Глава 17

Артур

Что ни день, то новый бой. То с судьбою, то с собой…

Вернувшись в академию, я первым делом направился на склад ингредиентов. Выругался последними словами, понимая, что весь запас трав благополучно вынесли, пока меня не было.

— Какие-то проблемы? — поинтересовался призрак одной из ректоров. Мелинда Мэрс настолько любила академию, что даже после смерти ухитрилась остаться здесь.

— Линда, призраки патрулировали замок? Кто вынес ингредиенты со склада? — хмуро поинтересовался я, одним взглядом намекая, что если ответа не последует немедленно — развоплощу на месте!

— Час назад неразлучная троица в компании вашего мохнатого товарища перенесла все к вам в кабинет. Они запечатали дверь и окна при помощи ла-флер, а еще выставили троих призраков постоянно там дежурить, — совершенно спокойно ответила она. — И мисс Кэти просила, как только вы прибудете в академию, передать вам, что она очень ждет разговора.

— И где она сейчас? — поинтересовался, стараясь не сильно показывать свое волнение. Что за срочность? Почему так?

— Насколько мне известно, мисс отдыхает у себя в комнате, — пожала плечами призрак и растворилась, не желая продолжать беседу.

Я устало потер виски и направился к комнатам женского крыла академии.

Пока шел, размышлял о словах старика ректора. Не доверяй никому… Никому вообще-то включает и его самого. Странно… А что, если он на самом деле тоже заложник у этого ордена? А что, если кто-то из ордена продался, и те, кто охотится за артефактом, который, к слову, мне так и не назвали, на самом деле отнюдь не белые и пушистые?

Покачал головой, отгоняя мысли, разрывающие сознание, и постучал в дверь.

— Кто там? — донесся звонкий голосок моей любимой.

— Угадай! — ответил, почувствовав, как ускоряется пульс от предвкушения встречи.

— Артурчик! — распахнул дверь мой енот и радостно кинулся навстречу. А мой ли он? Что-то чем дальше, тем больше мне кажется, что его хозяйка Кэтрин!

— Маршалл! — возмутилась Кэти, стоя у зеркала, завернутая в одно полотенце. С ее мокрых волос стекали блестящие капли воды, и мне даже стало немного завидно. Я и сам бы сейчас не против искупаться, чтобы снова стать свежим и отдохнувшим.

Невольно сглотнул, отводя взгляд от стройных ножек и отвернулся к двери, как и полагается настоящему джентльмену.

— Извини, — прошептал, не в силах сдержать улыбку.

— Чего Маршалл? Чего извини? Можно подумать, после свадьбы ты ее прелести не увидишь… — проворчал енот, обошел меня протянул лапки, просясь на руки.

— То будет после свадьбы, — спокойно ответил, поднял его и принялся гладить за ухом. — А пока мы с тобой смущаем Кэти.

Она подошла сзади и робко положила голову на мое плечо, приобняв со спины.

— Не надо извиняться, Артур. Маршалл прав, если мы вместе, то и стесняться мне нечего. Это я скорее по привычке смутилась… — прошептала и нежно коснулась губами моей шеи.

А-а-а! Что же ты делаешь, девочка моя?! Я же не железный…

Маршалл проворчал что-то невнятное спрыгнул на подставку для обуви, а с нее на пол и куда-то умчался.

Я повернулся к любимой и нежно коснулся губами кончика ее вздернутого носика.

— Как ты, милая? — спросил тихо, сглотнул и поправил уголок полотенца, который грозил выскользнуть и полностью лишить меня самоконтроля.

— Хорошо. Артур, что ты знаешь о Танари? — спросила, потеревшись с щекой о мою небритую физиономию. Забавно наморщила носик и звонко чмокнула меня в щеку, добавив: — Как же я по тебе соскучилась!

— А как я соскучился! — прижал ее крепче и поцеловал настолько горячо, что у самого в глазах потемнело от желания сделать ее своей как можно быстрее.

— Ой, — прошептала она после тихого стона и смутилась. Боги, румяные щеки настолько непередаваемо идут ей, что я совершенно не сдержал тяжелого вздоха. Нужно держать себя в руках. А может, ну его? Вот сейчас немного отдохну и завтра же отведу ее в храм… Квахт! Храм!

— Танари-пэль — орден, который хранит тайну какого-то артефакта. В поездке мне довелось с ними пообщаться, — ответил по делу, стараясь сменить тему. А сменить ее нужно было и чем быстрее тем лучше, потому что еще немного — и думать я смогу только об одном. Вернее, об одной светловолосой прелестнице!

