Глава 18

Продолжить вторжение?

Я тряхнул головой, отгоняя остатки видений, и убрал Тень-Шаль в ножны.

— Вторжение было слишком давно, — ответил я. — С тех пор этот мир изменился. И пусть план Императора пошёл не по плану, но именно наше вмешательство сделало этот мир таким, каким я его вижу. Они взяли часть наших технологий себе на службу. Теперь это не просто земля дикарей, а развитая цивилизация.

«Они всё еще не знают и половины того, что изобрела Империя, повелитель…»

Я покачал головой.

— Но и нам это более недоступно. Сейчас не время атаковать и разрушать, Пергий. Я многое вспомнил, но и я теперь — другой. — Я ударил себя по плечу. — Моя оболочка гораздо слабее, ибо это лишь дальний потомок наших Великих Домов. Все мои собратья, кто прибыл сюда, разбавили кровь аборигенской и растеряли большинство способностей. Но и вы уже не те, что прежде. Глупо это отрицать.

Пергий склонил голову, и несколько других Высших позади него согласно кивнули.

— Не думаю, что нам необходимо грубое вторжение, — заключил я. — Время упущено, преимущество утрачено. Сначала я намерен выяснить, почему не прибыли остальные легионы. И детальнее изучить Альбигор.

Я сделал вдох, прислушиваясь к себе.

— Мой приказ: сегодня не трогать никого из рекрутов. Ни одного.

Тишина.

«Поздно, повелитель», — произнесла одна из тварей. — «Один солдат уже вступил в бой. И проиграл. Мы отвечаем, если на нас нападают. И нам тоже необходим Ноктиум, чтобы поддерживать функционирование…»

Я сжал кулаки. Внутри меня что-то дрогнуло.

— Кто?

«Мужчина. Совсем молодой. Они всё еще считают, что обретут славу, если убьют как можно больше».

— Других не трогать, — велел я. — Просто не подходите к ним — и они не станут вас искать. Отныне вы не нападаете первыми.

Твари снова кивнули.

«Мы — армия. Ты — наш вождь».

Вождь чудовищ, которыми столетиями пугали всех горожан. Превосходно.

— Для них я — простой рекрут. И они должны так думать, пока я не решу иначе. Я изучу Альбигор. Его кланы, его правителей, его систему и возможности. Выясню, почему произошла эта раздробленность и каким образом потомки Империи разделились на кланы. Как утратили единство и силу. Выясню их ложь и правду. И лишь затем приму решение, что делать дальше.

«Но вы будете там один, повелитель…»

Я взглянул на свою Тень — тот самый дух генерала Барлиона, который разделил со мной силу, воспоминания и память оружия.

— Не один. И я уж точно не дам себя в обиду.

В ответ — только движения. Тихие, отточенные. Солдаты, что веками не знали смысла существования, тянулись ко мне. Когтями, клешнями, теневыми полупрозрачными щупальцами. Кто-то — чем-то, чего я не мог даже описать. Это было… как молитва.

Как прикосновение к священной клятве.

Они касались воздуха вокруг меня — и я чувствовал тепло. Удивительное, невозможное умиротворение. Словно их голоса молчали так долго, что сама тишина стала песней.

Я закрыл глаза.

— Идите. Спрячьтесь в дальних секторах и не провоцируйте людей. Наблюдайте, изучайте. Я найду вас, когда буду готов.

«Мы услышим», — прошептал Пергий. — «Мы всегда сможем найти тебя, повелитель».

Они отступили и медленно побрели на север, исчезая в предрассветной дымке. Как ускользающие сны.

Вокруг меня осталась только пустота. Тень застыла за спиной, а затем медленно выплыла вперед и уставилась на меня сверкающими глазами.

— Ну и как нам теперь называться? — улыбнулся я. — Ромисил Хал? Ромулус эн Барлион? Повелитель Теней? Призрак Империи?

Тень покачнулась. Я поднял термос и сделал щедрый глоток почти остывшего отвара.

— Ну уж нет, генерал. Пока мы останемся для них Ромом Безродным. Если, конечно, они не попытаются нарваться.

* * *

Ночь отступала медленно, неохотно. На горизонте светлело, и мир снова становился узнаваемым. Скалы — всего лишь скалы, мрак — просто воздух, а не дыхание древнего ужаса.

Я бродил вдоль скалистого обрыва под скалами, где расставлял метки и артефактные ловушки. Нужно было создать видимость напряжённого Ночного Бдения.

