Глава тридцатая

Лекция по боевой магии грозилась не закончиться ничем хорошим. Альберто полагалось идти туда с содроганием — всё-таки, его студентки не умели вести себя, как нормальные люди. Сегодня они, подогревая друг для друга такие приятные слухи об отборе, чтобы не довольствоваться холоденькими и скользкими, вырядились, как на редкий праздник, и сидели дружной, плотной толпой, стреляя глазками так активно, что Альберто должен был бы превратиться в решето.

Он с усмешкой вспомнил о портрете, висевшем в его покоях. Вряд ли супруга советника, которую до сих пор поминают как основательницу движения за независимость женщин, позволяла себе подобное поведение и часами строила глазки тому, кого избрала жертвой. Если б она вела себя так, как его драгоценные студентки, то ни за что не заняла бы место в совете, не смогла бы управлять государством во время отсутствия своего мужа и не стала бы не только его возлюбленной, а и человеком, к которому он всегда шёл за советом в первую очередь и на чьё мнение полагался.

Такой могла бы быть Нерисса — Альберто не мог думать о ней без улыбки, вопреки всему тому, что успела натворить девушка. Эти, сидящие здесь… Может быть, среди них и были порядочные, достойные уважения и мечтающие об успехе куда более значительном, чем просто выйти замуж, но Альберто не стремился проверять. Голодные взгляды, направленные на него, совершенно не характеризовали девиц, как мечтающих о знаниях по боевой магии.

— Здравствуйте, — строгим, ледяным голосом поприветствовал их ди Руаз.

Девушки синхронно поднялись со своих мест.

Форма, по заверениям преподавателей, являвшаяся для необученных волшебниц едва ли не важным признаком их безопасности, присутствовала далеко не на каждой из адепток. Напротив, большинство из них приняло решение пойти на растерзание призракам, например, далеко не безобидному с их точки зрения ди Тэ-Луа, но зато быть уверенными в собственной личной привлекательности.

Альберто даже на торжественных балах не встречал такого изобилия красок, облегающих платьев, глубоких декольте… На ком-то наряды сидели хорошо, даже очень, кто-то со стороны больше напоминал девицу лёгкого поведения.

Были и более скромные, набросившие форменную мантию, надевшие форменные юбки и блузы, но решившие прицепить какой-то игривый бант или сделать высокую причёску. К ним Альберто даже при очень большом желании не имел права предъявлять претензии — формальным признакам они соответствовали.

Кто-то мило улыбался, кто-то — довольно подмигивал, кто-то пытался преподнести свой внешний вид ещё лучше, крутясь на месте и поворачиваясь к ди Руазу то одной, но другой стороной в порыве демонстрации собственного нетерпения. Альберто, впрочем, остался совершенно равнодушным — по отношению к девушкам это было жестоко, но…

Конечно, заяви он, что никакого отбора нет, не поверят, будут фыркать и говорить, что он придумал хорошее себе оправдание, чтобы вновь тайком выбрать понравившуюся и жениться на ней, но в том-то и беда, что свой выбор Альберто уже сделал и менять его не собирался.

— Сядьте все, кто в форме, — не меняя тон, велел Альберто.

Девушки сели. Кто-то всё ещё улыбался, чувствуя странное облегчение, кто-то, напротив, явно расстроился, полагая, что их ждёт какое-то наказание.

— Все остальные — вон из аудитории. Приведите себя в порядок, оденьте соответствующую одежду. На эту лекцию можете больше не возвращаться, я не пускаю опоздавших в аудиторию. У вас есть тридцать секунд.

Девичья толпа протестующе загудела. Неуверенные прежде обладательницы положенной формы теперь сияли, словно начищенные монеты. Их, разумеется, было меньшинство, и Альберто знал — мысленно девушки возвели себя в статус его фавориток. Может быть, не все — но, кажется, не интересовавшихся отбором оттеснили на задние ряды.

— Но ведь мы пропустим важный материал! — возмутились они.

