Глава 23

Кэтрин

Кори быстро шел на поправку. Уже утром сам, покачиваясь, передвигался по комнате. Благо лекарь сказал, что с ним все будет хорошо. Ну мы с Крис и решили, что с нами в комнате ему будет гораздо лучше, чем в госпитале. Мы с подругой устроились на ее кровати, а Кори уложили на мою, но, видимо, он вставал ночью и перебрался к нам, потому как проснулись мы все трое в обнимку.

Артур заглянул к нам только ближе к обеду. Я уже успела обидеться на него за то, что не разбудил, чтобы рассказать новости. Хотя Маршалл, конечно же, явился раньше него и все слил…

— Привет, милая, — промурлыкал мне на ухо Артур. — Идем, я хочу тебя кое с кем познакомить… — предупредил он, потянув меня в сторону двери.

За это время травы успели перенести обратно на склад, а кабинету ректора вернуть первозданный вид. В кресле, которое обычно занимал Артур, сидел жилистый, седовласый мужчина, а вернее, ректор Мак Тауэр. Его портрет висел аккурат за спиной мужчины, а потому узнать его не составило труда…

— О, Артик, так вот она какая, твой дикий цветок… — с улыбкой произнес он, рассматривая меня, а я невольно спряталась за любимого.

— Да, наставник, это и есть моя Кэти, — ответил Артур и, нежно взяв меня за руку, притянул к себе и приобнял, придав уверенности.

— Добрый день, — смущенно поздоровалась я.

— Здравствуй, — с открытой улыбкой ответил ректор и встал, жестом предлагая нам присесть.

Черт, это что, он теперь вернется на свой пост и Артур больше не будет возглавлять академию? Настроение немного испортилось, но ведь он не хотел быть ректором, а значит, все не так и плохо.

— У меня к вам двоим серьезный разговор, — зашел издалека Мак Тауэр, едва мы устроились в креслах. — Ордену Танари нужна ваша помощь в поиске шкатулки желаний…

— Это же крайне опасная штуковина. От нее бед уже предостаточно… Зачем она вам? — влезла я с вопросом.

— Наш орден очень много лет занимается охраной подобных артефактов. Вы правы, Кэтрин, вреда от них гораздо больше, чем пользы, а потому гораздо лучше, когда они скрыты от алчных человеческих рук, — ответил Мак. — А шкатулка — один из самых страшных артефактов. Она выполняет желания, но по своему усмотрению, и никто не может предугадать, чем это закончится в конечном итоге. Нам непременно нужно ее разыскать, потому что мне страшно представить, что будет с этим миром, попади она не в те руки. Вы оба показали себя с лучшей стороны и мне очень хотелось бы, чтобы вы присоединились к ордену и к поискам. Иначе это будет просто катастрофой… — вздохнул он и устало потер виски. — Надо же, всю жизнь охранял шкатулку Танари, а тут он пропала…

Я посмотрела на Артура, пытаясь одним взглядом спросить, можно ли верить Маку? Он едва заметно кивнул. Я вздохнула и тихо призналась:

— Вообще-то вы до сих пор ее охраняете… — встала, подошла к его портрету, отодвинула, нажала на камешек и достала пропажу. — Когда мы искали карту подземелий, я немного изучила в запретной секции план академии. А когда переносили травы, проверила место. Вот ваша Танари… — вздохнула и поставила ее на стол.

Мужчины переглянулись в изумлении, а я вздохнула и уселась на место. Как камень с души упал. Я ужасно переживала, что кто-то найдет ее здесь…

— Кэти! — Артур пощелкал пальцами перед глазами, выдернув меня из собственных мыслей.

— А? — отозвалась и смутилась.

— Почему шкатулка в крови? — спросил Мак.

— Это я порезалась, когда ее из тайника доставала… — ответила рассеянно, и до меня вдруг дошло, что я натворила. Кровь. Я испачкала шкатулку своей кровью… А ведь все дело именно в ней… — Ой! — только и смогла сказать.

— Кэти, малышка, скажи, а о чем ты думала, пока переносила шкатулку? — поинтересовался Мак.

— Эм… — Я невольно сглотнула. — Ну… Мне очень хотелось, чтобы все это поскорее закончилось, чтобы негодяи были наказаны и я наконец-то смогла спокойно учиться и… — покосилась на Артура и смутилась.

— Теперь понятно, что произошло в храме… — вздохнул любимый, приобнял меня и невесомо коснулся губами моего виска.