Именно в этот момент я услышал характерное позвякивание бронированной повозки. По дороге, медленно и с ленивым скрежетом, ползла уже знакомая мне колымага с рисунком Тени на левом борту. Её бока были покрыты пылью, а передние лампы мигали, когда колёса наезжали на очередную кочку.

Повозка съехала с дороги и остановилась у подножия Рёбер. Я приветливо помахал ей рукой.

— Живой, значит, — прокомментировал Ноэл, вылезая первым. Голос — хриплый, как у старой собаки, что всю ночь брехала на каждый звук.

— Представьте себе, — улыбнулся я. — Тишь да гладь, никаких эксцессов.

— Ага. А ещё, — он хмурился, оглядывая местность, — ни одного следа боя. Только отпечатки лап тварей. Много. Что за вечеринку ты здесь устроил?

Я пожал плечами.

— Местные обитатели подумали, что смогут пообедать. Но моя Тень показалась им невкусной.

Наставник Ноэл с подозрением на меня покосился.

— Так боя не было?

— Нет. Пришли, я выпустил пару светошумовых артефактов и Тень… И мы разошлись мирно.

Старый страж явно не верил свои глазам.

— Да ты шутишь, парень, — хмуро сказал он. — Да их здесь было не меньше сотни, судя по следам! Ты для них — что лакомая косточка для собаки…

Он что-то бормотал, глядя на землю.

— Твари не нападают просто так, — отозвался я с улыбкой. — Их влечёт Ноктиум, но здесь его не было. Я всё проверил. К тому же у меня и правда весьма зубастая Тень.

Из повозки с весёлой вознёй вывалились Тар и Рион. Как обычно — с подначиваниями, шуточками и шутливыми тычками под рёбра.

Я выдохнул с облегчением — значит, близнецов не тронули. Тогда кто из двадцати не вернётся?

— Эй, Ром! — махнул Рион. — Что, даже не порезался?

— Говорю тебе, он их как-то заговаривает, — усмехнулся Тар. — Как древние маги заклинали змей и заставляли плясать их под флейту.

Я усмехнулся.

— Хотите взглянуть на танцующих тварей?

Близнецы засмеялись, а Ноэл только покачал головой и полез вглубь повозки.

— Ну, поздравляю, — сказал он, возвращаясь с тяжёлым термосом в руках. — Вы, идиоты, почти стали Лунными Стражами.

— Почти? — приподнял бровь Тар.

— Это последнее испытание — «пойло неспящих», — хмуро проговорил Ноэл и начал разливать по жестяным кружкам. — Если сможете выпить всю кружку, не морщась, то заслуживаете звания лунного стража.

Он передал мне кружку первым. Глоток — и сразу резкий вкус пылающей горечи. Крепость такая, что глаза едва не полезли из орбит.

— Ух, суровая штука! — кивнул я.

— Обещал же, — буркнул наставник. — А ты, Ром… Не думай, что я поверил в сказку про Тень.

Он смотрел долго. Проницательно. А потом отступил на шаг и кивнул на повозку.

— Залезай. Вернёшься победителем.

Я поднялся в кабину. Следом — близнецы, каждый с кружкой в руке и парой несмешных шуток. За окнами все ещё было серо, но по песку уже ползли первые солнечные лучи. Экзамен закончился.

Рион, развалившись, вытянул ноги вперёд:

— Слушай, а если ты вообще ни одной твари не прикончил… Как-то это мелковато для парня с потенциалом вроде твоего. Мы ожидали, что ты притащишь Сойру пару отрезанных голов или лап.

Я пожал плечами и сделал ещё глоток.

— У вас я тоже не вижу трофеев.

— Так нам и не положено! — широко улыбнулся Тар. — Вернулись целыми — уже праздник!

— И всё же трофей здорово поднял бы твой статус среди Лунных стражей.

Близнецы снова рассмеялись. А я — смотрел в окно.

— Этой ночью я получил нечто большее, — тихо сказал я.

Скалы оставались позади. Поднялся сильный ветер, и через несколько минут следы тварей засыпало песком. Словно их там и не было.

Но я — всё помнил. Помнил, кем был. Кем стал. И кем, быть может, придётся стать снова.

Но сейчас я возвращался в Альбигор. Сидел в трясущейся повозке и улыбался дурацким шуткам. У меня в руках дымилась кружка отвара, а рядом сидела парочка парней, чьё веселье отвлекало от головной боли.

Иногда, чтобы остаться человеком, нужны всего лишь глоток горячего напитка и бессмысленная болтовня. Сейчас этого мне было достаточно.

