Глава 4

Помещение Совета наставников. Один лунный час спустя

В зале не было окон. Только артефакты — светящиеся линии на стенах, несколько магических глифов, мерцающих в воздухе, и стеклянный стол, вокруг которого собрались шесть человек. Каждый — с личной эмблемой, цветом мантии и знаками клановой принадлежности.

Молчание длилось дольше, чем принято. Наконец, его нарушил главный наставник:

— Это не должно было случиться. Попросту не могло…

— Но случилось, — сухо ответила Салине. — Я предупреждала, что он нестандартен. И хорошо, что мы обогнали Солнцерожденных.

— Одно дело — нестандарт. Другое — неконтролируемая полноценная Тень, — возразил магистр Алвар Трейн, архивист. — Она проявилась мгновенно, без канала. Без знака. Ты понимаешь, что это значит?

— Что рамка ошиблась и никакой он не пустой, — сказала Салине. — И что он точно не дикарь. Его структура — слишком целостная. Даже после амнезии. Даже с блокировкой и ее последствиями.

— Судя по сигнатурам, я бы сказал, что он из Альбигора. Причем из какого-либо клана. Слишком быстрый отклик, слишком правильная реакция… Похоже на то, что раньше он уже проходил подготовку.

— Думаете, он — шпион?

— Серый орден не смог бы провернуть подобное. Никто бы не смог.

— Или он — сосуд, — выдавил Бариан Мек, старейший из присутствующих. — Вопрос — для чего этот сосуд предназначен… Но я не думаю, что другие кланы способны на подобное…

— Вы боитесь его? — Салине приподняла бровь.

— Не его. Я боюсь того, что через него может прийти. У него прямая связь с Тенью. И он не подчиняет ее. Она словно часть его самого. Но у этой части есть своя воля. И меня беспокоит, что они могут не договориться

Повисла пауза.

— Остен Рейвель ранен, — напомнил один из младших наставников. — Это боевое ранение. Подобное недопустимо на испытаниях.

— Остен избалован, — отрезала Салине. — И давно напрашивался на урок. Слишком привык считать силу наследством, а не даром, который нужно заслужить. Сегодня он получил напоминание, что кровь не спасет его от опасного противника.

— Это подорвёт дисциплину, — проговорил магистр Бариан. — Уже пошли разговоры. Полукровка без рода. Без школы. Без истории. И — победа над учеником, которого готовили с рождения.

— Победа, — повторила Салине, и в её голосе зазвенела сталь. — Или манифестация? Вы все видели. Ром не дрался — он впервые видел Теневые клинки. Но реагировал. Интуитивно. Чисто. Как будто… помнил.

— Магическая память? — предположил Алвар. — Или подселение? Быть может, все же игра Серого ордена?

— Мы проверяли. Он пуст. Внутри — только он. Или то, что осталось от того, кем он был прежде.

Молчание.

Салине поднялась.

— Я беру на себя ответственность, — сказала она. — Он — мой рекрут. И если через него идёт угроза — я встречу её первой. Но пока я вижу шанс для клана. Этот Ром может пригодиться нам в Диких землях. Быть может, не только там.

— Шанс… Или ловушка, — шепнул один из магистров.

— Все перемены — ловушки. Вопрос в том, для кого, — бросила Салине и вышла из зала.

Когда дверь за ней закрылась, никто не проронил ни слова. Только главный наставник кивнул своим помощникам:

— Нужно выяснить, кто он. Если этот парень и правда из Города, кто-то должен был заявить о пропаже. Проверьте все кланы и сословия.

* * *

Церемония была короткой.

Без фанфар, хоров и прочей пышности, которую я бы охотно проигнорировал.

Зал, куда меня привели, был небольшим. Скорее крипта, чем храм. Свет здесь лился из-под пола, молочно-белый, рассеянный. Стены были исписаны древними глифами. Откуда-то сверху мне на макушку упала капля воды.