— А нам угрожает персональное наказание? — тут же вмешалась какая-то девушка в особенно откровенном наряде.

— Да, несомненно, — кивнул Альберто. — Вы будете привлечены к восстановительным работам, когда Змеиный Замок примет своё первозданное состояние.

Невесть когда это будет, но угроза прозвучала довольно неприятно.

— А восстановительные работы где будут проходить? — вскинула голову вторая девица, выглядевшая теперь ужасно вдохновлённой.

Девушки в форме вновь расстроенно вздохнули.

— В подвалах и в коридорах. И в виде ручного труда. Ваша магия достаточно слаба, чтобы пользоваться ею на благо общества, — отрезал ди Руаз. — А вот общественная польза в таком контексте вполне возможна. Поторопитесь, будьте добры.

Спорить никто не решился. Ворча себе под нос, девицы медленной вереницей потянулись к выходу, изредка поглядывая друг на друга.

Альберто дождался, пока за ними закроется дверь, а потом уже менее зло, но всё ещё строго произнёс:

— Если кого-то не интересует боевая магия, тоже можете выйти.

Но, поскольку никто так и не поднялся, не оставалось ничего, кроме как продолжить читать лекцию.

Удивительное дело, но лекция прошла без эксцессов. Альберто равнодушным, занудным тоном прочитал положенный материал, оставшиеся в аудитории девушки его спокойно записали. Вопросы, правда, никто не задавал, особенной заинтересованности не чувствовалось, но ди Руаз ничего от них не ждал.

Уже когда девушки потянулись к выходу, он заметил среди них Бриану — тоже в надоедливой форме, хотя она и не была студенткой. Когда Альберто жестом велел ей подойти, остальные девушки аж раскраснелись от возмущения — надо же, одного жениха увела, так теперь ещё и тянет руки к другому!

— Вы что-то хотели? — с мягкой улыбкой на губах уточнила Бри.

— Думаю, "вы" будет излишним, — протянул Альберто. — Нет, хотел спросить, что привело тебя ко мне на лекцию.

— Жажда знаний, не женихов, — пожала плечами Бриана. — Тарлайн не против. А вампиры в последнее время запаздывают с материалами.

Что ж, Альберто знал причины — вампиров перебрасывало к одичавшему дереву, а оно, недовольное посторонним вторжением и всё ещё помнившее орочье-вампирский привкус, отбивалось от гостьей всеми ветвями, которыми только могло. Хотя бы одну проблему — вампирского донорства, — они победить смогли, но сколько ещё оставалось!

Эльи и Дрогара не было уже три дня, но сколько б Альберто ни рылся в документах, не блуждал по библиотеке и не пытался придумать альтернативные методы помощи Змеиному Замку, ничего. Только одно и то же занудное пророчество о магах-музыкантах, которые должны были каким-то образом своим колдовством спасти академию.

— Похвально, что хоть кого-то на занятие приводит жажда знаний, — рассмеялся Альберто, хотя особенного веселья на самом деле не испытывал. — У вас с Тарлайном всё в порядке?

Бри кивнула. Было видно, что она испытывала некоторую неловкость, находясь рядом с ди Руазом.

— В таком случае, приятного дня, — он и сам не хотел портить девушке день. — Вынужден откланяться. Если дамы будут спрашивать, что я говорил, лучше сказать им, что предупреждал: не интересуюсь лишними невестами. Я уже определился с выбором.

— Если я так скажу, они меня загрызут, — покачала головой Бри. — Будут выпытывать, о ком именно идёт речь. Я ведь… Правильно понимаю?

— Да, — подтвердил Альберто. — Абсолютно правильно.

— Как замечательно, что вы всё-таки нашли общий язык! — Бриана хотела сказать что-то ещё, но дверь отворилась, и она непроизвольно отшатнулась от ди Руаза — очевидно, не хотела, чтобы их заметили вместе. — Спасибо за лекцию.

