Глава 35

Нариэн

Я почувствовал неладное ещё задолго до того, как понял, что происходит. Гнетущее, тянущее под рёбрами чувство не давало дышать, поэтому я должен убедиться, что с Эрикой всё в порядке – она очень важна для Мэй. И для меня тоже.

У края площадки столпились студенты. Подойдя ближе, я замер от увиденного.

– Ты, – неприятно ржал Эверис, тыча пальцем рыжей в лицо, – надеялась, что я тебя, тощую и рябую, полюблю с первого взгляда? Трахнул бы разок, да, но любить… Нет! Заруби себе на носу, пиявка пятнистая, ты не в моём вкусе.

Эрика сжала кулачки и топнула сапогом, со злостью вырезая во льду глубокую ложбину.

– Ересь! При чём тут я? Ты не пойдёшь за ней! Не пущу!

– Ещё как пойду. Мэй – моя!

– Это пусть она решает, – язвительно огрызнулась лекарка. Рыжая стояла на пути парня, как раз на той дорожке, что вела к нашей с Мэй беседке.

– А ты знаешь, что тот, кого ты защищаешь, убил твоего брата?!

Меня на мгновение оглушило этими словами. Никто ведь не знал про Райли. Кто такой этот Эверис, что возвышается над слабой девчушкой, как павлин? Сомневаюсь, что он прежний ли-тэ Аран из семьи почётных архимагов, которые не посмели бы нести такую чушь, да и ещё публично.

– Думаешь, я вру? – прищурился Эверис. – Тебе ведь пришло известие о его кончине? А ранение какое? От меча? Не от когтей криша ведь? Райли убили! И ты знаешь, кто это сделал!

Эри заметалась, попятилась, студенты расступились, позволяя ей выйти под свет фонаря, лезвия сапог скрипнули по снегу. Девушка открывала губы и, придерживая ладонью шею, хватала воздух.

– Ты врёшь… – захрипела она. – Это неправда!

– Спросишь патлатого при встрече, а сейчас отвали, рыжая тварь, или пожалеешь! – Эвер небрежно отодвинул её в сторону, но Эри упёрлась и замотала головой.

– Ты не пройдёшь! – Рыжая выставила ладони, готовая дать отпор.

Парень выпятил грудь, чёрный китель натянулся на его больших плечах, пуговицы из рианца засверкали в полумраке. Эвер угрожающе перекрутил в воздухе длинные пальцы, но не успел прочитать заклинание – его дёрнула за рукав Лора ли-тэй, вмешавшись в их спор.

– Чего ты разошёлся, Эверис ли-тэ? – Смотрительница, задвинув девушку себе за спину, яростно добавила: – Магия на празднике запрещена! А спорить идите в сторону от площадки! Или накажу. Обоих! – И она метнула на притихшую Эри строгий взгляд.

– Да вы что?! – ехидно растянул губы чернявый и, горделиво сложив руки на груди, застучал ноготками по локтям. – Запретили играть на празднике? Уверены, что сможете прочитать мою магию, даже если я её использую? А?! Или поймать меня? Ещё инквизитора вызовите. Ха-ха-ха…

Я стоял около заснеженной ёлки, готовый усмирить крутой нрав парня, но нужно было понять, чем он владеет теперь, после встречи с тьмой, и не опасно ли это для других. Оглушить его не составит труда, осталось только подойти поближе.

– Эвер, успокойся, если баба тебе не дала, не нужно портить вечер другим, – проблеял кто-то из толпы.

Ли-тэ Аран выпрямился, зло ощерился, сбросил с лица упавшие смолянистые пряди волос, растопырил пальцы и рявкнул в сторону:

– Хочешь рыжей отлизать, могу газку добавить или подержать! Она всё равно мне не нужна. Слишком простая и примитивная до тошноты. – Его лицо уродливо перекосило, в неестественно светлых глазах закружился мрак. Я с трудом узнавал в нём парня, что бросался в гущу нечисти, чтобы меня спасти. Осознавал, что Эвер не просто отравлен – его поглотила другая личность, тёмная, скрытая. Такое бывает только при шаге за Полог – он теперь в вечной тьме, будет умирать медленно, постепенно разлагаясь и рассыпаясь для мира живых. Всё низменное, что было в парне, вылезло наружу и оголилось, убив доброе и светлое.

