напиток разлился теплом по телу.

— Спасибо. У тебя здорово получается его варить.

Она молча кивнула и устроилась рядом со мной на деревянном ящике с ветошью. Мы долго молчали.

— Ты отдалился, — сказала Лия, не глядя мне в глаза. — Это из-за того, что случилось с Элвиной там, в секторе?

Я поднял взгляд. В её глазах, казалось, не было игры. Обычное человеческое беспокойство. Или очень хорошо отрепетированная имитация.

— Я сосредоточен на финальном испытании, Лия, — ответил я, глядя прямо на неё. — Завтра — ночь, которая может перечеркнуть всё, чего мы добились до этого. Не хочется погибнуть из-за того, что застёжка брони слетела в неподходящий момент.

— Это не только про завтра, Ром. Ты стал… другим. Словно отступил на шаг. Я не злюсь и не обижаюсь. Просто не понимаю, почему. Мне казалось, мы начали доверять друг другу…

Я вспомнил всё, что говорила Элвина о Лие и задании, которое она выполняла. Впрочем, нужно быть идиотом, чтобы доверять и Элвине. Пожалуй, единственным с кем я всё ещё чувствовал себя легко и комфортно, оставался Хван.

Но я не собирался демонстрировать свою осведомлённость. Если Элвина права, то со временем Лия оступится, и можно будет поймать её на горячем. Правда, понять бы ещё, что потом с этим делать.

— Всё в порядке, Лия, — сказал я, глядя в на чёрный осадок в кружке. — Просто я не из тех, кому нужны долгие прощания.

— Мне нужны, — возразила она. — Просто хотела… быть рядом.

Я мог бы спросить — с кем именно она хочет быть рядом. С Ромом, которого магистры изучают, как редкого зверя, и пытаются заточить в клетку. Или с тем, кому доверяют Тень и артефакты древности?

Но я промолчал. Не время выводить её на откровенность.

— Может всё же заскочим в «Каплю» на кружку грибного эля? — предложила девушка. — От одной вреда не будет. Да и народу там сегодня немного…

Я покачал головой.

— Спасибо за приглашение, но я предпочту отпраздновать там наше возвращение. Хочу ещё раз всё перепроверить. Оружие. Броню. Тень, — добавил я с кривой усмешкой. — Она у меня капризная.

Лия тихо вздохнула, но не стала настаивать. Взяла обе кружки и поднялась.

— Понимаю. Ничего, отметим возвращение, — улыбнулась она. — Тогда не буду тебе мешать. И… удачи.

Она шла к двери медленно. Как будто надеялась, что я скажу что-то ещё. Остановлю. Предложу всё же выпить с ней, посидеть, вспомнить наши тренировки, бои на арене, наш разговор на чердаке после ритуала с Кристаллом Памяти.

Но я молчал.

Когда дверь за ней закрылась, я снова взял в руки Тень-Шаль. Если кому я и мог доверять в Альбигоре, так это своему древнему мечу.

И Тени, которая явно знала больше меня.

* * *

Солнце цеплялось за шпили башен, словно не хотело покидать небосвод. Главная площадь квартала была вычищена до блеска. Тёмная брусчатка сверкала, отражая блики только что вспыхнувших фонарей.

Нас было всего двадцать человек — тех, кто оказался допущен до Ночи Бдения. Казалось бы, слишком мало. Но Лунных стражей никогда и не бывало много. И то, что мы дошли до этого этапа, уже вписывало нас в историю клана.

Молодые парни и девушки — рекруты в полном снаряжении, в черно-серой броне, с артефактными наручами, на которых мерцали символы Теней. Я стоял среди них, ощущая, как бронированные пластины слегка давили на плечи, а от грубой подкладки зудела шея. Всё как всегда. Для кого-то — в последний раз.

Нас провожали, как на войну. На площади собрались наставники, магистры, кураторы, а ещё — родные. Я увидел Элвину — она уже стояла с родителями: темноволосый мужчина в мантии с орденом на плаще и женщина с ледяной осанкой посла. Элвина что-то быстро говорила им, делая вид, будто ей неловко, что мать держит её за руку. Её отец что-то сказал, и Элвина рассмеялась, и тут же украдкой дотронулась до раненого бока.