Минуточку! Откуда она знает про Танари?

— Кэти, — осторожно взял ее за плечи и немного отодвинул от себя, чтобы внимательно посмотреть в глаза: — Давай-ка ты сейчас быстро оденешься и расскажешь, откуда знаешь об этом ордене, а заодно я с удовольствием послушаю, почему вы перепрятали травы в мой кабинет?

Она нахмурилась — что случилось? — но пошла одеваться.

— Ты чего это такой злой? — поинтересовался внезапно вернувшийся енот.

— Я не злой, просто мне интересно, откуда она знает тут то, ради чего мне пришлось съездить в другой город.

— Порадуй меня. Скажи, что ты опознал Эшли, а? — Он сделал жалобную мордочку и так заискивающе на меня посмотрел, что я невольно рассмеялся.

Вот уж кого-кого, а Маршалла она так одаривала подарками, что я очень удивлен, почему он ее настолько не любит.

— Нет, это была не она. Зато могу тебя порадовать тем, что старина Макдауэлл жив, — сказал ему, прошел и уселся в кресло, пока Кэти возилась за ширмой.

— То есть она вполне еще может вернуться? — спросила моя прелестница, выглянув из-за занавески.

— Может, но она далеко не дура, чтобы совершить такую глупость, — вздохнул, надеясь что мои слова окажутся правдой. Все-таки, что бы она ни натворила, убивать ее мне не хотелось.

Кэти подошла ко мне, уселась на руки, обвив руками шею, и начала свой рассказ, от которого у меня волосы встали дыбом…

Кэтрин

Милые бранятся…

Решив, что скрывать что-либо от Артура не лучшая идея, рассказала ему все как на духу. Он хмурился все сильнее и задавал наводящие вопросы, а когда я закончила, был мрачнее тучи.

— Кэти, как ты понимаешь фразу «посидеть спокойно»?! — спросил, когда я договорила.

— Нормально понимаю, но ты не можешь меня упрекать в желании помочь тебе, Артур! — обиделась я и попыталась встать, но он удержал меня.

— Лучшая помощь, которую я готов принять от тебя, — выжить и выйти за меня замуж! А все эти безумные идеи расследовать убийства самой оста…

— Я не сама, это раз! — возмутилась, не дав ему договорить. — Мы нашли гораздо больше, чем ты, это два. И мог бы просто сказать спасибо, это три! — проворчала обиженно и сглотнула, сдерживая слезы.

— Да как же ты не хочешь понять?! Я не могу рисковать тобой! Не могу и не хочу! И тебе не позволю лезть в это! — разозлился он и повысил голос.

— У-у-у, что сейчас будет! — сказал Маршалл, закрыв морду лапками, и юркнул под кровать. Наверное, только это заставило меня сделать глубокий вдох и вместо дальнейших попыток достичь мирного соглашения тихо сказать:

— Не нужна моя помощь? Хорошо. Я не буду помогать тебе… — дождалась облегченного вздоха и положила вишенку на торт: — Но я уже совершеннолетняя, и ты никак не можешь запретить мне в свободное от учебы время заниматься тем, чем хочется мне. Поэтому, Артур, варианта всего два: или мы занимаемся расследованием вместе, или ты сейчас же отпускаешь меня и не подходишь, пока убийца не будет найден. А уж кто первым его найдет, ты или мы, значения особого не имеет. Правда, если ты так и не научишься доверять мне и не будешь позволять прикрывать твою спину, замуж за тебя я тоже не пойду. Я готова стать женой для любимого человека, а не собакой, которая выполняет команды. Решать тебе, я все сказала…

Говорила и чувствовала, как с каждым словом сердце сжимается все сильнее. Из-за своих слов потерять любимого будет очень большой ошибкой, но еще большей окажется потерять себя, сохранив любимого.

Артур бросил на меня хмурый взгляд и разжал руки. Что ж, как и заказывала. Решение вполне очевидно. Нечего взрослому мужчине условия ставить.

Хотелось плакать, очень хотелось, но как назло не было ни одной слезинки, словно кто-то перекрыл кран.

Я поджала губы и молча встала, скрестила руки на груди и многозначительно посмотрела на дверь, как бы намекая ректору, что ему пора.

Он встал и направился на выход. А мое сердце с каждым его шагом просто разрывалось на куски. В голове клубились разные мысли. Какая-то часть меня хотела броситься за ним, другая настаивала на возвращении домой, в родной мир, где мне самое место, магия внутри встала на дыбы и зашипела, не желая кануть в лету на Земле и тем более отпускать того, кого я люблю. Пришлось приструнить ее, и, на удивление, она послушалась. Обиженно свернулась комочком и не стала перечить.

