Глава 8

Зал Наставников клана Лунорожденных

Потолок, высокий и темный, скрывал резные своды, от которых тянуло прохладой. Магические светильники горели приглушённо, не рассеивая тени, а лишь очерчивая фигуры тех, кто сидел за стеклянным столом.

Магистр Салине склонилась над чашей с дымящимся зельем — слабая синяя дымка поднималась вверх, меняя форму, словно отражая настроение происходящего.

— Он побывал у Варейна, — сказала Салине, не глядя на собеседника. — И вернулся с официальным разрешением продолжать занятия. Значит, Герцог не счёл его угрозой. Пока что.

— Просто не стал избавляться от оружия, которое может быть полезным, — тихо отозвался магистр Алвар Трейн. — Не обольщайся, Салине. Герцог тоже не до конца доверяет нам, как и мы ему. Он — потомственный воин, а мы — маги.

Салине кивнула.

— Но этот юноша, Ром… В нем объединены воинское искусство и магия, как у истинных Лунных стражей. Алвар, я видела его Тень. Видела, как клинок сам бросился ему в руку. Это — истинное чудо. Дыхание древней, забытой магии. Безродный уже несет в себе то, что мы столетиями собираем по крупицам после Столкновения…

Магистр Трейн покачал головой.

— Я знаю, что тебя всегда влекли древние знания. Но будь осторожна, Салине. Если все пойдет дальше так, как идёт сейчас, весь наш клан может оказаться в опасности. Солнцерожденные контролируют городской совет. Они сделают всё, чтобы не допустить нашего возвышения.

Салине подняла глаза. Её лицо, как всегда, было спокойным, но в глазах плясали ледяные искры.

— Пусть Солнцерожденные боятся. Сейчас для них настали тяжелые времена. Пока не станет известно о судьбе Дневных принцев, их клан уязвим. А мы… Мы уже слишком долго плавали в стоячей воде. Иногда её нужно взболтать, чтобы поднялся ил. И я думаю, что Ром — именно та палка, которую мы боялись взять в руки.

Трейн недовольно поморщился.

— Он пока что не один из нас, Салине. Какими бы успехами он ни блистал — его ядро нестабильно, происхождение туманно, поведение… непредсказуемо. Он еще не Лунный страж. Ему нельзя доверять.

— А мне казалось, ты был одним из тех, кто первым голосовал за то, чтобы взять его в рекруты. — В её голосе промелькнула мягкая насмешка.

— Тогда я полагал, что это жест милосердия, не более. Но теперь… Все заходит слишком далеко.

Магистр поднялся и отошёл к окну. За плотными стеклянными створками мерцал спокойный пейзаж родного квартала — как будто город действительно спал.

— С тех пор, как появился этот Ром, всё начало меняться. Слишком быстро. Дневной клан все чаще шлёт шпионов и вынюхивает в нашем квартале. Ищут предлог, чтобы качнуть равновесие. И твой Ром — идеальный предлог.

Салине улыбнулась.

— Ты боишься, учитель?

— Я предчувствую, — тихо сказал Трейн. — Мы стоим на границе между двумя эпохами. И если сделаем шаг не туда — нас сметёт.

Салине подошла ближе. Пальцы её мягко легли на плечо старика.

— И всё же… Ром может стать нашим щитом. И мечом. Мы слишком долго были в тени Солнцерожденных и позволили им взять под контроль почти весь Альбигор. Иногда нужно атаковать первыми.

— Иногда. — Алвар Трейн вновь повернулся к ней. — Но если ты сделаешь ставку на него, то будешь нести всю ответственность. Он не просто ученик. Он символ. Для кого-то — перемен, для кого-то — угрозы. И мы должны возглавить эти перемены, пока они не уничтожили нас самих.

* * *

Я уже не считал, в который раз пересекал плац перед залом тренировок. За последние дни я почти привык к утренним марш-броскам и вечерним тренировкам на износ, к расписанию, где личное время — это роскошь, а сон — милость. Но сегодня всё было иначе. Наконец-то нам назначили не практику, не физподготовку, а лекцию.

Лекцию о тварях.