Лия тоже была в строю, но в стороне. Её отец — барон Иверон Артан — смотрел на неё сдержанно, почти равнодушно. Лия наклонила голову в лёгком поклоне. Он кивнул, чуть резковато, и сразу повернулся к другому магистру. Я увидел, как её плечи чуть ссутулились — почти незаметно. Почти.

А потом появился барон Рейвель. Отец Остена направился прямиком ко мне.

Я не сразу понял, зачем он тут. Взгляд у него был тяжёлый, но не враждебный. Напротив — в нём было что-то странно светлое. Он шагнул ко мне, обойдя других наблюдателей, и остановился рядом.

— Рекрут Ром, — начал он и остановился. — Я хотел бы попрощаться с тобой. У тебя нет родни, которая благословила бы тебя на финальное испытание. Позволь мне сказать тебе напутственное слово.

Вот это новости. Я заметил, как остальные на площади с любопытством покосились на нас. Кто-то уже явно принялся греть уши, ожидая очередных разборок.

— Остен натворил… много, — продолжил барон. — Я знаю, что извинений от имени семьи может быть недостаточно. Но я не хочу, чтобы ты ушёл в ночь, думая, что все из старых фамилий — трусы и предатели. Наш клан строится на других принципах.

Я коротко кивнул.

— Я принимаю ваши извинения. Хотя, разумеется, предпочел бы, чтобы их принес лично Остен, а не заставлял краснеть вас.

На лицо барона Рейвеля легла тень.

— У Остена будет достаточно времени, чтобы обдумать своё поведение. — Он шагнул ближе и положил мне руку на плечо. Она оказалась неожиданно тяжелой. — Благословляю тебя, Ром из Лунорождённых. Выживи и вернись победителем.

Я молча кивнул.

— Благодарю.

Барон тоже кивнул мне в ответ и хотел было отойти, но я остановил его.

— У меня просьба. — Рейвель молча приподнял брови. — Если я не вернусь, то прошу, чтобы компенсация, которую мне присудили, была передана рекруту Хвану. У него нет высокопоставленной семьи, и деньги ему точно пригодятся.

Барон удивленно на меня посмотрел и проигнорировал шепотки за своей спиной.

— У тебя доброе сердце, Ром, — сказал он. — Если это твоя последняя воля, то она священна и будет выполнена. И всё же я желаю тебе вернуться живым.

Он ушёл к другим магистрам, а я проверил крепление Тень-Шаля на поясе.

Рядом возник Хван. В руках он держал небольшой свёрток, перевязанный чёрной ниткой.

— Держи, — сказал он и сунул мне в руки. — Это бабушкина игольница. Когда-то и она была теневой швеёй. Передала мне в наследство. На удачу. Пусть этой ночью побудет у тебя, хорошо?

Я развернул свёрток. Внутри и правда была старинная круглая игольница из плотной тёмной ткани с вышивкой в виде полумесяца. Простая, потрёпанная временем, но… с душой.

— Спасибо, Хван, — сказал я. — Если помру, передай бабушке, что сработало не полностью.

— Не вздумай сдохнуть, — буркнул он. — Я ставлю на тебя в закулисных пари. И проигрывать не хочу.

Мы оба рассмеялись и крепко обнялись. Потом над площадью разнёсся звук гонга.

— Переход начался, — побледнев, шепнул Хван. — Не подведи, Ром.

Товарищ ушёл к остальным рекрутам. А мы, все два десятка кандидатов, вытянулись по струнке перед Тареном Сойром. Из-за ворот выехали повозки — бронированные, с мерцающими символами на бортах, каждая — под отдельный маршрут.

К нам вышла магистр Салине в сопровождении других других магистров. В руках она держала серебряный лунный серп, окружённый сиянием мягкого серебра. Мы склонили головы.

— В эту ночь вы идёте не просто в пустыню, — сказала она, касаясь артефактом лба каждого из нас. — Вы идёте в темноту, где спасёт не сила знания, но сила духа. Пусть Тени подчиняются вам. Пусть Ночь благоволит вашему Бдению. Пусть к утру умрут рекруты и родятся Лунные стражи.

Когда ритуал завершился, магистры отступили. Сойр подал команду:

— По повозкам!