Я только и смогла, что тихо вздохнуть и доверить дальнейшее обсуждение мужчинам. Артур пообещал своему наставнику подумать над его предложением о вступлении в орден, а как только мы вышли из кабинета, приобнял меня и тихо сказал:

— Сегодня в восемь я буду ждать тебя в нашем тайном месте на крыше. Придешь? — поинтересовался с ехидной улыбкой.

— До вечера! — ответила на вопрос и попрощалась одновременно, быстро коснулась губами его щеки и сбежала проверить, как там себя чувствует мой друг.

Не успела я подняться на крышу, как сзади мне на глаза легли теплые ладони.

— Не подсматривай! — раздался голос Артура.

Подталкивая, он вел меня куда-то, все еще закрывая глаза. А когда остановился и убрал руки…

— Какая красота!

Передо мной расстилалась территория академии. Внизу все было украшено разноцветными светящимися шарами, а на самой крыше…

По самому краю тоже висели гирлянды, которые качались на ветру. А по границе каменной кладки были высажены розовые кусты.

— Любимая, тебе нравится? — Артур подошел и взял мою ладонь, невесомо целуя пальцы.

— Очень.

Я не кривила душой ни на йоту. Стол с белой скатертью, уставленный изысканными блюдами, витые свечи в высоких канделябрах, цветы с тонким ароматом — все говорило о том, что это настоящее свидание.

— Садись.

Артур отодвинул стул, усаживая меня на мягкое сиденье.

— Вина?

— Пожалуй.

Он налил в высокий бокал вино из хрустального графина и протянул мне.

— За будущее!

Раздался звон. Мы сделали по глотку, и Артур отставил свой бокал.

— Дорогая Кэти! С тех пор, как ты вошла в мою жизнь, все изменилось.

— Ага, ворвалась и поставила с ног на голову.

— Не перебивай, иначе я собьюсь. Так вот… Ты заставила меня иначе взглянуть на себя и свою жизнь. Я понял, что не представляю без тебя своего будущего. — Он встал со своего места и опустился передо мной на одно колено. Это то, что я думаю? Офигеть не встать. — Кэти, любимая, ты окажешь мне честь и станешь моей женой?

Артур открыл передо мной бархатную коробочку, в которой на алой подложке лежало изумительной работы кольцо. У меня аж дух захватило.

— Кэти?

— Я… я подумаю.

— Чего-о-о? — раздался голос Маршалла из ближайших кустов роз. — Подумаешь? Совсем обалдела? Соглашайся, и дело с концом. Хочу быть шафером.

Я захихикала — Маршалл в своем репертуаре.

— Да ладно тебе, конечно, я согласна.

— Правда? — Артур просиял.

— Да.

— Ура!

Он вскочил, схватил меня в объятья и принялся жарко целовать. Я отвечала тем же.

— Подождите хоть до первой брачной ночи, — пробурчал Маршалл.

Но кто будет слушать енота…

— Ах, как романтично! — заверещала Крис, стоило мне рассказать о предложении Артура. — Надеюсь, ты согласилась? А я буду подружкой невесты? Ты уже присмотрела платье? — сыпала она вопросами.

— Да. Да. И нет, — ответила я сразу на все.

— Мы обязательно должны купить тебе самое красивое платье. Уж я об этом позабочусь.

На следующий же день рано утром она потащила меня по магазинам. Я хотела еще немного поспать, но Крис была неумолима.

— Думаешь, так просто выбрать подходящий наряд? Да мы весь день провозимся.

Я застонала. Терпеть не могу шоппинг. Обычно я приходила в магазин, брала первую попавшуюся шмотку и убегала. И как представила целый день хождений, выбора и примерок, чуть дурно не стало.

— Может, не надо? — с надеждой спросила.

— Надо, Кэти, надо! — отрезала Крис, пресекая дальнейшие споры.

Я вздохнула, но покорно пошла за подругой. Спорить с ней — только время зря терять.

В первом же магазине она затараторила, показывая на меня, а модистка лишь кивала с улыбкой.

— У нас огромный выбор платьев на любой вкус, цвет и кошелек.

— Кошелек у нас глубокий, вкус есть, а цвет… белый, — Крис посмотрела на меня, выразительно подняв брови, — ведь белый же?

Я смутилась и кивнула. Что бы там ни говорил и ни думал Маршалл, дальше поцелуев у нас с Артуром не заходило. Хотя я была не прочь, но любимый не хотел торопиться. Решил оставить все самое интересное на десерт, как он говорил — на брачную ночь. Что ж, значит, надо его простимулировать.

Я подозвала Крис и шепнула, что хочу самое сексуальное и провокационное платье, и поиграла бровями. Она понимающе усмехнулась.

— Сделаем.