Он ходячий мертвец.

Эри слабо пискнула и прикрыла ладонью губы. Я бросился наперерез толпе, чтобы увести её в сторону, но не успел. Девушка отчаянно закричала, высокий голос смешался с оглушающим рыком, светлое личико вытянулось в волчью морду, кожа на руках покрылась ярко-рыжим мехом, а платье практически сожрала переворотная магия.

– Оборотень! – закричали студенты и бросились врассыпную, оттеснив меня волной паники в темноту. – Монстр! Она монстр!

Пока я преодолевал поток, рык усиливался, а смех Эвера трещал над площадью, будто он сумасшедший. Пока не затих, внезапно оборвавшись.

Лора выбросила ловчую петлю и спокойно, хладнокровно завернула её вокруг девушки. Смотрительница поняла, что это конец, раньше остальных. Я дёрнулся было к рыжей, желая остановить кровопролитие, но у края площадки до острой боли вцепился пальцами в ограду. Поздно – все уже увидели звериную личину. Эри не спасти.

Над площадью загорелось лиловое пламя портала и, рассекая белыми вихрями пространство, к нам выступила свита из трёх инквизиторов. По обыкновению в чёрных облегающих одеяниях и белых плащах с капюшонами. Они прибыли целенаправленно. Словно кто-то заранее их вызвал.

Недалеко от арки мелькнуло ярко-лимонное платье Ронны.

– Эри-и-и! – разрезал тишину отчаянный вопль. Фигуру справа закрывала невысокая девчушка с первого курса, и я не сразу понял, что это кричала Мэй – настолько был ошарашен произошедшим.

Ноги понесли сами, я перехватил её в последний момент, прежде чем она выскочила бы под расстрел инквизиторских глаз. Дёрнул глупую на себя и прижал к груди.

– Скорее… сюда, Мэй…

– Эри, нет… – Она вырывалась, но ноги подводили её, скользили на снегу. Она цеплялась за мои руки и тут же отталкивалась. – Эри-и-и… Они же не пощадят… Нариэн, – отчаянный шёпот сливался с горечью, слёзы ползли по бледным щекам. – Пожалуйста, прошу тебя… Останови это. Или пусти меня к ней. – Она дёргалась, выворачивала руки, била меня по груди, но я не мог позволить ей сорваться. Чтобы привести в чувство, немного встряхнул, приподнял за плечи и прошептал, склонившись к уху:

– Мэй, будь сильнее! Я люблю тебя. Я рядом, с тобой. Эри бы не хотела, чтобы ты погибла из-за неё. Прошу тебя, опомнись!

– Я не могу. – Она отчаянно замотала головой, волосы густой копной рухнули на лицо. – Я должна ей помочь. – Умоляла, сдавливала пальцы, дрожала и снова умоляла: – Пусти… Она столько для меня сделала… Я не оставлю её в беде. Не смей меня держать…

Нас никто не слышал, я увёл Мэй далеко под лапы ёлок, а толпа сосредоточилась на казни на площади. Инквизиторы никогда не ждали, не зачитывали приговор, всё было и так ясно. Оборотень должен умереть.

Ритуальная речь потекла рекой над головами, холодным инеем легла под ноги, приморозила спину необратимым ужасом. Студенты притихли, будто каждый боялся, что и на него упадёт гнев сильнейших магов. Чтобы Мэй не вскрикнула, я прикрыл ей ладонью губы и оттащил подальше.

Девушка кусалась до крови, брыкалась, причиняя мне боль, но я терпел и не обращал внимания. Бросаясь на помощь Эрике, Мэй словно забыла, где она находится и зачем. Забыла о себе, об осторожности.

И сколько бы она меня ни лупила, я знал, что сегодня её не отпущу. Пусть хоть убьёт. Пусть возненавидит. Пусть думает, что не вступился, что трус, но со временем она поймёт, что я защищал её, а не себя. Она для меня всё. Даже больше, чем всё.