Застёжка шлема сухо щёлкнула под подбородком. Руки двигались автоматически — проверка артефактов, экспедиционной сумки, оружия…. Я обернулся на Хвана, на барона, на силуэты в толпе. И, наконец, на площадь квартала Лунорождённых, запоминая каждую деталь.

А потом шагнул вперёд. В ночь.

* * *

Колёса повозки с лязгом врезались в гравий. Стены дрожали, а лампы под потолком мигали, заливая отсек жёлтым, дрожащим светом. За бронированными ставнями не было видно ничего, кроме тумана и света артефактных маяков, вспыхивающих то слева, то справа. Город остался далеко позади.

Я сидел в углу, скрестив руки на груди. Справа от меня — Тар, слева — Рион. Близнецы, которые в первый день тренировок падали в яму, не удерживаясь на Платформе. А сейчас они были одними из немногих, кто добрался до самой интересной части. Это к вопросу о том, что не стоит списывать со счетов даже кажущихся неудачников.

Они умеют удивлять.

— Прям как в гробу, только броня получше, — фыркнул Тар, оглядываясь. — Ну или в брюхе у гигантского железного червя. И воняет соответствующе… Рион, ты точно не ел ничего с грибным порошком?

— Одолжил твой дезодорант, — отозвался Рион, усмехаясь. — Зато понятно, почему у тебя до сих пор нет девушки. Но если тебя начнёт тошнить, пожалуйста, прицелься под сиденье наставника. Уверен, он оценит.

Я покачал головой, не удержавшись от короткого смешка. Эти двое сохраняли оптимизм граничащий с безумием даже в самых драматичных ситуациях.

— Не ожидал, что вы доживёте до финала. Особенно после того, как один из вас во время боя применил «Теневое перемещение» и умудрился телепортироваться в куст.

— Это был не куст, — с достоинством сказал Тар. — Это был артефактный барьер маскировки. Тактика уклонения и внезапной атаки из засады.

— Ты в нём застрял, — сухо напомнил я.

— Тактика требует жертв… — философски заметил Рион.

В отсеке повозки на миг повисла тишина. Лязг внешней брони, равномерный гул двигателя. Тепло от нагревающихся плит под ногами.

Над нами щёлкнул замок, и из соседнего отсека вышел наставник Ноэл. Высокий, жилистый, с узким лицом и грацией гончего пса. Его броня была старой, местами закопчённой, но ухоженной. Он прислонился к поручню, оглядел нас по очереди.

— Уже начали паниковать, щенки? — спросил он. — Могу выдать немного листьев фраха пожевать.

— Спасибо, наставник. Мы лучше своими силами, — отозвался Рион. — Пока держимся.

— Это временно, — хмыкнул Ноэл. — Напомню правила. Весь подсектор ваш — там никого, кроме вас и тварей, не будет. Но за границу — ни ногой. Что бы вы ни увидели или услышали — не пересекать границу подсектора. Это ясно?

Мы молча кивнули. Лампа на потолке чуть подрагивала от кочек.

— У вас есть арсенал, — продолжал наставник. — Пользуйтесь им, но растягивайте запас до утра. Как только ваша нога коснётся песка, испытание началось. И закончится оно лишь на рассвете. С восходом я за вами приеду, и уж постарайтесь избавить меня от необходимости собирать ваши останки по всему подсектору.

Он сделал паузу.

— Всё поняли?

— Да, наставник, — в голос отозвались мы.

— Хорошо, — кивнул он. — У тебя, — он ткнул в меня пальцем, — сектор четыре-тридцать шесть. Он же Рёбра.

— Принято, — сказал я. — Звучит аппетитно.

— Не обольщайся. Там выжженные склоны, скалы, похожие на позвоночник мёртвого титана. Оттуда в прошлом цикле вытащили тело стража без головы. Тварь оставила всё остальное — видимо, невкусный.

— Рион, у тебя сегодня преимущество, — тихо вставил Тар.

Ноэл не обратил внимания.

— Ваши подсекторы смежные, но помогать друг другу запрещено. Справитесь — утром угощу отваром из чёрных зерен по старому рецепту стражей.

— Ради этого стоит выжить, — усмехнулся я.