— Да не за что, — вдогонку Бриане произнёс Альберто и опять повернулся лицом к лекционной зале, ожидая, пока хлопнет входная дверь.

Впрочем, задерживаться надолго он не планировал. Собрал листы бумаги, на которой отрывками записывал лекцию, когда готовился, заклинанием прошёлся по аудитории, дабы убедиться в том, что ничего не упустил, а студентки не развесили какие-нибудь привороты.

К счастью, было чисто, и мысли Альберто вновь ускользнули в библиотеку, хотя идти туда сейчас не было возможности. Он перебирал в голове варианты, которые позволили бы помочь Змеиному Замку.

Да, прежде он как-то держался, все эти безумные перемещения духов, вселившихся в камень, не вредили зданию. Сейчас же магический запас был исчерпан; ди Тэ-Луа, хоть и не замечал этого, становился прозрачнее и мог уже не так много, и сам Альберто ощущал, как магия покидала замок. Удивительно, ведь где ей ещё находиться, как не в академии?

Да ещё и Тильда да Марта… Были ли они сестрами, или их связывало что-нибудь другое, более серьёзное, чем просто родственная связь?

Работать следователем было куда легче, чем ректором этой сумасшедшей академии. Именно к этому неутешительному выводу каждый день приходил Альберто. И Нерисса хотела бы вернуться на прежнее место, но всё не решалась сказать ему о том, что устала от постоянных проблем академии. Или, может быть, считала, что таким образом совершит предательство.

Дорога, проведённая в размышлениях, уже привычно показалась практически незаметной, хотя глаза Альберто выхватывали образовавшиеся то тут, то там новые дыры, выпавшие камни, щербатые стены. Вылетело очередное окно, и по лестнице гулял ветер. Близилась зима, и если так пойдёт и дальше, то Академию надо немедленно закрывать и отправлять студентов по домам, греться.

Ди Руаз уже по привычке направлялся к Нериссе, а не к себе. Хоть что-то же должно быть приятное в пребывании в Змеином Замке? Но, только-только войдя в нужный коридор, застыл, заставляя себя двигаться максимально тихо. Некто, завернувшись в тёмный студенческий плащ, пытался вилкой взломать замок. Несколько её зубцов уже торчали в разные стороны, но отмычка грозилась вот-вот сработать.

Альберто не стал прерывать незнакомца. Раздался щелчок, дверь приоткрылась, воодушевлённый взломщик двинулся вперёд — и струя раскалённого воздуха ударила его в грудь.

— Да ведь здесь же есть список допущенных! — заорал возмущённо парень. — Я в него попадаю! — он тряхнул листком, который Нерисса только вчера повесила на дверь. — Разве ты не видишь, возлюбленный я!

Да, Нерисса любила вешать заклинания, впускающие "своих", но, как подсказывал Альберто опыт проникновения в её комнату, этот молодой человек, копавшийся в замке, к возлюбленному никакого отношения не имел.

— А вы в курсе, — протянул ди Руаз, не в силах скрыть раздражение в голосе, — что за проникновение со взломом в цивилизованных странах полагается тюремный срок? Я могу организовать.

"Возлюбленный" обернулся, и Альберто без капли удивления узнал в нём Михаэля. Разумеется, кто ж ещё мог пытаться проникнуть к Нериссе, если не этот болван?

Михаэль вовремя понял, что общение с ректором не закончится для него ничем хорошим. Он выпрямился, скромно улыбнулся и, прижимаясь к закрывшейся самостоятельно двери спиной, протянул:

— Да я тут хотел зайти к Нериссе в гости… Мы договаривались о свидании… Но у меня были определённые проблемы с учёбой, и я никак не мог выкроить минутку…

— Да-да, — кивнул Альберто, благодаря которому, собственно говоря, эти проблемы с учёбой и обострились. — Но женское сердце склонно к метаниям, и, возможно, возлюбленного Нерисса тоже сменила? Ну, неделя всё-таки, или сколько там дней прошло — не такой уж и маленький срок. Столько всего произошло!