Я стоял, выпрямившись, перед тремя наставниками. Центральная фигура — тот самый магистр Ясби, похожий на живой гобелен из маски, мантии и звёздных нашивок. По бокам — Салине и ещё один наставник, незнакомый, с руками, на которых сверкали артефактные перстни.

— Твое имя, кандидат? — спросил Ясби.

— Ром, — ответил я. — Без фамилии. Без рода.

— Принимаешь ли ты Клятву Ночи?

— Принимаю, — сказал я.

Камни пола засветились ярче. Свет поднялся по кругу, обвил меня, словно коконом. Сбоку шагнула фигура — человек в простой чёрной форме. В руках у него был черный лаковый ящик. Он поднял крышку, извлек нечто похожее на жезл с иглой. Поднёс к моей ключице. Я напрягся.

— Временное клеймо, — тихо сказала Салине. — Метка Ночи. Через год ты сможешь заменить её настоящей. Если доживёшь.

Жезл коснулся кожи — и вспыхнул. Боль была быстрая, не сильная, но… странная. Будто меня зацепило что-то не из этого мира. Я почувствовал, как знак вплетается в кожу, в саму плоть.

— Ты принят, — произнёс магистр Ясби. — Добро пожаловать в рекруты, Ром из Ночного клана.

Помощник магистра протянул мне свёрток. Я развернул его.

Новая форма. Не та серая куртка, что выдали при поступлении. А настоящая: мягкая ткань с чёрным отливом, серебряная прострочка на плечах, знак полумесяца на груди. Не доспех — но уже не униформа «безликих». Одежда Рекрута Лунорожденных.

Я переоделся в соседнем помещении. При первом прикосновении ткань показалась чужой. Во второй — уже моей, словно она подстроилась под мое тело и ощущения. На запястье все еще красовался браслет допуска. На ключице — светящаяся, ещё пульсирующая метка. Теперь в браслете не было нужды: защитные символы считают мою метку и пропустят в квартал.

— Ну как? — Из-за угла высунулась лохматая голова Хвана. — Костюмчик пришелся впору?

— Как на меня и шили.

Я уставился на собственное отражение в отполированном до блеска черном камне. В это темном зеркале уже был не тот, кого нашли в Диких землях. Забавно, что только сейчас я обратил внимание на то, как выглядел. Да и зеркал особо не попадалось.

Ростом я был повыше Хвана почти на голову. У меня тоже были темные волосы, но лежали они аккуратнее. Кожа — светлая, из-за магического освещения она казалась почти белой. Глаза… Почти у всех в клане они были темными, но тьма в них была особенная. Мои же остались светлыми — то ли серые, то ли голубые.

— Жилистый ты, — одобрительно хмыкнул Хван. — Жиром не обрастешь. Это хорошо. В Диких землях нужно быть шустрым. И сильным.

Я вышел к остальным.

Их в зале осталось немного. Несколько десятков рекрутов. Кто-то — с нашивками, кто-то — с уже потускневшими клеймами. Кто-то — свежий, как я.

Среди них была Лия.

Она стояла, облокотившись о колонну, и смотрела на меня с лёгким раздражением и интересом одновременно.

— Ну вот, — сказала она, оглядев меня с ног до головы. — Теперь ты официально проблема Лунорожденных.

— Рад, что у вас тут умеют правильно расставлять приоритеты, — кивнул я. — В других кланах меня называли «аномалией» или «субъектом». «Проблема» — звучит почти ласково.

— Не переживай, — вмешался Хван, появляясь, как обычно, неожиданно. — У нас тут все проблемы. Просто ты пока на вершине рейтинга.

Он хлопнул меня по плечу — и, похоже, впервые сделал это не только для вида, но и с ноткой настоящей гордости.

— Идем. Покажу, где тут форма превращается в грязную тряпку. Будем «официально» делать из тебя бойца. А не просто парня, который умеет вызывать Тень.

Салине наблюдала за нами издалека. Молчала. Но в её взгляде не было отстраненности.

Оценка. И… одобрение?

— Ром, иди за мной, — Салине указала рукой в сторону выхода. — Присоединишься к тренировке немного позже.