На достаточном расстоянии от площади я накрыл нас куполом тишины, и Мэй закричала:

– Пусти, предатель! Пусти меня… Я к ней пойду. Это я виновата, я её оставила, с тобой пошла развлекаться. – Она дралась. Мы упали в снег, взбили колкую подушку, перекрутились, набрав полную пазуху льда.

– Мэй, – навис я над ней, сжал её ладони своими, прижался лбом ко лбу, – услышь меня! Успокойся. Эрике не помочь. Не помочь. Пойми! Мы всё изменим, обещаю. Когда-нибудь мы сможем быть собой, не прятаться и не бояться, но сейчас остановись. Умоляю. Возьми себя в руки. Эрика выдала себя. Если ты туда пойдёшь, тебя проверят, а я не смогу без тебя жить. Слышишь? Ну, хочешь, я крылья раскрою, выдам себя, только бы тебя защитить?! Если так хочешь умереть, тогда давай уже вместе!

Она перестала вырываться, задержала дыхание, распласталась подо мной, будто потеряла силы.

– Прошу, приди в себя, – прошептал я, склонившись над ней. – Ты нужна мне, Мэй. Очень нужна.

Она хлопнула ресницами, отчего новый, ещё более полный поток слёз увлажнил бледное лицо.

– Это ведь сон, да? Я сплю и вижу кошмар?

– Ты сильная, Мэй. Ты намного сильнее меня и всех, кто здесь находится. – Я обнял её щёки, вслушался в сиплое дыхание. Она едва держалась. Оборотень настолько измучился взаперти и без посвящения, что последний стресс был для неё губительным.

Приложив пальцы к её вискам, послал немного успокаивающей магии, перехватил её ладонь и положил на камень, что сверкал на плече.

– Мэй, если я тебе дорог хоть немного… Останься со мной. Я буду рядом, мы справимся.

– Я-я… – Она заикалась и пыталась посмотреть на гудящую площадь, но я снова и снова уводил её взгляд, перехватывая ладонями заплаканное лицо. Не должна она это видеть. Не должна слышать.

Купол тишины внезапно затрещал, справа в нас полетел чёрный сгусток. Я молниеносно потянул Мэй на себя, уводя её с линии огня, мы перекрутились по снегу несколько раз. Защита спала, рассыпавшись серым песком, и над нами возник Эверис. Его лицо посерело, глаза превратились в чёрные провалы, губы исказились и приоткрыли острые нечеловеческие зубы.

– Ты моя! – гаркнул он и ткнул пальцем в Мэй. – А ты – труп, – перевёл взгляд на меня.

Я подобрался, прыгнул на ноги и приготовился защищаться. Мэй тоже поднялась и испуганно спряталась за моей спиной.

На площади звучали последние слова ритуальной речи, отрезающие оборотней от загробного мира. Их помнит каждый энтарец, тысячи раз приходилось слышать.

Даже Эверис внезапно опустил руки и прислушался. Тряхнул головой, будто смахивая наваждение.

– Что это? – прорвался растерянный голос. Парня сильно качнуло, он снова тряхнул головой и почти упал, но поднялся, выровнялся и устремил взгляд туда, где толпа окружала немыслимую по жестокости казнь.

Мы с Мэй не двигались, будто завязли в горячей смоле, а когда один из инквизиторов знакомо рявкнул и поднял кинжал вверх, блеснув при свете мауриса, Мэйлисса закрыла лицо руками, закричала и упала на колени.

– Эри…

Площадь накрыло густой дымкой. Эвер, что угрожающе скалился, вдруг побледнел, упал на колено, затем согнулся второе, руки плетьми упали вдоль тела, и парень замер напротив нас, словно его хватил паралич. Глаза, затопленные тьмой, очистились, вернули свой прежний цвет, карий и голубой, а ли-тэ ошарашено прошептал:

– Эри…

И, рухнув в снег лицом, задёргался в конвульсиях.

Я добрался до Мэй и крепко сжал её в объятиях, чтобы она не натворила ещё большей беды. Прижимал к себе и шептал, что люблю, что всё наладится, хотя сам в это слабо верил.

Не проверяя, жив ли Эверис, я поднял Мэй на руки и унёс подальше от толпы.