* * *

Квартал Лунорождённых встречал нас не фанфарами, не радостными криками, а тишиной. Не глухой — церемониальной. Торжественной. Даже птицы в садах перестали суетиться и галдеть.

Повозка подкатила к самому центру площади, откуда мы вчера разъезжались. Там, где выложен лунный круг — серебристая мозаика, сверкающая в приглушённом утреннем свете.

Я выбрался наружу. Следом — Тар и Рион, последним вышел наставник Ноэл. Наша повозка тут же уехала, а на её место подъехала следующая. Из пыльного броневичка вышли Элвина, Лия, ещё одна рекрутка Гайна и наставница Марна — та самая, которая уложила Хвана на втором экзамене.

Мы обменялись кивками и слабыми улыбками. Выжили. Встретились. Это главное.

Одна за другой парковались повозки — всего семь. В последней с наставником уезжали всего двое, но вернулся… один.

— Рекруты, построиться!

Мы встали в линию. Все девятнадцать человек.

Тарен Сойр стоял на возвышении, в тени колоннады. В спину ему светило бледное солнце, затемнённое защитным куполом над территорией клана. От этого силуэт командира казался ещё выше, строже. По обе стороны от Сойра стояли магистры — Салине и Ясби. Я встертился взглядом с Салине, и она едва заметно мне кивнула в знак приветствия или одобрения.

Герцог Варейн был чуть позади. Лицо, словно камень, одна рука лежала на рукояти артефактного меча, а другую он поднял.

— Приветствуйте прошедших Ночь Бдения! — пророкотал он. — Приветствуйте тех, кто вернулся Стражами и того, кто погиб, пытаясь им стать.

И вот тогда повозка, стоящая особняком, подала сигнал. Лёгкий резонанс артефактов, вибрация, звук щелчка — и двери распахнулись.

Его несли четверо. Старшие Лунные стражи, в парадных плащах. Медленно, как несут символ. Не тело. Символ.

Он был накрыт флагом с гербом клана — чёрным, с серебряным полумесяцем и кругом звёзд. Края ткани трепетали на утреннем ветре. Щит под ним сиял рунами — опознавательные знаки, фамильные глифы, формулы защиты. Всё бессмысленно теперь. Всё уже не сработало.

Когда они приблизились к центру круга, звук шагов на камне стих. Казалось, весь квартал погрузился в оцепенение.

— Даймер Орлис, — произнёс Тарен Сойр. — Рекрут Лунных стражей. Он пал в Ночи. Он не стал одним из вас… Но навсегда останется Лунорождённым.

Никто не пошевелился. Даже ветер перестал трепать плащи.

— И мы не забудем этой жертвы.

Магистры опустили головы. Герцог — на мгновение — закрыл глаза. Кто-то из младших рекрутов в задних шеренгах всхлипнул. Хван стоял чуть поодаль, непривычно серьёзный. Я видел, как он вытер кулак о рукав. Элвина смотрела прямо перед собой. Лия — вниз. Я… я просто стоял.

Погибших здесь не оплакивали в голос. Их чтили и помнили. Воздавали почести. И это было важнее слёз. Память, как и Тень — крепче стали.

Прошла минута. Может, две.

— Прошедшие Ночь Бдения, примите мои поздравления! — обратился к нам Герцог.

— Подходите по одному, чтобы получить признание, — велел наставник Ноэл.

Первой вышла Лия.

Спокойная. Чуть растрёпанная. На броне — пятна и царапины. У неё в руках был тёмный мешок, в котором угадывались контуры головы низшей твари.

— Охотник, — пояснила Марна. — Тварь, которой она разнесла череп с одного удара. Всё же может, когда захочет…

Лия поднялась по ступеням к Герцогу, молча вытащила трофей и положила к его ногам. Уродливая пасть была чуть приоткрыта.

— Хоть кто-то вернулся с подарком, — хмыкнул Хван. — Кажется, Лие повезло…

Рядом со мной снисходительно фыркнула Элвина. Тень внутри меня, кажется, тоже усмехнулась.

Элвина пошла вслед за Лией. В руках у неё был защитный короб — матовый, с гравировкой по бокам. Довольно увесистый — руки девушки дрожали от усталости и его тяжести.

— Нестабильный, но чистый, — произнесла она, вытянув руки. — Это мой дар клану. Кристалл концентрированного грязного Ноктиума.

Герцог взял короб обеими руками. Его лицо было всё тем же — каменным. Но я заметил, как он удовлетворённо кивнул. Одобрил подарок, а затем подозвал магистров и передал им драгоценный короб.