Хван не стал спорить с магистром.

— Иди, раз зовет. Дождусь тебя внизу.

Башня, куда направились мы с Салине, находилась в верхней части квартала. Её шпиль был тёмным, и из окон не лился свет — только мягкое серебряное сияние от плетёных глифов, что спиралью оплетали фасад. Не оборонительное строение. Скорее — место силы. Или тайн.

— Это ваше рабочее место? — Спросил я женщину.

— Не только мое. Это резиденция Мастеров сумерек — магов нашего клана.

Внутри пахло сухими травами, пылью, металлом и чем-то ещё — почти неуловимым, но тревожным. Воздух был густым, как настойка. Плотным от магии. Стены — затянуты тканями и гобеленами, на которых текли бесконечными строками глифы. Они двигались, менялись, словно реагируя на моё присутствие.

Мы оказались в большом зале в высокими потолками, а затем прошли в соседний — куда меньше и гораздо уютнее. В углу располагался камин, в котором горело синее пламя. Рядом — круглый стол и два кресла.

Салине закрыла за мной дверь, развернулась и… Сняла полумаску.

Впервые.

Её лицо было… не таким, как я ожидал. Никакой надменной красоты или угловатой строгости. Скорее — обычное миловидное лицо, даже мягкое. Но взгляд… Он делал ее гораздо старше.

— Садись, Ром, — сказала она, предложив мне кресло.

Я сел напротив.

— Всё, что ты показываешь, — сказала она наконец, — нельзя назвать обычным. Ты явно — не то, чем кажешься.

Я только пожал плечами.

— Я пока что и сам не знаю, чем кажусь. Полагаю, вы поможете мне вспомнить.

— Вот именно. — Она склонила голову. — Это делает тебя и интересным, и опасным.

На столе между нами появилась чаша с водой. Не из воздуха — из тени. Салине махнула рукой, и поверхность воды замерцала. На ней появилось отражение меня, но… искажённое. Черты лица немного другие, но похожи на мои. Глаза — светлые, волосы — тоже. На плечах — чужая броня, отливавшая серебром.

— Узнаешь что-нибудь?

— Это точно я? — улыбнулся я. — Больше похож на какого-нибудь моего брата от другого отца или матери.

Салине нахмурилась.

— Это не магическая иллюзия, — пояснила она. — Это отголосок. Того, кем ты был или мог бы быть. Увы, это все, что мне удалось вытащить из тебя, из твоего сознания. Воспоминания надежно стерты. Или заблокированы. Или… изменены.

Я посмотрел на воду. Отражение дрогнуло, его затянуло тьмой — и все исчезло.

— Почему вы решили мне помогать, магистр?

Салине чуть склонила голову.

— Потому что если ты — угроза, я хочу знать об этом первой. А если ты — шанс… я не позволю, чтобы его использовали не мы. Я служу клану, принадлежу ему с рождения, как и все мои предки. И всегда действую в его интересах. Поэтому я предлагаю тебе договор.

Я подался вперед.

— Слушаю.

Она встала и прошлась к окну. Открыла створку, и внутрь ворвался воздух ночного города: густой, пропитанный ароматами дыма, сырой каменной пыли и горьких трав.

— Я постараюсь помочь тебе вспомнить, кто ты и откуда. Ты же — поможешь мне тебя изучить.

— И все? — удивился я.

— Эксперименты могут быть опасными. Я хочу докопаться до твоей сути. А это уже магия такого уровня, о которой пишут в теоретических книгах, но не решаются применять на практике. Лгать не буду — я поведу тебя по опасному пути.

— И что на кону?

Салине тихо усмехнулась.

— Во-первых, моя репутация как магистра. Я взяла тебя под крыло и отвечаю за тебя перед Герцогом и его советниками. Перед всем Городом! Во-вторых, на кону твоя жизнь. Ты умеешь заводить не только друзей, но и врагов.

— Вроде Остена?