Не скажу, что я обрадовался. После рейда, где я чуть не потерял и голову, и Лию, я успел насмотреться на тварей с избытком. Но всё же вошёл в зал, как положено — в форме, с планшетом и готовностью впитывать информацию.

— О, вот и новичок!

Внутри уже собралась почти вся наша группа — стажеры, как и я, и старшие рекруты, которые успели уже поносить полевые доспехи. Я мельком оглядел их. Слева — хмурый Галлен, с тяжёлой походкой и ещё более тяжёлым взглядом. Его всегда звали последним на тренировках, потому что он бил так, что инструкторы потом искали замену мишеням. Рядом с ним — близнецы Тар и Рион, весельчаки и задиры. А чуть поодаль — девушка.

Она сидела, положив руки на колени, будто собиралась медитировать, а не слушать лекцию о смертоносных тварях. Темные волосы, стянутые в узел, отливали серебром. Две пряди обрамляли красивое лицо с точеными скулами и пухлыми губами. Неожиданно она подняла на меня глаза — внимательные, цепкие, изумрудно-зеленые. И чуть склонила голову в молчаливом приветствии.

Лия, заметив мой взгляд, фыркнула. Я не успел спросить, в чём дело, как в зал вошла наставница. Невысокая, сухощавая, с темными глазами и полностью седыми волосами, хотя выглядела она не старше сорока лет. Как я понял, ранняя седина — один из побочных эффектов контакта с большими дозами Ноктиума.

— Встать, — рявкнул кто-то, но наставница подняла ладонь.

Голос у неё был негромкий, но резкий.

— Садитесь. Меня зовут Иллара Рин, я — Лунный страж третьего ранга в отставке, ныне — куратор подготовки по разделу «Существа Диких земель». Слушать, записывать. Вопросы — после, когда я дам вам время.

Мы открыли планшеты. Наставница щёлкнула артефактным браслетом — и на стене развернулась магическая карта местности вокруг Альбигора, где красными точками были обозначены вылазки тварей.

— Это актуальная карта за последние три лунных цикла, — пояснила женщина. — Начнём с классификации. Первый уровень — бесхозные тени. Самые примитивные. Сгустки инертной энергии, подпитываемые грязным Ноктиумом. Без разума, без плоти. Блуждают вблизи разломов. Боятся света. Убиваются легко — но только оружием с серебряной гравировкой или атефактными элементами. Запомнили? Обычная сталь их не берёт.

На экране появилась размытая запись: человек с мечом врывался в серую пелену, искаженную в движении. Удар — и пелена рассыпалась, как дым.

— Второй уровень — ползущие, — продолжала наставница. — Малые формы. Плоть у них нестабильна, магическая подпитка — слабая. Но они голодны. Они чувствуют Ноктиум и стягиваются на его источники. Учитесь управлять внутренним балансам и не фоните незащищенными артефактами, чтобы не привлекать их.

Я кивнул, вспоминая, как одна из таких тварей буквально оторвала бронепластину у сборщика, когда мы опоздали с прикрытием.

— Третий уровень — охотники. Больше, умнее, злее. У них уже есть зачатки сознания. Они не бросаются слепо. Они подстерегают. Один на один с охотником не справится даже боец первого ранга без опыта. Поэтому и вас не выпустят в Дикие земли без экзамена.

Именно они были в том секторе, куда нас отправили «на экскурсию». Именно их когти прорвали стены бронированной повозки сборщиков. И именно один из них мог разорвать Лию, если бы я не успел вовремя.

— Четвёртый уровень — искажённые. Видоизменённые твари. Когда существо поглощает слишком много нестабильной энергии Ноктиума и не умирает, оно становится чем-то иным. Трансформируется произвольно. Их стоит бояться еще больше. Потому что никто не знает, чем именно они станут и какие сюрпризы преподнесут.

Последняя голограмма — неразборчивая, искажённая, но даже сквозь рябь было видно: это не просто чудовище. Это… существо. С волей, разумом. Умными глазами.

— Это высшая тварь, — тихо сказала та девушка с пронзительными зелеными глазами.

Наставница кивнула.

— Именно.

— Уязвимые места? — спросил кто-то.