Всю ночь она тихо лежала, вытянувшись солдатиком, и смотрела в темноту. Не плакала, не скулила, не шевелилась и не реагировала на внешний мир. Я мог лишь представить, что она испытывает. Сам не сомкнул глаз и давил зубы до хруста, прислушиваясь к судорожному дыханию девушки.

С предрассветными лучами осознал, что пришло время прощаться, а я не могу её отпустить. Не могу. И всё. Это будто сердце по живому вырвать из груди.

– Мэй, – присел рядом с кроватью на колени, погладил холодные ладони, поцеловал пальчики, – поговори со мной…

– Я ненавижу наш мир, – вдруг тихо и безжизненно сказала она. Встала, забрав из моих ладоней свои руки. – Я не хочу его спасать. Пусть всё сгорит в огне. Энтар не заслужил будущего.

– Я знаю, как тебе больно… – Потянулся к ней, мышцы сковывало, дракон лютовал и бесился от несправедливости.

– Нет! – Девушка свела брови и скрипнула зубами. – Ни тьмы ты не знаешь!

Я опустил голову, убрал руки на колени, сжав их в кулаки.

– Ты права. Я не могу знать, что это такое, потому что не помнил много лет потерю самого важного человека в своей жизни. А когда вспомнил, было уже не так остро. – Я вскинул взгляд и, не скрывая слёз, договорил: – А теперь боюсь потерять то единственное, что делает мою жизнь не бесполезной. Это ты, Мэй.

– Я спала с тобой, – отчаянно закричала она и показала пальцем в сторону, – а ты даже не мой истинный! Спала, пока Эри была там! Одна! Уставшая и вымотанная после опытов, чтобы нам с тобой помочь. Это всё я… Все беды крутятся вокруг меня, – тише добавила она и присела на кровать, будто не могла держать ноги прямо. – Я, наверное, не вернусь в академию, Нариэн. Попрощаемся и… пусть меня Шэйс заберёт, как сделал это с тысячами оборотней на нашей планете. Они ведь и не умерли толком, не смогли уйти в лучший мир. Где их души? Что с ними теперь?

– Мэй. – Я придвинулся и отчаянно вцепился в её колени. – Я всё равно буду тебя ждать. Что бы ты ни решила, помни, что я тебя люблю и пойду за тобой.

– Я хочу сохранить тебе жизнь, глупец. – Она нежно провела ладошкой по моим скулам, зацепила большим пальцем подбородок, словно хотела запомнить черты моего лица, и поспешно отстранилась. – Прощай, Нариэн.

Повернулась к двери. Шла покачиваясь, тяжело переставляя ноги, будто к ним привязаны пудовые гири. Я хотел бы её остановить, но понимал, что не имею права – она должна сама решить, что для неё важнее. Свежая рана затмевает разум, нужно время.

– Эверис выжил, Мэй… – шепнул ей вслед. – И он излечился от тьмы.

– Что? – Девушка развернулась на пятках и от слабости привалилась лопатками к стене.

Я дёрнулся ей помочь, но пресёк своё желание, прикусив щёку до крови. Уронил голову.

– Он в лазарете. – Я не смотрел на Мэй, пялился в пол, потому что если Эвер и есть её пара, я буду вынужден уйти в сторону.

Дверь хлопнула, холод пережал горло, эссаха развернулась и резко дёрнула позвоночник. Я с трудом выбрался из комнаты, буквально выползая и почти ничего не видя перед собой, пробрался по коридору подземелья и едва успел упасть в амбар, прежде чем крылья распахнулись. С контролем всё сложнее.

Сколько я пробыл там, не знаю, пока не вернулся в облик человека, но когда поплёлся назад, в комнату, был уже полдень. Кое-как привёл себя в порядок и приступил к ректорским обязанностям, чтобы хоть немного забыться. Распечатал письма, но так и не прочёл ни одного из них, глядя на бумагу и не видя перед собой ничего, кроме синих заплаканных глаз.

Чуть позже ко мне заглянула бледная как моль смотрительница.

– Студенты отправлены на каникулы, ли-тэ, – сказала Лора. – И Мэй тоже, как вы и просили.

Я с трудом смог кивнуть, дождался, когда женщина уйдёт, а потом схватил со стола то, что попалось под руку, и швырнул в стену.