— Вроде Солнцерожденных. Лорд Альтен, отец того юнца в сияющих доспехах, правая рука главы Дневного клана. Альтены не из тех, кто отступает. Но если у нас все получится… — Салине понизила голос. — Полагаю, ты можешь стать тем, кого этот Город еще не видел. Пока я не могу рассказать тебе все свои гипотезы, но это нечто особенное.

Я пожал плечами.

— Мне нужно вспомнить все, что возможно. Кто я, как оказался в Диких землях, и кто в этом виноват. И если ради этого придется сломать пару правил и черепов, меня это не смущает.

Салине снова улыбнулась.

— Выходит, мы договорились, Ром.

И с этими словами она снова опустила на лицо маску. В прямом и переносном смысле.

* * *

Утро в квартале Лунорожденных наступало не с восходом первого солнца, а с началом заката. Когда первое солнце начинало крениться к горизонту, раздался низкий звон гонга.

— Бегом, рекруты! — проревел наставник. — Ночь не ждет!

В комнате уже суетились другие ребята: кто-то натягивал сапоги, кто-то впопыхах чистил куртку, кто-то всё ещё пытался открыть глаза.

Хван, разумеется, лежал.

— Нас не убьют, если опоздаем, — пробормотал он. — Сначала просто искалечат.

— Ободряюще, — отозвался я, застёгивая куртку. Новая форма — чёрная, с вставками цвета дымчатой стали — сидела на мне, как влитая. Эмблема полумесяца на груди пока не светилась: она начинала пульсировать только при выходе с территории квартала.

Во дворе нас уже ждали.

Тренировочная арена была большой, как половина казарм. Каменное кольцо, окружённое стенами и артефактными столбами, в которых горели тусклые синие кристаллы.

— Разминка, рекруты!

Бег, отжимания, броски с грузом, прыжки через тени, которые меняли форму под ногами. Мы потели, ругались, падали, но никто не жаловался.

После разминки — техника.

Нас построили в шеренгу, и перед нами появился мужчина в чёрной форме. Без маски, с татуировкой луны под левым глазом и двумя клинками за спиной. Наставник по бою. Имени он не назвал.

— Я здесь не для того, чтобы вас учить, — начал он. — Я здесь, чтобы понять, кто из вас не заслуживает быть здесь.

Остен фыркнул.

— Прекрасно. Значит, кого-то выгонят до обеда.

Воин не удостоил его взглядом.

— Начнём с базовой формы. Первый шаг, теневая проекция, удар в корпус.

Мы начали.

Рядом со мной Лия двигалась, как хищница. Не грациозно — экономно. Удары — выверенные, чёткие. Её маленькая тень повторяла движения, как зеркало. Остен — безупречен. Он не просто выполнял — он демонстрировал. Каждое движение — как вызов.

А вот у меня…

Я не знал, как это делаю. Просто делал. Инстинкт вёл. Рука шла вперёд — и тень следовала. Колено — в разворот. Локоть — блок. Мышцы будто вспоминали то, что уже знали.

— Хорошо, — сказал наставник, проходя мимо меня. — Но ты думаешь, а не чувствуешь. На поле боя думать будешь мёртвым. Тварь в Диких землях сначала чувствует тебя, и лишь потом видит. Твои инстинкты должны быть острее, чем у нее.

Тренировка шла часами. Когда гонг пробил первую Четверть ночи, мы уже были мокрые, как выжатые тряпки.

И тут Остен вышел вперёд.

— Я вызываю Рома на тренировочный бой, — сказал он, с презрением глядя на меня. — У нас есть незавершённый спор.

Хвал ударил себя ладонью по лбу.

— Серьезно? Опять?

— Сына швеи не спрашивали, — огрызнулся аристократ.

Быть может, при других обстоятельствах, я бы унизил этого Остена морально и тем ограничился. Но я ненавижу, когда подобные этому нахалу демонстрируют свое превосходство, не имея на него никаких прав. Сын барона — ещё не барон. Особенно в Ночном клане.