— Нет универсальных. У каждой высшей твари — свои слабости. Мы обучаем наблюдать, анализировать, бить в нужный момент, а не вслепую размахивать клинками. Все твари уровня Охотников и выше смертельно опасны даже для Лунного стража. Даже если сдадите экзамены и получите допуск к самостоятельной работе, не давайте статусу ослепить вас. Большинство Лунных стражей гибнут или получают серьёзнейшие ранения в первые два года после получения допуска.

Рекруты переглянулись. По аудитории пронеслись шепотки.

— Домашнее задание для самостоятельной подготовки, — объявила наставница. — Найти в библиотечном архиве полную классификацию и создать личный каталог тварей. Работа кропотливая и займет у вас много времени, но не ленитесь. Затем принесете мне конспекты на проверку. Это станет основой для подготовки к теоретическому экзамену по моему профилю.

После лекции наставница подошла ко мне. Внимательно посмотрела на записи в моем планшете, потом — на меня.

— У тебя память бойца. Запоминаешь по схеме. Это хорошо. Но будь осторожен, новичок. Даже тот, кто хорошо видит карту, может не дойти до выхода. Жду результатов твоего исследования. Появятся вопросы — ищи меня на первом этаже в корпусе Лунных стражей.

Я улыбнулся.

— Благодарю, наставница.

Я вышел в коридор, где уже толпились стажёры. И нос к носу столкнулся с зеленоглазой красоткой. От неожиданности она выронила планшет, и я ловко подхватил его.

— Осторожнее.

Она моргнула, словно стряхивала с себя наваждение.

— Так это ты — Ром? Тот безродный, которого приняли вне очереди?

— Ага.

Так я и поверил, что она не знала, кто я.

— Я — Элвина Трейн. — Я удивленно приподнял брови, услышав знакомую фамилию. — Да, родственница магистра Алвара Трейна. Внучатая племянница.

— Что ж, рад знакомству, Элвина Трейн.

Девушка слегка улыбнулась.

— Лия говорит, ты спас её от охотника.

— Повезло проявить себя, — ответил я. — Просто сделал, что должен.

— Увидим, что ты сделаешь, когда повезёт меньше.

Она улыбнулась. Это не была усмешка, а, скорее, приглашение к испытанию.

— А что сделаешь ты? — улыбнулся я в ответ.

— Надеюсь, то же, что и ты в той вылазке. Спасу товарища и выживу сама.

— Достойно.

Она посмотрела куда-то мне за спину и поспешно отвела взгляд.

— Думаю, мне пора. Увидимся, Ром.

Я обернулся и увидел Лию. Девушка стояла у окна вместе с другими рекрутами, но не слушала их болтовню. Она сверлила взглядом родственницу магистра.

Я шагнул к ней, но тут же меня окликнули:

— Эй, безродный!

Я обернулся. Это был Галлен — тот самый, что бил тренировочные манекены так, будто те когда-то его обидели. Он вышел вперёд, высоко подняв подбородок.

— Говорят, ты подрался с Остеном. И выиграл, — в голосе ни тени зависти, просто… интерес. Настороженный.

— Не совсем так, — ответил я, стараясь держаться спокойно. — Мы тренировались. И он упал. Несколько раз.

— Несколько раз, — эхом отозвались близнецы Тар и Рион, тут же появившиеся по бокам. Один — с искренней улыбкой, другой — с издёвкой в голосе.

— Он и сам всё время падает, — добавил Тар. — Особенно в «Чернильной капле», когда переберёт с настойками. Но с Ромом было громко. Половина корпуса обсуждала.

— Остен ужасно не любит, когда его затмевают, — заметила еще одна девушка, из старших рекрутов. — Так что береги спину, герой.

Я только хотел ответить, когда почувствовал знакомое присутствие позади.

— Занят, да? — раздался голос Лии, спокойный, но… не совсем.

Я обернулся.

— Не особенно. Только обсуждаем классификацию. Тени, ползущие, охотники… и завистливые сослуживцы. И какое место займет в ней Остен, если продолжит меня задирать.

Она улыбнулась уголками губ, но взгляд её скользнул в сторону Элвины. Та, впрочем, не сдвинулась ни на шаг, только чуть наклонила голову, глядя на Лию как на соперницу.

Между ними повисло напряжение. Не острое, но цепкое.