Мне хотелось закричать, остановить Артура, но я молча, стиснув зубы, стояла и смотрела, как он уходит.

Вот его рука легла на ручку двери, плечи напряжены, а спина идеально ровная. Он полон решимости и открыл проклятую дверь.

Я закрыла глаза, воздуха не хватало. Просто нечем дышать, как будто бы из комнаты разом выкачали весь кислород. Каждая клеточка тела сжалась и напряглась. Разум твердил, что я поступаю правильно. Твердил с ослиным упорством и, можно сказать, аплодировал моей стойкости. А сердце… Сердце сжималось и готово было вырваться из груди.

Я сделала глубокий вдох и сжала кулаки. Нет уж, лучше так: отрезать сразу, чем потом всю жизнь сидеть тихой мышкой, слушаясь мужа и беспрекословно подчиняясь ему.

Не спорю, что в хорошей семье решение должны принимать оба, посоветовавшись. Но не позволю ему управлять мной, как безвольной куклой. Я такой же живой человек, как и он. И вроде бы все логично и правильно, да только почему тогда так больно?!

— Ты идешь? — донесся голос ректора. Немного сдавленный и охрипший.

«Куда?» — хотела спросить, но не смогла произнести ни звука. Единственное, что у меня получилось — развести в стороны руки и вопросительно изогнуть бровь.

— Сперва ко мне, я должен быстро принять душ и переодеться с дороги, а потом к градоправителю. Нужно убедить его заложить и запечатать тоннели под академией и усилить патрули, — устало объяснил Артур.

У меня словно камень с души упал. Застывшая до этого кровь в жилах побежала с новой силой, и я, как заводная, рванула за ним.

В кабинете у градоправителя оказалось слишком душно. Артур попросил меня держать язык за зубами и уже час пытался договориться с властным лысым и пухленьким мужичком.

Конечно же, мои нервы были на пределе, я вот-вот готова была сорваться и высказать этому толстяку все, что о нем думаю. К сожалению, Артур объяснил, что пока этот сноб не напишет соответствующие бумаги, мы не имеем права проводить какие-либо работы по запечатыванию ходов под академией…

— Я в сотый раз вам повторяю, у меня нет людей на патрулирование академии! — писклявым голосом визжал градоправитель.

— Слушай, Артур, я, кажется, сейчас не удержу под контролем свою магию! — сказала максимально жалобно, чтобы у обоих мужчин не осталось сомнения, что это действительно так.

— Кэти, вот сейчас совсем не время! — нахмурился ректор и создал вокруг меня легкую иллюзию. Словно я сидела в большом прозрачном кристалле. Неужели понял, что я блефую?

— Уводи ее отсюда! — прошипел градоправитель, на всякий случай спрятавшись под стол. От такой картинки я чуть не прихрюкнула от смеха, честное слово, еле сдержалась!

— Нет, меня сейчас нельзя трогать! — сдавленно прошептала, потому что смех упорно рвался наружу. Ничего, при плохой игре за страх сойдет.

— Тогда я уйду! — злобно заявил толстяк.

— Подождите, может быть, приступ удастся остановить! — сказал Артур, подняв указательный палец.

— Так останавливайте немедленно! — Градоправитель сорвался на визг.

— Сейчас-сейчас. Кэти, подумай, чего ты боишься? Что провоцирует сейчас твою магию на срыв? — поинтересовался у меня ректор.

— Не знаю… — продолжила ломать комедию. — Мне очень страшно за друзей и нашу академию! А еще убийца! Ведь он до сих пор где-то рядом и охотится за мной!

— Успокойся, Кэти. Ты же видишь, я пытаюсь договориться, чтобы градоправитель выделил людей на закладку всех подземных ходов и дополнительную охрану для безопасности академии!

— Нет, он не хочет помогать нам! Ссылается на то, что у него людей нет, хотя личное поместье охраняет целый гарнизон! — закрыв лицо руками, запричитала я.

— Дам я вам людей, дам! Только уведи ее отсюда! — донеслось из-под стола.

— Нет! Напишите указ и разрешение на подземные работы сразу! — умоляющим голосом попросила я.

Из-под стола показалась рука, нащупала гербовые листы, чернильницу и перо, и буквально через несколько минут у нас с Артуром на руках были все необходимые бумаги.

Из ратуши мы вышли в обнимку, потому что едва за нами закрылась дверь в кабинет, смех все-таки прорвался наружу, и от него уже болел живот.