Видимо, мысли отразились у меня на лице, потому как Хван схватил меня за плечо:

— Ром, не надо… Он всегда такой…

— Больше не будет, — ответил я и уставился на Остена. — Становись в круг.

Наставник смерил нас тяжелым взглядом:

— Разрешаю.

Мы шагнули внутрь. Тени на каменном полу задрожали, защитное кольцо вспыхнуло.

— Без фантомных теней, — предупредил Остен. — Только техника. Ни заклинаний, ни артефактов. Будем биться по-мужски.

— Еще лучше, — ответил я и просто встал в стойку.

Он не стал ждать.

Первый удар — под рёбра. Я отступил, поставил блок, скользнул влево. Второй — в плечо. Увернулся. Третий — снизу вверх. Я поймал запястье, ушёл в разворот. Он резко изменил темп, и я едва не потерял равновесие. Почти.

Мы крутились, как псы на привязи. Остен атаковал с грацией танцора, я — как мог. Как чувствовал. Где-то внутри то и дело вспыхивала мысль: «Ты уже делал это. Много раз. Но где? Когда?»

— Улыбнись, — прошипел он, — ты на сцене.

— Улыбнусь, когда тебя на носилках вынесут.

Он рванул вперёд.

Я ушёл под удар, поймал его за пояс, сбил с ног и прижал к земле. Наставник тут же дал сигнал.

— Довольно, рекруты!

Тишина.

Я навис над засранцем с ухмылкой.

— Вот ты и снова на лопатках, наследник Ночи.

Остен не двигался. Только смотрел. В упор. В его взгляде — не ярость. Что-то опаснее.

— Победа за Ромом, — произнёс наставник. — Остен, встать. Без истерик. Бой чистый. Тренировка окончена, всем разойтись.

Остен медленно поднялся. Отряхнулся. Нашарил на плитах слетевшую брошь с лунным серпом и приколол обратно на грудь.

— Запомни, — сказал он тихо. — Второй раз я не проигрываю. Я… изучаю.

— Приятно быть учебным пособием, — пожал я плечами. — Учись лучше.

Он развернулся и ушёл. Наставник проводил его взглядом, потом повернулся ко мне:

— А ты либо очень талантлив, либо очень везуч.

Я кивнул.

— А может, всё сразу?

Он не ответил. Только кивнул в сторону скамеек и дал отмашку: перерыв.

Хван, как всегда, появился из ниоткуда, с какой-то бутылкой и довольной рожей.

— Я богатею, — прошептал он. — Все ставили на Остена. А я — на тебя. Двадцать лунаров, и я не намерен их делить.

Я удивленно приподнял брови.

— А как же мой процент?

— О, у меня есть предложение получше…

* * *

После обеда нас отпустили. Почти официально.

— Свободное время до конца ночи, — объявил наставник. — Используйте его с умом. А если не умеете — хотя бы не попадитесь.

Хван подскочил ко мне ещё до того, как я успел подняться с лавки.

— Пойдем! Покажу тебе, где мы тут скрываем от новеньких сахар, мясо и грибную настойку.

— То есть, идём красть еду?

— Зачем красть, когда у нас есть лишние лунары? — Он хлопнул себя по карману, и тот многообещающе зазвенел. — Можем позволить себе немного роскоши…

Квартал Лунорожденных ожил. Башни — не тёмные, а дымчатые, с окнами из цветного стекла. Двери — резные, увитые металлическими лозами. Люди — не тени, а бойцы, ученики, ремесленники.

— Там — Арсенал, — Хван ткнул пальцем в здание с двустворчатыми воротами, из которых вырывался пар. — Тебе туда рано, но однажды тебе подберут собственное оружие. Или оно подберёт тебя.

— Подберёт?

— Всё, что связано с Ноктиумом, имеет характер. Артефакты не просто вещи. Они… привязываются. Иногда — раз и навсегда.

Следующей была башня Архива. Толстая, но с остроконечной крышей. На её вершине крутились странные конструкции — глифовые антенны, собирающие свет луны и чего-то ещё, чего я не мог определить.