— Ты идёшь? — спросила Лия. — У нас через полчаса разбор тактики у мастера Каэля.

— Конечно.

— Тогда… до встречи, — Элвина кивнула, и в её глазах вспыхнули искорки. Серебро в них отразило слабый свет фонаря.

Мы пошли в сторону лестницы, Лия шла рядом, молча, чуть напряжённо.

— Уже познакомился с главной красоткой курса? — спросила она небрежно, глядя прямо перед собой.

— Ага.

— И что она от тебя хотела?

— Думаю, узнать, что за чудовище тебя спасло в той вылазке.

Лия чуть усмехнулась, но по глазам я видел: она была… не то чтобы раздражена. Скорее, озадачена.

— Не подпускай её слишком близко. У неё глаза такие… как у того охотника, что чуть меня не разорвал. Смотрит — и выбирает, где уязвимое место.

Я широко улыбнулся.

— Неужели ты ревнуешь?

— Я? — она хмыкнула и демонстративно отвернулась. — И как тебе это пришло в голову?

Я не ответил. Лишь улыбнулся еще шире и пошёл рядом — как всегда, немного позади, инстинктивно прикрывая спину.

Но что-то изменилось. Во мне — после боя. В ней — после лекции. Или… после Элвины?

Мы уже почти вышли к тактическому залу, когда я ощутил, что за нами кто-то идёт. Не спешит, не приближается — просто держится на расстоянии, будто случайный прохожий.

Я обернулся, и мой взгляд наткнулся на знакомую фигуру.

Остен.

Он стоял под аркой, опершись о колонну, будто просто отдыхал между занятиями. В руках — книга с кучей закладок, расстёгнутый ворот, волосы были чуть растрёпаны. Он смотрел на нас, не прячась, но и не привлекая внимания. Его лицо было непроницаемым, но взгляд…

Я понял, что он всё слышал. Весь наш разговор с Лией. И заметил тень на ее лице, ее реакцию.

Он не сказал ни слова. Не сделал ни одного движения. Только медленно закрыл книгу и, не отрывая взгляда, повернулся и ушёл в противоположную сторону.

— Он за нами следил? — спросила Лия.

— Возможно, — сказал я, хотя был не уверен. — Кажется, у тебя появился поклонник.

Лия замедлила шаг и понизила голос.

— Он… странный стал. Будто что-то держит под кожей, и не знает, выпустить или задушить. Думаю, ты и правда ему как кость в горле.

— Ему как кость в горле то, что ты со мной общаешься.

— Да ну, Ром! Неужели ты думаешь, что все — из-за меня?

Я не ответил.

Потому что в том взгляде Остена уже не было злобы. Только ледяное презрение и решимость.

* * *

Архивы Ночного клана пахли пылью, чернилами и чем-то трудноуловимо старым — как будто сам воздух внутри не обновлялся веками. Высокие стеллажи, уходящие в полумрак под гулкие своды, стояли плотно друг к другу. Любой звук, даже мои шаги, здесь казался неуместно громким.

Мастер-архивариус, пожилой мужчина с лицом, испещрённым сетью морщин, провёл меня к отдельной секции.

— Здесь собраны каталоги вооружения. Рекомендую начать с третьей полки — там списки артефактного оружия. Ищите.

Он произнёс это с безразличной вежливостью и тут же потерял ко мне всякий интерес.

Я не надеялся на откровения, но всё же где-то глубоко в груди теплел огонёк надежды. Тень-Шаль — клинок, откликнувшийся на мою руку. Слишком послушный, слишком живой, слишком старый для столь древнего оружия. И я должен был выяснить, почему он выбрал именно меня.

Я начал с самых очевидных записей. Реестры клинков, прошедших через арсеналы Лунных стражей за последние триста лет. В книге, переплетённой чёрной кожей, с выцветшими метками, я нашёл первое упоминание:

«Тень-Шаль. Артефактный клинок старой эпохи. Происхождение исходного клинка неизвестно. Отзывчивость к магии ночи. Восстановлен мастерами клана Пламенников. Не принимает владельцев».