Наставник постучал по стене и скрылся в соседнем отсеке. Гул усилился — повозка замедлялась. В пустыне завывал ветер, хотя за бронированными пластинами его почти не было слышно.

— Рёбра, — протянул Тар. — Ну что, безродный, готов познакомиться с анатомией местности.

— Готов, — ответил я. — Надеюсь, она не против вскрытия.

Мы переглянулись и рассмеялись. Близнецы — немного нервно.

Я откинулся на стену и прикрыл глаза. Грохот колёс отдавал в грудную клетку. Где-то в глубине, между Тенью и кожей, я чувствовал: приближается нечто. Не угроза. Не страх. Что-то… родное. Как возвращение в место, которое забыл, но всегда знал.

В животе метались бабочки от предвкушения и лёгкой эйфории. Почему-то я почувствовал себя школяром, который впервые повел девчонку на свидание.

Я не боялся.

Повозка вздрогнула, словно натолкнулась на невидимую черту. Шипы колёс скрежетнули по камню, и всё внутри на миг замерло. Щелчок замка, глухой стук, и люк распахнулся, впуская в отсек тусклый свет ночи.

— Вылезай, Ром, — наставник Ноэл махнул мне рукой. — Сектор Четыре-тридцать шесть. Твои Рёбра. Наслаждайся.

Я поднялся, поправил ремни снаряжения. За спиной глухо скрипнули сиденья, близнецы вытянули шеи, выглядывая наружу.

— Приведи в порядок этот скелет, брат, — подмигнул Тар. — Если встретишь кого-нибудь симпатичного — передай от нас привет.

Наставник Ноэл качнул головой:

— Не умирайте глупо. Особенно ты, Ром. Было бы жаль терять кого-то с мозгами. — Он остановился, а потом тихо добавил. — И не забывай, кто ты. Здесь это важнее всего.

Я посмотрел на него. В голосе не было иронии. Только усталость и… что-то, похожее на тревогу. Я кивнул.

— Спасибо! И насчёт отвара чёрных зерен, — сказал я, шагая к выходу. — Я не шутил.

За спиной хохотнули. А я зашагал по серому песку.

Меня сразу ударило ощущение тишины. Не звенящей — густой, вязкой. Повозка, стоящая за спиной, выглядела чужеродно — тяжёлая, слишком громоздкая на фоне ландшафта, который словно не принадлежал ни кланам, ни магистратам, ни, казалось, даже этому миру.

Рёбра.

Передо мной возвышались скалы, выгнутые наподобие грудной клетки — величественные, словно застывшие в камне кости древнего исполина. Между ними вились тени — не от объектов, а сами по себе. Выжженная трава выглядела, как вытертый мех на теле великана, а воздух был насыщен еле заметным металлическим привкусом Ноктиума.

Я опустился на колено, коснувшись земли. Позади меня повозка хлопнула дверями люка и поползла в сторону следующего подсектора.

Тень следовала рядом со мной. Я вытащил артефакт диагностики уровня грязного Ноктиума — на всякий случай. Маленькая линза мигнула и принялась менять цвет.

— Голубой. Уровень Ноктиума нестабилен, — пробормотал я. — Но в пределах нормы. Пока.

Поднялся, осмотрелся. Тень скользнула за моим плечом, вытягиваясь, будто тоже разглядывала местность.

— Ну что, — тихо сказал я, — нравится тебе место?

Ответа, конечно, не было. Но Тень не исчезла, не слилась с поверхностью. Осталась рядом. Бдительная.

Я достал активатор и включил ограждение лагеря — четыре артефактных бура со встроенными стабилизаторами. Воткнул их по кругу, между каменными кольцами, как учили.

Место выбрал под выступом скалы — там было чуть суше и защищённее от потенциальных воздушных выбросов. Хотя я давно пришёл к выводу, что грязный Ноктиум мне не так страшен, как остальным.

Затем проверил дренажные контуры, сканер раннего обнаружения, небольшой нагревательный кристалл. Всё работало. Всё было на удивление спокойно.

Слишком спокойно. Настолько, что впору заскучать.

Я сел на складной коврик, спиной к скале. Вокруг — кольца камней, словно замершие щупальца, между которыми вился свет. Свет… и отблески прошлого. Почему-то в этом месте я ощущал… не тревогу. Почти — тоску. Не знаю, что здесь было раньше, но почему-то мне оно показалось некогда обитаемым.