— В эту башню лучше не лазить. Говорят, там хранят досье на каждого. Даже на тех, кто ещё не поступил в клан.

— На меня там уже что-то есть?

— После вчерашнего-то? — хохотнул Хван. — Полагаю, отдельная полка.

Мы прошли мимо мастерской, где ткачиха в перчатках с серебряными нитями работала над черной с серебром тканью. Возле неё — мальчишка лет десяти учился управлять фантомной иглой. Тень ускользала от него, и он злился.

— Дети магов? — спросил я.

— Да. Но не только. Иногда сироты, которых заметила Тень. Мы всех берём. У нас нет закона крови. Только польза и способность. Хотя… — Хван усмехнулся. — Некоторые думают иначе, как ты уже понял. Но мне приятно думать, что и я ценен.

Мы свернули на узкую улицу с вывесками. Магазины, лавки, запах сушёных трав и…копчёной рыбы.

— Здесь кормят. Там — травницы. За тот поворот — лучше не соваться.

— Почему?

— Потому что это «Капля». Место, где сдаются сильнейшие. И где слабые слишком верят в свои силы.

— Кабак? — догадался я.

— Таверна. Но об этом позже.

Мы вышли на мост через канал. Ни воды, ни реки не было видно. Только туман. Он стелился внизу, как пуховое одеяло. Над ним — фигуры на лодках. Призрачные, полупрозрачные, словно они были не людьми, а тенями.

— Это уже граница, — пояснил мой проводник. — Дальше — боевые расчеты на случай атаки тварей на город. Нам туда пока рано.

— А атаки часто случаются?

— Редко. Твари не горят желанием ломать зубы о городские стены. Их стихия — Дикие земли. И вот там они отрываются на нас по полной. Но что делать — Ноктиум добывать надо…

Мы постояли молча.

Потом он повернулся ко мне.

— Слушай, Ром… — слегка запинаясь, проговорил товарищ. — Я знаю, что ты пока как тень без хозяина. Но здесь… ты уже не один. Ты уже не безродный.

— Меня это не смущает.

— Да замолчи ты! Дай договорить. Это клан. Не просто слово. Когда пойдёшь в бой — кто-то будет прикрывать тебе спину. Всегда. И, возможно, это буду я. Таких, как Остен, гораздо меньше, чем таких, как я. Просто… я знаю, каково быть отщепенцем.

— А еще я тебе деньги принес, — ухмыльнулся я.

— Потому что ты прошёл. И потому что Лия уже начала на тебя смотреть.

— Не думаю, что это добрый знак.

Хван хитро прищурился.

— В клане Лунорожденных не бывает добрых знаков. Бывают важные. Её взгляд — один из них.

Он достал из кармана и протянул мне кусок тёмной лепёшки с вкраплениями орехов и чего-то мягко-сладкого.

— На, ешь. Сила пригодится. Особенно перед тем, что нам сейчас с тобой предстоит…

— Что это?

— Пирог Судьбы. По крайней мере, так написано у лавочника.

Я откусил. Горько. Сладко. Живо.

— И правда, забавная метафора.

Хван ухмыльнулся.

— Привыкай. Здесь всё примерно так. А теперь… Таверна! Отказ не принимается, я угощаю!

Я улыбнулся. Этот парень и правда был бесхитростным и открытым. И он начинал мне нравиться все больше.

— Это посвящение, Ром. Все, кто остаются в клане, проходят через «Каплю». Там узнают, кто ты, как пьёшь, и стоит ли за тебя умирать. Так что это обязательный элемент программы.

И мы двинулись на другую окраину квартала.

Улицы светились иными огнями: холодными, синими, зелёными. Фонари дрожали, словно дышали, а стены домов тускло мерцали в их свете. Магические повозки скользили мимо без звука. Люди — не говорили, а перешёптывались. Даже магия здесь текла по-другому. Не резкими всполохами, а ленивыми тенями, что ползли вдоль фасадов.