Больше даров никто не принёс. Я видел некую иронию в том, что Элвина и Лия вывели своё вечное соревнование на новый уровень. Так у нас не останется ни тварей, ни Ноктиума.

Герцог обвёл нас взглядом. Всех. По очереди.

— Молодцы, — произнёс он. — Вернулись сильнее, чем ушли. Это — главное.

Он сделал паузу.

— Но не забывайте: это только начало.

Гонг пробил окончание церемонии. Герцог и магистры удалились, а мы принялись обниматься с товарищами, которые так за нас переживали.

И тут вперёд выскочил Хван. Как всегда, растрёпанный и с горящими глазами.

— Дамы и господа, кто не умер! Сегодня в «Капле» — праздник! Наливают всем, кто прошёл Ночь Бдения. За счёт заведения! Лишь один день в году! Не упустите возможности обобрать старину Ройса!

Тишина рассыпалась, как хрусталь. Смех, хлопки, кто-то крикнул: «Тогда я беру две кружки — за себя и за Даймера!» — и это прозвучало не кощунственно, а правильно. Живых — чествуют. Мёртвых — помнят.

Меня кто-то хлопнул по плечу. Я обернулся — Тар. Улыбка на пол-лица, глаза сияли.

— Ну что, выпьем весь грибной эль в городе?

* * *

Если бы у нас в клане вручали медали за коллективное безумие, то сегодняшний вечер однозначно попал бы в номинацию.

«Чернильная Капля» дышала шумом и паром, как перегретый котёл. Стены дрожали от топота танцующих, скрипели лестницы под весом перебравших гостей. С потолка свисали разноцветные фонари, в которых мелькали огоньки чистого Ноктиума.

Музыканты где-то в углу звенели струнами, пытаясь перекричать шум голосов и звон посуды. Пахло настойками, элем, жареным мясом и счастьем.

— Особый подарок от старины Ройса!

Пышногрудая официантка водрузила на стол сразу восемь огромных кружек с пенным.

— С добавлением красного хмеля. Наслаждайтесь, парни! — Она подмигнула. — И девушки…

Мы сидели за самым длинным столом у дальней стены. Я, Лия, Хван, Элвина, Тар, Рион и остальные — почти вся наша банда выживальщиков. Сюда подходили и мастера, то старшие стражи, то просто энтузиасты из других подразделений, чтобы пожать руку, хлопнуть по плечу и поздравить.

Я уже перестал считать, какой это по счёту визит, но каждый сопровождался громогласным тостом: «За новых Лунных стражей!».

— Так, — сказал я, когда к нашему столу принесли очередной поднос, перегруженный кувшинами, графинами и мензурками с содержимым, которое, вероятно, могло удивить даже опытного алхимика. — Прежде чем Хван начнёт зазывать всех девушек в пляс, а Тар — петь солдатские песни, давайте выпьем за того, кто не с нами.

За столом стало тихо. Кто-то убавил звук динамиков. Даже музыка на миг стихла — как будто сама Капля прислушалась.

Я поднялся и взял в руки свою кружку.

— За Даймера. Он не стал Лунным стражем, но он попробовал. Он пошёл в Ночь. Он отдал всё, что имел, ради Клална и ради Города. — Я понизил голос. — Свет его — теперь часть Луны. Тень его — теперь часть нас.

— Свет его — теперь часть Луны. Тень его — теперь часть нас! — хором повторили все вокруг. — За Даймера из Лунорождённых!

Звук эхом разнёсся по таверне, и кто-то наверху бил по кружке, как в колокол. Пили молча, в тишине. Даже Хван и близнецы, которые обычно не затыкались, на этот раз просто кивнули и выпили свои кружки до дна.

Сегодня ещё не раз будут поднимать кружки во имя Даймера. Кто-то наверняка бы удивился, что мы чествовали провалившего экзамен. Но он был одним из нас.

Столы снова оживились, потекли разговоры и эль. На стойке у Ройса уже дымился очередной ряд настоек в маленьких стопках — синие, розовые, фиолетовые…

Я украдкой наблюдал за товарищами и соклановцами, моя Тень покачивалась за моей спиной рядом с Тенью Элвины, словно заигрывая с ней. Всё же Лунорождённые были наиболее близки к тем воинам древности, от которых произошли. Дневной клан унаследовал имперский пафос и лоск. Но дух — достался Ночному.