— Как думаешь, что здесь было до Столкновения? — спросил я у Тени, доставая термос с отваром. — Святилище? Храм? Капище?

Тень замерла рядом. Я чувствовал, как она вытянулась от моего плеча — не в боевом режиме, не как оружие. Как страж. Или как напарник.

Я сделал глоток горящего отвара и прикрыл глаза. На миг. Просто чтобы прочувствовать дух места.

И услышал. Где-то глубоко в груди, в темноте сознания — мягкий, еле уловимый ритм.

Шаги.

Тень дёрнулась, словно тоже это почувстовала. Сначала едва заметно — словно дрожь прошла по её телу. А потом резко вытянулась в сторону северного хребта, выпрямилась, словно копьё, и замерла.

— Вот и гости, — шепнул я, убирая термос, и потянулся к Тень-Шалю. Заодно расстегнул карман, в котором хранились «лунные бомбы».

Воздух сгустился ещё сильнее. Словно нечто невидимое сжало пространство между кольцами скал, вытеснив тепло, мысли, дыхание. Даже артефакты внутри моего защитного круга коротко мигнули, как будто задумались, стоило ли продолжать работу.

Я медленно поднялся. Тень встала за мою спину, прикрывая тыл. Но мгновением позже… Отступила.

Из тумана между Рёбер на нас двигалось тёмное пятно. Не полупрозрачная бесхозная тень, не мелкое чудовище.

Я узнал ее. Та самая Высшая тварь, с которой мы уже дважды виделись. В воспоминаниях и наяву. Перепутать было невозможно: чернота и блеск панциря, изломанная симметрия тела, будто что-то древнее попыталось подражать форме живого, но сделало это по-своему. Яркие, по-человечески понимающие, изумрудные глаза.

Ни один из артефактов периметра не отреагировал. Даже счётчик Ноктиума замер и погас.

— Подпустим ближе, — тихо сказал я Тени.

Она колебалась. Дёрнулась, как бы протестуя. И всё же подчинилась. Развернулась, растеклась по моим плечам, затаилась.

Тварь приближалась медленно, с почти… церемониальной грацией. Остановилась в пяти шагах от меня, и я сам направился к ней, продолжая держать Тень-Шаль обнажённым. Хотелось рассмотреть гостью поближе.

— Кажется, в прошлый раз мы не договорили, — сказал я и оказался всего в одном шаге от твари.

Огромная. Настолько чуждая, что, казалось, в этом мире вообще не могло такое родиться. Я почувствовал — это не просто зверь. Не просто уродец из Диких Земель.

— Что тебе нужно? — спросил я, и сам немного удивился, тому, насколько спокойно прозвучал мой голос. Один взмах когтистой лапой — и мою голову найдут в другом подсекторе.

Тварь не шелохнулась. Но пространство между нами словно зазвенело.

И тут…

«Ты пришёл за ответами», — голос раздался прямо в моей голове. Она говорила, общалась без слов. Сознание с сознанием.

Я замер. Всё внутри меня отозвалось, будто кто-то прикоснулся к старой, зажившей ране — и она снова разошлась.

«Один. Наконец-то. Это хорошо».

Мир вокруг словно отступил, оставив только нас двоих. Даже моя Тень тактично отошла, не почувствовав угрозы. Артефакты сошли с ума и бешено замигали. Даже скалы — те, что выглядели как рёбра — словно начали пульсировать в ритм с моим дыханием.

«Теперь ты готов…»

Я чувствовал, как внутри начинает что-то подниматься. Сначала лёгкое покалывание в пальцах, потом дрожь в груди. Образы. Обрывки. Огонь. Кровь. Ступени. Кто-то зовёт меня по имени

«…вспомнить. Я помогу. Сам не сможешь. Сильный блок».

И понял: если сделаю ещё шаг — если позволю себе вспомнить полностью — назад пути уже не будет.

Я стоял, затаив дыхание, перед существом, которое, как я теперь знал, ждало меня давно.

И помнило меня до того, как я стал Ромом.

Тварь протянула мне кривую лапу, словно приглашая.

И я прикоснулся к ней.