— Почти на месте, — сказал Хван, свернув в арку, которую я бы никогда не заметил сам. — «Капля» держится на трёх принципах: не задавать лишних вопросов, не использовать магию без нужды и не пить из фиолетового графина.

Интрига.

— Что не так с фиолетовым графином?

— В последний раз один маг выпил из него и всю ночь разговаривал с собственным сердцем. А оно, похоже, было на него в обиде. Я, знаешь ли, пока не готов заглядывать внутрь себя.

Таверна «Чернильная капля» оказалась куда атмосфернее, чем я ожидал.

Вход вырос перед нами неожиданно — чёрное дерево, старые глифы, мерцающий знак над дверью: стилизованная капля, в которой угадывалось очертание луны.

Внутри царил полумрак. Не темнота, а уютная тень. Фонари под потолком отбрасывали пятна синего и янтарного света. Одинокий скрипач, стоящий в углу, играл, не касаясь струн — тень его лука двигалась сама.

— Эй, Хван! — крикнул кто-то с балкона. — Опять с новеньким?

— Ага. Этот ещё и выжил, прикинь!

Смех. Несколько хлопков.

Меня оглядывали — без враждебности, но внимательно. Как рассматривают новый клинок: подойдёт ли к ладони, не сломается ли в бою.

— Вот, — Хван провёл меня к дальнему столу. — Здесь сидят свои.

Свои — это ещё трое. Один с белыми косами и татуировкой на шее. Рядом с ним — девушка с глазами двух цветов — янтарным и серым. И парень в маске, задравший ее на макушку.

— Это Тира. Это Мерц. Это Грон, — представил своих друзей Хван. — Все — рекруты. Но некоторые уже побывали на заставах.

— А ты, Ром, — сказал парень с косами, — тот самый, что вызвал фантомную Тень на первом поединке?

— И дважды уложил на лопатки Остена, — добавила девушка. — Вот это точно тянет на бесплатную кружку грибного эля…

Я улыбнулся.

— Мне не стыдно.

Парень в маске — Грон — усмехнулся:

— Теперь тебя будут звать «Пробойник».

— Неофициально, — уточнила девушка. — А не то Остен настучит в Совет за оскорбление чувств элиты.

Хван заказал напитки — дымящуюся настойку с горчинкой и искрами на дне. Вкус — будто поцеловал грозу. В глазах защипало, горло загорелось, но в груди разлилось тепло.

— Так у тебя и правда нет воспоминаний? — спросила Тира.

— Есть сны. Иногда. Но не знаю, мои ли.

— Это даже страшнее.

— Или полезнее, — вмешался Грон. — Если твоя память не сдерживает тебя, ты можешь стать кем угодно.

— Предпочитаю остаться собой, — улыбнулся я и поднял еще один стакан искрящегося напитка.

— Ну, уж как выберешь, — хмыкнул Хван. — Здесь каждый выбирает. Или его выбирают…

Скрипка смолкла. Какой-то мужчина в серой с черным мантии и причудливой серой маске встал на центральную площадку. Многие за столами тут же обернулись в его сторону.

— Сейчас начнется…

Из-под его мантии выскользнули две тени — и стали двигаться. Не повторяя хозяина, а будто играя свою роль.

— О, началось, — Тира подалась вперед. — Это «Серый шелк».

— Что?

— Театр теней, — пояснил Хван. — Уникальная школа магии Серого ордена. Они рассказывают истории, оживляя воспоминания теней. Иногда — вымышленные. Иногда — слишком правдивые…

Тени начали плясать: одна — мужская, другая — женская. Сначала вместе. Потом врозь. Потом одна исчезла, а другая дрожала в одиночестве.

— Печальная штука, — пробормотал Хван.

Я не ответил. Потому что почувствовал нечто странное.

Одна из теней — та, что осталась, вдруг повернулась. И… «посмотрела» на меня.

Не глазами. Не лицом. Просто… смотрела. Именно на меня.

И я… кажется, я её знал.

Из сна.

Из зеркала.

Тень вытянула руку…

— Эй, Ром! Что с тобой?