Записей о попытках соединения с клинком — десятки. Кто-то пробовал насильно пробудить его, кто-то использовал ритуалы подчинения через Тень. Бесполезно. После каждой неудачи клинок вновь и вновь возвращался в арсенал, словно ожидая кого-то.

Последняя запись выглядела иначе:

«Тень-Шаль активирован. Новый владелец — Ром из Безродных. Активация зафиксирована и признана действительной. Причина совместимости — неизвестна».

Я вглядывался в собственное имя так, словно оно принадлежало другому. Архив знал не больше, чем я.

— Прошу прощения, — обратился я к архивариусу. — Я ищу информацию не только о клинке. Меня интересует место, где нашли исходный материал. У мастера Пламенников, Аркиса, хранилось упоминание: Форт Белый утёс.

— Угу, — хмыкнул он и неторопливо поднялся с места. Его пальцы, костлявые и чуть дрожавшие, прошлись по рядам карт и схем. — Белый утёс. Захолустье. Хотя в Старую эпоху, до Столкновения, это была мощная крепость. Пока твари не разобрали ее по кирпичикам… Не слышал этого названия уже давно.

Он развернул карту — старую, с выцветшими краями, но явно хранившуюся бережно, в тонкой защитной магической паутинке. Пальцем провёл вдоль восточного края, где начинались пустоши.

— Вот он, Белый утёс. Последняя действующая крепость перед Зубцами. В своё время был важным опорным пунктом. Но потом случилось Столкновение, затем Выброс. Крепость пала, не продержавшись и десяти дней.

— Тот самый Выброс? — тихо уточнил я. — После которого вторглись твари?

Он кивнул.

— Массовое вторжение тварей вследствие Столкновения. Столкновение инициировало Выброс. Выброс огромного количества грязного Ноктиума превратил обитателей нынешних Диких земель в тварей. Изначально-то этих гадюк было не так много, но под воздействием Ноктиума живое начало трансформироваться в то, что мы теперь убиваем и никак не можем добить…

— А гарнизон крепости? — спросил я.

— Весь гарнизон погиб при попытке отразить атаку. Крепость держалась довольно долго, но в итоге пала. Стала очередным пристанищем этих тварей. Что осталось от поста — пытались занять новые отряды. Но Белый утес слишком удален от Альбигора, и его автономность сложно обеспечить. Так и стоят никому не нужные руины. Но это место уже не то и никогда не возродится. Слишком много смертей, слишком много следов. Да и рассказы о нём ходят разные.

— Что за рассказы?

— Просто легенды, рекрут. Будто бы внутри форта с тех пор можно увидеть фантомы. Тех, кто пал с оружием в руках. Словно они не ушли, а остались Тенями. Не слушай эти сказки, юный воин. Всё это было настолько давно, что даже в наших архивах осталось мало сведений.

Я молча кивнул. Местоположение Белого Утёса почему-то казалось мне знакомым., да и само название отзывалось на задворках памяти. Сердце забилось в предвкушении. Там, в коридорах этой разрушенной крепости, меня могло что-то ждать.

— Как мне туда попасть?

Архивариус взглянул на меня в упор.

— Сейчас? Только с расширенным боевым отрядом Лунных стражей. Сам ты туда не попадёшь, и никто не одобрит этот поход. Это отдаленная зона. Пропуск дают только действующим воинам, прошедшим все испытания.

Я поблагодарил его и хорошенько запомнил карту. Пять дней пути от Альбигора на повозке. Пустыня. Твари. Опасность.

Всё это не имело значения.

Я знал точно: если я хочу найти себя — мне придётся вернуться туда, где нашли клинок.

* * *

Торговый квартал Альбигора

Утренний Альбигор никак не походил на привычный ему город — шумный, пёстрый, пахнущий свежим хлебом и Дневной магией. Остен пробирался сквозь ряды лавок с видом человека, у которого наконец-то появился день для себя. Настоящий, не выданный по милости наставников. Свободный.

Остен поправил дужки защитных очков — всем Лунорождённым приходилось несладко в дневное время. Солнца ослепляли.

— Свежие пирожки!

— Лучшие травы для отваров! Восстанавливают силы, потенцию и пищеварение!

Остен знал, чего хочет: несколько артефактов для укрепления брони на случай вылазки, новая ручка с усиленной плавной подачей чернил, сушёные ломтики риллы в соусе из синей мяты — Лия любила такие.