Пошепталась с модисткой, та покивала и ушла в заднюю комнату. Через пару минут вернулась с двумя помощницами, и у всех в руках было по несколько платьев. Фу, ненавижу примерки.

Целый час я надевала, крутилась, снимала, надевала новое. Каждое платье мы вместе оценивали. Одно слишком скромное, другое — слишком откровенное. Я хотела выглядеть сексуально, а не как девица не слишком тяжелого поведения и не как монашка-скромница. Крис возмущалась, говорила, что сама не знаю, чего хочу, но я знала. Просто не могла объяснить.

Наконец мне подали платье, которое село идеально. Кроме того, выглядело оно в меру скромно и в меру откровенно. Разве что вырез поглубже сделать.

— Это! Я хочу это.

— Уверена? — с сомнением произнесла Крис, скептически осматривая меня. — Ты же вроде хотела провокационное.

— Да. В этом просто надо кое-что переделать.

Когда я объяснила, что мне нужно, модистка лишь глаза закатила и сказала, что проще сшить новое. Ну новое так новое. Еще два часа мы обсуждали фасон и рисовали эскиз. В результате получилось что-то с чем-то. Крис лишь округлила глаза и открыла рот. Неудивительно. Глубокое декольте с поддерживающим лифом, пышная юбка до пола и полностью открытая спина до копчика. Понятное дело, что нижнего белья такой наряд не предусматривал.

Попросила модистку расшить лиф мелкими сиреневыми цветочками под цвет глаз. Она покивала и пообещала тут же приступить к работе.

— Еще нам нужны туфли, перчатки, сумочка, украшения, — начала перечислять Крис, и я снова вздохнула, а потом мысленно выругалась.

Нас проводили в другой зал. Вот вроде другой мир, а все как у нас: любой каприз за ваши деньги. Крис подобрала мне кучу аксессуаров. Больше всего времени ушло на выбор обуви. Все, что нам предлагали, либо не нравилось мне, либо Крис, либо было неудобным. Но мы все-таки нашли подходящую пару.

— А теперь надо выбрать платье мне.

— О нет! Это же часа три, — застонала я.

— Три? — воскликнула удивленно Крис. — Ты думаешь, я смогу так быстро подобрать идеальный наряд?

Она точно хочет моей смерти. Мы уже почти четыре часа провели в этом магазине.

— Я уже проголодалась, — заканючила.

— Пф-ф, что раньше-то не сказала?

Крис подозвала модистку, что-то ей прошептала, и через пару минут передо мной на столике стоял чайник душистого чая, тарелка с наисвежайшими булочками, сладости, вазочки с вареньем, разные орехи и две чашки. Мы с подругой накинулись на еду. Причем Крис успевала еще и оценивать принесенные платья, командуя с набитым ртом, что унести, а что оставить на примерку. Последних набралось около десятка различных фасонов и цветов. Настала моя очередь смотреть со стороны.

— Ой, смотри, какие милые рюшечки, — указала Крис на низ очередного наряда. Я бросила взгляд и поморщилась. — Понятно, не берем. О, а тут бабочки, красота.

Она надела очередное, расшитое крупными цветами с сидящими на них бабочками. Уж не знаю, что красивого она в них нашла, мне эти насекомые напомнили пираний с акульими зубами. Бр-р.

— Не, все испугаются.

— Да? — засомневалась подруга. — Ладно, а что думаешь об этом? — Она приложила к себе нежно-персиковый наряд, который очень ей шел.

— Думаю, что это идеальный вариант. Надень.

Крис послушалась и встала перед зеркалом.

— Ты права, отлично сидит. Его и возьму. Спасибо.

Она подскочила и расцеловал меня в обе щеки.

— Как думаешь, Кори понравится? — Крис прищурилась.

— Попроси разрез сделать выше, и Кори глаз не отведет.

Мы захихикали, выдали последние указания модистке и направились домой. Чай чаем, а жрать все равно охота.

Дома ждал недовольный Маршалл.

— Почему меня не взяли? Я лучший советчик в области женских платьев.

— Не сомневаюсь. — Я почесала енота за ушком. — Но видеть платье до свадьбы — плохая примета.

— Так я же не жених, — фыркнул Маршалл.

— Но если жених спросит, ты выдашь все как на духу, — скептически глядя на енота, констатировала Крис.

— Это да. — Он понуро опустил голову.

— Обещаю, что ты будешь первым, кто увидит готовое платье, когда его доставят.

— О, Кэти! — Он бросился мне на руки, я его обняла и запустила руки в густую шерстку, почесывая. Енот заворчал от удовольствия. А ведь поначалу даже трогать себя не позволял. Вот ведь жук!