Лия первой поднялась из-за стоа. Встала, не глядя на меня, и с лёгкой полуулыбкой подтолкнула Хвана в бок.

— Идём, покажешь, какие танцы нынче в моде в Низинах.

— Оскорбление принято, — сказал Хван. — Готовься удивляться.

Они исчезли где-то между пляшущими телами, оставив после себя облако смешанного аромата — Лиины духи из ночной фиалки и Хванов «шлемный пот». Романтика, прорасти на ней гриб.

Я остался за столом. Тар и Рион уже вовсю объясняли каким-то двум девицам, как правильно заряжать «лунную бомбу». Парни сегодня были в ударе.

А Элвина молча перелезла через скамью и села ближе ко мне.

— У тебя тот самый взгляд, — сказала она. — Взгляд человека, который видел слишком много и теперь думает: «А может, ну его, этот Ноктиум, и уеду я в горы, стану пастухом».

— Ближайшие горы слишком далеко, увы. Я подумывал скорее о ферме по разведению иглоногих лягушек. Там, говорят, и конкуренция меньше, и никто не пытается тебя сожрать. Интересно, для этого обязательно вступать в клан «Зелёных рук»?

Она хмыкнула.

— Шутишь. Значит, старый добрый Ром жив.

— В каком-то смысле, — сказал я, глядя на кубок. — Просто ещё не собрался воедино.

— Но я ведь говорила, что ты справишься.

— Ты говорила, что я не сдохну за первые пять минут. Это разные вещи, Элвина.

— Формально — да, — улыбнулась она. — Но суть ты уловил.

Мы помолчали. За соседним столом кто-то уже начал петь. Лия смеялась, а Хван крутился на месте, как неповоротливый голем, притворяющийся танцором. Свет ламп качался, воздух дрожал от магии, вина и бесшабашных плясок.

— Ну? — Элвина наклонилась ближе. — Расскажешь, что было на твоей Ночи Бдения?

Я посмотрел на неё и чуть улыбнулся.

— Я выжил. Этого достаточно.

— Пока что, — сказала она, слегка коснувшись моей руки. — Но вскоре этого станет мало.

Я не ответил. Просто поднял кружку, и она тоже. Мы столкнулись краями.

А потом она тоже поднялась. И, к моему удивлению, протянула мне руку.

— Потанцуем?

Что ж. Почему бы и нет? Мы прошли через ночь. Мы вернулись. И пока не светит очередной бой — можно позволить себе пару удовольствий.

Я взял её за руку и пошёл следом, в хаос музыки, огней и забытых мыслей.

Входные двери распахнулись так резко, что петли взвизгнули, как возмущённый чиновник. Сквозняк прокатился по залу, сорвав со стола пару салфеток.

Я как раз вел Элвину в круг танцующих, но остановился, услышав шум.

В зал вошли восемь человек. Шестеро в форме Городской гвардии — серо-стальные мундиры с чёрным кантом и гербом Совета: шестерня, вплетённая в звезду, а по краям — три небесных тела. Взгляды мрачные, пустые. Явились по приказу.

— Всем оставаться на местах! — прокричал один из гвардейцев.

Седьмым вышёл чиновник. В сине-чёрной мантии, вышитой переплетёнными символами свитка и молота. Лицо гладкое, как у слизня, с выражением вселенского презрения ко всему живому. И замыкал процессию восьмой…

В бело-золотом мундире клана Солнцерождённых, с богатой перевязью и знаками отличия подразделения Солнечных рыцарей.

Фиор. Принц Фиор.

Та скотина, что пыталась меня убить. Мой единокровный братец, ставший теперь наследником Доминуса.

Музыка резко оборвалась. Официантка у соседнего столика замерла с подносом в руках.

Все обернулись к вошедшим. Из-за стойки вышел старина Ройс, коллоритный хозяин заведения с рыжей окладистой бородой и в вечном фартуке.

— Доброй Ночи, господа, — слегка поклонился он. — Позвольте осведомиться, в чём дело?

Бывают такие моменты, когда ты в один миг всё понимаешь. Предугадываешь события и то, что случится дальше.

Фиор посмотрел прямо на меня. Его лицо не выражало ничего, разве что желваки нервно ходили.

— Это он, — сказал он, указав на меня.

И тишина в «Капле» стала гробовой.

— Уверены, принц? — бесстрастно поинтересовался чиновник.

— Абсолютно. Это он.

Чиновник шагнул вперёд. Голос у него был сухой и невыразительный.

— Взять его под стражу, — велел он.

Гвардейцы тут же двинулись на меня.