Остен тоже ел их с удовольствием. Тогда. Давно.

Он заплатил в лавке и машинально сунул свёрток с лакомством в сумку. Потом, чуть подумав, вытащил — выбросил в урну у дороги. Бесполезно. Всё равно она не заметит.

Теперь она вообще ничего не замечала.

С тех пор как появился этот безродный, Лия изменилась. Не нарочно. Но стала смотреть иначе. Говорить иначе. Когда говорила о нём — слишком часто, как Остен начал замечать. Слишком тепло. Не так, как должен говорить старший товарищ, которого просто приставили приглядывать за новичком.

Они с Лией давно перестали быть друзьями, хотя провели вместе все детство. И все же…

Остен свернул в садик, любимый, почти тайный. Здесь не ходили рекруты, сюда не заглядывали наставники. Фонтаны пели, извергая разноцветные струи воды, мраморные скамейки были тёплыми, с сеткой солнечных бликов.

Остен снял перчатки — солнечный свет ослеплял его и жег кожу, но сейчас ему хотелось, чтобы физическая боль заглушила боль душевную. Разложил купленное, открыл бутылочку сладкого розового отвара и только собрался откусить от булочки — когда в поле зрения скользнул чужой силуэт.

— Остен Рейвель, верно?

Он поднял взгляд. Мужчина — молодой, опрятный, в бежевой мантии без единого символа. Ни узора, ни знака статуса, ни клановой печати. Но Остен почувствовал — Дневной клан. Мягкое напряжение, холодная уверенность — неуловимые признаки, которые чувствуешь инстинктивно, а не учишь по учебникам.

— Смотря кто спрашивает, — буркнул он.

— Проводник, — беззаботно сказал гость. — Мы просто наблюдаем. Нам важны… интересные фигуры. Те, кто видит больше, чем говорят. Те, кто понимает, что справедливость — понятие гибкое.

Он сел рядом, будто они были старыми друзьями.

— Ты ведь не глупец, Остен. Видишь, что происходит. Парень из Диких земель, с чужой Тенью, внезапно становится любимцем магистров. Все забыли, что это ты лучше всех сражался в Учебных залах, сдавал экзамены, носил форму по праву. И был лучшим. А он… появился и разрушил все, чего ты так долго добивался.

— Никто не отнимет у меня того, чего я добился, — огрызнулся Остен.

Незнакомец мягко улыбнулся.

— Разве? Поэтому ты сидишь здесь, в этом романтичном месте… один?

Остен молчал, но на его лице заиграли желваки.

— И Лия, — продолжил человек, — Лия ведь не слепа. Но ты знаешь, как она смотрит на него. Словно он уже стал тем, кем должен был стать ты. Неужели тебя это устраивает?

У Остена дрогнула рука. Он сжал фляжку, так что тонкий металлический корпус хрустнул.

— Я знаю, — произнёс человек тихо. — Ты не предатель. Ты верен своему клану. Но ты же понимаешь: есть вещи, которые можно исправить. Справедливость можно вернуть. Просто… слегка подтолкнуть события в нужную сторону.

Он достал крохотный сверток и положил его между ними на скамью.

— Без вкуса. Без цвета. Добавь его в напиток безродного в удобный момент. Кажется, послезавтра у вас должна быть вечеринка в «Чернильной капле»? Подойдет. После веселья проводи своего товарища через Арку Калия… И уходи. Остальное — не твоя забота.

Остен не шевелился.

— А если я не сделаю этого?

Незнакомец пожал плечами.

— Все останется по-прежнему. Ты так и будешь сидеть на этой скамейке. Один. И смотреть, как всё, что должно было быть твоим, достаётся другому.

Он встал.

— Умей выбирать, Остен. В этом и есть свобода. Остальное — рамки и ограничения, навязанные наставниками. Верши свою судьбу сам и забирай то, что принадлежит тебе по праву.

Незнакомец исчез. Точно так же, как появился — без звука, без следа. Фонтан продолжал играть дурацкую мелодию.

Остен долго смотрел на маленький сверток. Потом быстро схватил его и спрятал за пазуху.