— Наши чувства были искренними, — упёрся Михаэль. — Она обещала провести со мной ночь!

— Да, — ди Руаз подошёл ближе. — Провести ночь? Надо же. Никогда не думал, что госпожа Крессман — такая ветреная девушка. А вы знаете, кем работает её отец?

Михаэль не знал, иначе подобные предположения не слетали бы с его языка. Тем не менее, ощутив, насколько опасна почва у него под ногами, парень поспешил исправиться:

— Мы собирались погулять под звёздами… Ночью. Потому что звёзды сияют ночью. Я имел в виду только это!

Альберто медленно кивнул. Кажется, его внешний вид не внушал совершенно никакого доверия, потому что адепт попятился и теперь украдкой пытался добраться до окна. Очевидно, Альберто внушал ему ужас одним своим грозным видом.

Ну, или Михаэля смущал огненный пульсар, то и дело вспыхивающий на раскрытой ладони мужчины.

— К сожалению, в последнее время звёзд почти не видно, — протянул ди Руаз. — И до лета вряд ли будет хорошее время, чтобы на них любоваться. Снег идёт, — он в два шага пересёк коридор и отловил Михаэля за воротник. — А ты знаешь, что если падать с такой высоты, никакой снег не поможет — разобьёшься!

Студент попытался выскользнуть из учебной мантии, но Альберто перехватил его поудобнее и оттянул подальше от окна.

— И если вдруг ты всё ещё считаешь заигрывание с Нериссой хорошей идеей и не готов зарубить на носу самостоятельно, что она тебе не пара, то я могу помочь в этом нелёгком деле, — с угрозой произнёс он. — Выгоню из академии, и будешь работать шаманом в каком-нибудь замшелом селе.

— Это нечестно! — воскликнул Михаэль. — У нас неравные условия! На вашей стороне власть и не деньги, а на моей — только симпатия Нериссы!

Альберто хмыкнул. 152e1bc

— И вы давите на неё, — продолжил Михаэль, — своим положением! Бедная девушка, чтобы удержаться на работе, пойдёт на всё, что угодно… Она, может быть, пытается избавиться от тирании своего отца, а попала в руки такого же отвратительного человека, как и он! Который готов опуститься до мерзкого шантажа, лишь бы заставить девушку быть с ним!

— Это тебе Нерисса сказала?

— Нет! — вспыхнул Михаэль. — Она сильная, она никогда не жалуется. Но я ж не слепой!

Альберто раздражённо сжал зубы. Он, конечно, подозревал, что этот молодой человек не блещет особенными умственными способностями, но и предположить не мог, что всё настолько запущено. Тем не менее, Михаэль смотрел на него таким взглядом, словно пытался сжечь на месте, без суда и следствия, и ди Руаз окончательно потерял терпение.

Он покрепче перехватил недосоперника за воротник мантии, сильно встряхнул его и заглянул в глаза.

— Послушай, умник, — прошипел Альберто, — мы с Нериссой сто лет знакомы. Она — самый лучший боевой маг из всех, с кем мне доводилось работать. Мы несколько лет работали в боевой паре, если тебе это о чём-то говорит. И если ты считаешь, что её можно к чему-нибудь принудить, то я тебе очень сочувствую. Но предупреждаю: моё терпение закончилось. Если ты не соизволишь оставить Нери в покое и больше не лазить к ней, то вылетишь из этой академии. И больше никогда не получишь даже мало-мальски пристойную должность. И, если тебе ещё не понятно, то Нерисса открыла вход только для себя и ещё одного человека, и ключ понадобиться не должен.

Альберто отпустил Михаэля и, решив, что доказывать что-либо больше нет смысла, прикоснулся к дверной ручке. Дверь, разумеется, поддалась без особенных возражений.

— И, да, — он обернулся, прежде чем скрыться в комнате, — можешь распускать слухи. Буду премного тебе за это благодарен.